Нарциссы в его волосах и лёд в чужих глазах

Женя 2024   Что может быть хуже учебы в гребанном интернате?    Ничего.   Абсолютно, блять, ничего. Серьезно, лучше армия, чем вот это. Ну, в армии я, очевидно, не был, да и сравнивать мне не с чем, но я абсолютно точно уверен в своей правоте.    Гребанный гадюшник, где воздух, кажется, пропитался сигаретным ароматом, а стены выглядят так, будто ремонтировали их последний раз в СССР. Все здание буквально сочит унынием, депрессией и бедностью. Я учился в нескольких школах: и в муниципальных, и в частных, но такого разочаровывающего дерьма я не видел ни разу. Серьезно, огромная вероятность, что все тараканы здесь сдохли от уныния.    Когда в прошлом году после моей очередной выходки папа упомянул интернат, я посмеялся и забыл. Полгода назад он вскользь сказал о нем опять, и я закатил глаза. Месяц назад он всерьез посмотрел на меня и заявил, что отправит меня сюда, я ухмыльнулся, ни на секунду не поверив.   Ну, я долбаеб.   Оказывается, даже у моего папаши есть границы, которые я, редкостный идиот, все же сумел переступить.    Хотя, если быть честным, я этого и добивался лет так с тринадцати, но я и представить не мог, что меня ждет за этой границей.   Спойлер: полное дерьмо. Верните меня домой.   Я всерьез был готов плакать и умолять на коленях о прощении, когда приехал сюда вчера. К собственной чести, я лишь повернулся к отцу и ахуевше посмотрел на него, на что получил непробиваемый взгляд, мол, сам виноват.    Виноват, да, я идиот, но, бля, чтоб настолько? Я, по его мнению, монашку убил?!    Я хмуро осматриваю стены и, спасибо папе, радуюсь, что у меня нет соседа по комнате. Представьте, в этом гадюшнике даже одиночных комнат нет. Зато тройные, четверные и пятерные в таком количестве, что мне всерьез стоит переживать за собственное благополучие. Ведь, по словам папы, я отправлюсь туда с первым же проебом.    Круто.   Просто ахуенно.   Вчера я и осмотреться толком не смог, лишь мысленно рыдал и представлял, как умру в этом сером захолустье и никто не заметит меня под толстым слоем пыли, которая, по моим собственным ощущениям, тут повсюду, блять.   Ну, хорошо, видимо, мне досталась комната люксового класса и здесь все не так плохо, как могло было быть. Две кровати, но на одной даже матраса не лежит, лишь торчат доски, один деревяный стол и маленький шкаф, в который едва ли поместятся вещи одного человека, а комната первоначально рассчитана на двоих. Стены, конечно, пошарканные, но без заметных дыр, полы обычные, а кровать дерьмовая, но с неплохим матрасом. И кажется мне, что и тут папа постарался.   Конечно, после моей огромной комнаты, которая могла бы служить квартирой для четверых, я будто в другой мир попал, но я не настолько избалованный, чтобы жаловаться на, очевидно, лучшие условия в этом месте. Хоть и хочется лечь на пол, перед этим топнув ножкой, и заплакать, крича о несправедливости. Но терплю.    И блядский подъем в восемь утра терплю. Молча одеваюсь, чищу зубы в (спасибо) собственной ванной и быстро сваливаю в коридор.    Такой же, к слову, серый. Только не такой уже безжизненный. Напротив, слишком многолюдный, как в гребанном торговом центре в час-пик.    Я пробираюсь сквозь толпу, отчаянно игнорируя мерзкий запах сигарет, который, блять, повсюду. Пара парней что-то мимоходом бросают мне, но я и среагировать не успеваю. Просто иду, чувствуя, как правый глаз начинает дергаться от нервов.   Щипаю себя, так, на всякий случай.    Нет, не сон.   Столовая такая же дерьмовая. Еда даже выглядит отвратительно и, если я не сдохну от рака легких, ведь очевидно тоже скоро закурю, то от истощения. Хрена-с два я засуну вот это в свое тело.   Блять, серьезно, над этой кашей мухи летать могут, настолько она стремная, да и воняет так, что я начинаю скучать по запаху сигарет.    — Че ты?    Я вздрагиваю.    