Пепел и Шёлк: Сказание о Четырёх

После завтрака Хуа Чэн утащил Вэй Усяня в оружейную под предлогом проверки новых амулетов. На самом деле он хотел поговорить. — Вэй Усянь, — начал он, прислонившись к стене и скрестив руки, — ты понимаешь, что твой бог — существо крайне сдержанное? — Ну, да, — Вэй Усянь пожал плечами. — Он же Лань Чжань. Три тысячи правил, всё такое. — Именно. Поэтому, — Хуа Чэн наклонился ближе, его единственный глаз хитро блестел, — тебе нужно научиться его... провоцировать. — В смысле? — Вэй Усянь, — Хуа Чэн вздохнул с видом мудреца, объясняющего очевидное, — Лань Ванцзи будет сдерживаться до конца времён, потому что таков его характер. Но он хочет тебя. Хочет так же сильно, как я хочу Се Ляня. Просто он не знает, как это показать. Ты должен дать ему повод. — И как же? — Вэй Усянь невольно подался вперёд, заинтригованный. — Флиртуй, — просто сказал Хуа Чэн. — Прикасайся к нему. Говори провакационно. Заставь его потерять контроль. — Но я... я не умею! — запротестовал Вэй Усянь. — Ну, то есть, раньше у меня получалось, но это было просто баловство! А теперь, когда я знаю, что он меня любит, я теряюсь! Я как школьник! Хуа Чэн рассмеялся. — Тогда начни с малого. Например... — он понизил голос до заговорщицкого шёпота, — сядь к нему на колени. — ЧТО?! — Тсс! — Хуа Чэн зажал ему рот. — Тихо! Просто сядь и посмотри, что будет. Поверь моему восьмисотлетнему опыту. Вечером Вэй Усянь, воодушевлённый советом (и тремя чашками вина для храбрости), решил действовать. Они с Лань Чжанем сидели в павильоне над прудом с лотосами. Луна отражалась в воде, воздух был напоён ароматом ночных цветов. — Лань Чжань, — Вэй Усянь подошёл ближе, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо, хотя сердце колотилось как бешеное, — ты не устал? Весь день тренировался. — Не устал, — ответил Лань Ванцзи, поднимая на него глаза. — Но тебе нужно отдохнуть. Твоё тело ещё адаптируется. — Кстати, о теле... — Вэй Усянь сделал шаг, потом ещё один. — Оно такое новое, такое чувствительное. Даже твоя лента, которую я ношу с собой, кажется тёплой. Он сел прямо на колени Лань Ванцзи. Обвил его шею руками, глядя в расширившиеся золотистые глаза. — Вэй... Ин... — голос Лань Ванцзи дрогнул. Его руки инстинктивно легли на талию Вэй Усяня, чтобы поддержать. — Что, Лань Чжань? — Вэй Усянь наклонился ближе, почти касаясь губами его уха. — Я просто проверяю, удобно ли сидеть моему божеству. Ты такой тёплый. И пахнешь сандалом. Мне нравится. Уши Лань Ванцзи стали пунцовыми. Дыхание сбилось. Его пальцы на талии Вэй Усяня сжались чуть сильнее. — Вэй Ин... ты играешь со мной. — А что, если да? — Вэй Усянь отстранился ровно настолько, чтобы видеть его лицо. — Ты остановишь меня? Вместо ответа Лань Ванцзи подался вперёд и поцеловал его. Это не был тот нежный, осторожный поцелуй, что у дерева во время охоты, когда у Вей Ина были завязаны глаза. Это был жадный, голодный поцелуй человека, который тринадцать лет ждал, мечтал и не надеялся. Вэй Усянь ответил так же страстно, запуская пальцы в волосы Лань Чжаня, прижимаясь ближе. Они целовались, пока не закончился воздух. А когда отстранились — оба тяжело дышали, и в лунном свете их лица сияли совершенно одинаковым, ошеломлённым счастьем. — Кажется, совет Хуа Чэна сработал, — пробормотал Вэй Усянь. — Что? — Ничего. Поцелуй меня ещё раз. И Лань Ванцзи поцеловал.