Вот, кстати, что мне сказал Макс – мой лучший друг – так это то, чтобы я всяких придурков избегал и не наживал себе проблем. Круто, помог, а как мне определить кто придурок, а кто просто ровный пацан не сказал.   И кто передо мной? Стоит весь, зеркальный, с четкими чертами, но без единого волоска на лице и голове. Улыбается так, словно дружить со мной хочет, но глаза тяжелые, даже пустые я бы сказал.   — Я Леха, кста, — не дожидаясь моего ответа, говорит лысый и садится ко мне, протягивая здоровую руку для рукопожатия, — а ты?    — Женя, — кидаю я в ответ, решив, что нормальный.   — О, понятно, тоже из этих, — беззлобно отмечает пацан, а я напрягаюсь весь.   Бля, вот только в педики заделаться не хватало. Вот реально. Тогда меня выносить избитого на носилках отсюда будут.    Почему-то я уверен, что дофига толерантных тут нет.   — Это из каких?   — Ну, типов с интересными именами, епты, — он пожимает плечами и хмыкает, — вон у нас Вениамин, вон Тихон, — кивает на парней за соседними столиками, и я расслабляюсь. — Так че занесло к нам? — он поднимает одну из своих слишком густых бровей и смотрит так, словно размышляет бить меня или нет.   Если да, то за что?    А тут нужна вообще причина?   Невольно представляю если б у меня такие брови были, да Маша бы в первый же день на гон излилась и выщипала мне все, лишь бы ее не позорить, а тут кажется всем похер на такое.    — Вышло так, — я сухо пожимаю плечами.   Хлебу, конечно, тоже пиздец. Весь сухой, чуть ли не с плесенью. Можно было бы хоть какао попить, но представляя какой он, сразу идея говном кажется.   — Ну, понятно, — он хмыкает. — Че думаешь о нашем заведении?   Я опять пожимаю плечами.   Скажу, что хуйня, да вдруг обидится. Драться я умею, семь лет на бокс отходил, но в первый же день пиздиться с кем-то не особо хочется. Жизнь говно, да, но пока еще не настолько, чтобы кулаки об незнакомых пацанов чесать.   — Я че пришел то, — Леха оглядывается на кого-то и вдруг улыбается, да так ярко и дружелюбно, что я автоматически его к нормальным приписываю. — Крч, туса сегодня в спортзале, типа, первый день и все дела. Ну, ты тож приходи, че.    У Маши бы уши кровоточить начали от его речи. Я, конечно, тоже не Пушкин с его великим словарным запасом, да и не Есенин, но настолько плохо говорить еще уметь надо.    Талант.   — Можно.    — Бухло будет, не парься, — он подмигивает, словно я алкоголик какой-то.   Конечно, я же так переживаю.    Пить, думаю, буду какое-нибудь редкостное дерьмо, типа гаража или паленной водки, но молчу.    Привыкай, Женечка.    ***   Пьянка в их кругах – это что-то мне неизвестное. Я много жести видел, не буду врать. Однажды на моих глазах бухой парень зарезал ножом другого, а его девушка вырубила его, причем шикарно поставленным ударом, у нее пару парней потом спрашивали номер тренера, который научил ее этому шикарному хуку. Но в этом было что-то слишком странное для меня.   Не побоюсь этого слова, пошлого.    Начнем с того, где находится это чудесное скопление народа: в каком-то потрепанном, но большом зале с огромными окнами и очень темным светом. Возможно это задумка такая, типа, приглушенный свет и все такое, но реализация полное говно, простите за мой французский.    Что касается музыки, то все не так плохо, как мне думалось, но все равно так себе. Я проводил вечеринки в загородных огромных домах с приглашенными популярными исполнителями, так что немного странно стоять здесь и слушать Фейса из, мягко говоря, ужасных колонок. Но я стараюсь смириться с этим.   Мне придется пробыть идеальным послушным мальчиком полгода и тогда меня заберут.    О! Почему я заговорил о пошлости? Потому что на каждом углу целующиеся, почти трахающиеся парочки, которых, кажется, вообще не смущает обстановка вокруг. Особенно их не смущает целоваться, опираясь на грязные стены. Я не брезгливый, но фу.   — Ты тут!   Я оборачиваюсь на громкий возглас мне в спину и замечаю того же самого Леху, которого видел утром. Он, видимо, не знает, что обычно на вечеринки надевают свои лучшие вещи (не исключаю того факта, что это могут быть его лучшие вещи) и пришел в потрепанной черной футболке и голубых широких джинсах. На его губах яркая улыбка и если кто-то скажет мне, что он какая-нибудь шишка района, я ни за что не поверю.   У него буквально есть ямочки.   — Че, пить бушь? — он протягивает мне даже не стаканчик, а бутылку. Огромную, блять, прозрачную бутылку со странной розовой жидкостью внутри. Видимо, за меня все говорит мое лицо, поэтому Леха отвечает: — Не ссы. Эт настойка. Мы ее с серым год хуячили, потом отстаивали столько же. Не выпьешь – на личный счет приму, — без угрозы говорит он.   Настойка? Серый? Я, блять, чувствую себя Лунтиком, который с луны свалился и ни черта не понимает.    — Пей давай, — настойчиво продолжает Леха, и, на собственный страх и риск, я принимаю его не-совсем-предложение.    Я делаю глоток и с удивлением замечаю, что это не так плохо, как я думал. Отчетливо чувствуется паленная водка (да, я знаю ее вкус), но в основном вкус ягод каких-то. Кажется, градусов там больше, чем в виски и меня разнесет, но я игнорирую голос разума и делаю еще один глоток, на что Леха одобрительно свистит.   — Это что? — я киваю на адское месиво (стоило спросить раньше, не так ли, Жень?) — Что-то ягодное?   Леха хмыкает.   — Бля, ха, ну, там много че. Водка, клубника, спирт, варенье бабушкино, шиповник, коньяка немного…   — Вы добавили все, что в холодильнике нашли что ли?   — Не, ты че, — оскорбленно отвечает он. — Мы так-то по магазинам бегали, нах.   Я киваю.    — Вкусно.   — Конечно, вкусно, Вася. Тебе в твоем мажорнике говно всякое приходилось пить, я уверен.    Да, говно типа высококачественного виски и коньяка.    Но я отмалчиваюсь. Никаких проблем полгода. Раз Леха в адиках сказал, что я говно всякое пил, то да, пил. Каюсь.    — Я Женя.   — Ты в натуре Вася, — отмахивается он. — Че приметил кого? Ну, девчонок тип.    Понятно, что не парней.   — Не-а, — не стоит говорить, что у них девочки странные немного. По крайней мере та, которая забралась на баскетбольное кольцо и трясет своей пятой точкой перед всеми. — Я не особо хочу встречаться с кем-то.   — Вась, ты че? — с удивлением смотрит Леха. — Какой встречаться? С кем? С Нинкой, бля? — он кивает на девушку на кольце. — У нас из нормальных только пара девчонок, и их сейчас здесь нет, поэтому они и нормальные. А вот мутить – вообще другое дело, тут и Нинка подойдет.    Я обдумываю его предложение. Вот вроде проблем не хочется набирать, а вроде не трахался уже месяц и целибат соблюдать не собираюсь, как бы Маше этого не хотелось. К моему счастью (или горю) возле моего лица образуется знакомая бутылочка, и после пары глотков решение приходит само собой:    — С кем можно?    Леха пожимает плечами и чешет свою лысину.   — Да с кем угодно, бля. Ток не с этой, — он кивает на девушку, стоящую в углу зала и тихо переговаривающуюся о чем-то со своей подружкой, — она тип моя.    — Понял.   — Короче, давай, ищи кого-нить, — одобряет Леха и дает мне сделать еще пару глотков, а потом треплет по волосам. — Удачи, мажорчик. Встретимся потом.    Я приглаживаю свои светлые волосы, смотря по сторонам. Девушки и парни танцуют под T-Fest«Прониклась мной», целуются и творят всякую херню, снимая на видео. Кто-то в центре дерется, другие хихикают с этого. Одна из девушек, видно, очень пьяная, исполняет экстравагантный танец перед рыжим парнем и опускается на колени, пока он смеется над ней вместе со своими друзьями.   Пиздец. И как тут искать кого-то?    Если что, обычно у меня нет такой проблемы. Во-первых, у меня всегда под рукой есть Маша, которая с радостью заполняет эту проблемку, оказываясь «случайно» рядом. А во-вторых, я всегда умел найти себе кого-то.   Внешность и деньги всегда помогут.   Я начинаю чувствовать, как привычная пустота наполняет меня, что значит только то, что вечеринка вышла пиздец какой скучной, как кто-то легонько трогает меня за плечо. Ну что за привычка у всех подходить со спины?   — Привет, — я поворачиваюсь и сталкиваюсь лицом с милой девушкой на две, если не на три, головы ниже меня, которая застенчиво улыбается. — Ты тут один?   Я быстро согласно киваю и рассматриваю ее. У нее большие светлые глаза, цвет которых у меня чисто физически не получается узнать, темные длинные волосы и очаровательная улыбка. А ее руки настойчиво теребят лямочку сумки, пока она смотрит на меня с надеждой.    Чем-то похожа на Машу, но более дешевая версия.   — Я Алиса, — она протягивает свою маленькую ручку, но я, уже изрядно пьяный, приобнимаю ее.    — Женя. Хочешь уйти?   Она пожимает плечами.   — Если хочешь.   — Хочу, — я смотрю в ее светлые глаза и вижу, как щеки моей сегодняшней подруги начинают краснеть. — Тут шумно.   Алиса согласно кивает и начинает идти за мной к выходу из зала. Пару человек оборачивается на нас, и я сдерживаюсь, чтобы не послать их к черту. Они наверняка завидуют, что новичок забрал себе самую сексуальную девушку в этом чертовом месте. Я вижу Леху вдалеке зала, он о чем-то спорит с высоким брюнетом, а потом машет рукой и злобно уходит от него. Видимо, только у меня сегодня будет хорошая ночь.   Мы молчим, слишком шумно, чтобы и слово сказать, но переглядываемся, жадно рассматривая друг друга. Точнее, я жадно, видя, как идеально ее топ очерчивает грудь, а она слегка смущенно.    Градус в моей крови слишком повысился, и я, недолго думав, прижимаю ее к стене, как только мы покидаем шумное место. Брюнетка хихикает, прикрывая рот ладошкой, и я убираю ее руку.   — Не надо, — я продолжаю держать ее ладошку в своей и целую ее тыльную сторону.    — Почему?    — У тебя красивая улыбка, — предлагаю ей свою лучшую ухмылку в ответ, и она прикусывает нижнюю губу.    Она смотрит на меня своими большими глазами с такой надеждой, что совесть начинает просыпаться во мне, но я подавляю ее, наклоняя голову в бок:   — Я хочу тебя поцеловать.   Я говорю честно. Прямо сейчас ее губы и киска – единственные места, которые я хочу почувствовать. Второе пока лучше не упоминать.    Алиса вглядывается в мое лицо, видимо, ища на нем сомнение, что мне не совсем понятно. Она буквально самая красивая девушка здесь, с чего бы мне сомневаться?   — Правда, — я стараюсь придать ей больше уверенности. — Ты красивая.   И нет, я не пытаюсь заманить ее в койку и трахнуть, я правда так считаю. Ну, и я не виноват, что правда может помочь ее трахнуть.    — Можем пойти в мою комнату, — несмело предлагает она, и я беру ее за руку, — если ты хочешь, конечно.    О, я очень хочу.   Я медленно киваю, не выдавая то, что я готов бежать лишь бы быстрее добраться до ее комнатки, на что она поджимает губы и ведет меня туда.   Мой телефон вибрирует раза три, пока мы поднимаемся, но я настойчиво игнорирую его. Наверно, это Дема – мой младший брат – звонит, чтобы посмеяться с того, какой я лох. Он только вчера вернулся из спортивного лагеря со своей футбольной командой и еще не в курсе, что меня отправили в долговременную ссылку.    Больше некому звонить мне.    Но прямо сейчас у меня есть дела поважнее.    Алиса заводит меня в свою комнату, которая такая же стремная, как и у остальных, но ухоженная. И либо мне кажется, либо она выглядит очень милой.    Не найдя слов, что для меня редкость, но Лехина настойка творит чудеса, я целую ее, обхватывая за талию. Брюнетка застывает на пару секунд, но быстро начинает двигаться в ответ, позволяя мне запустить руку под свой неприлично блядский топ. Она хватает мои волосы, пока я тяну ее к кровати и уже откровенно лапаю ее.    Мои внутренности горят от наслаждения, а брюкам уже тесно в паховой зоне, но я не спешу, позволяя ей целовать мою шею, оставляя засосы на ней. Ее теплая маленькая кровать едва ли принимает нас двоих, и я подминаю ее под себя, быстро скидывая с себя футболку и возвращаюсь к ее соблазнительно пухлым губам.    — Ты такая красивая, — повторяю я, аккуратно, чтобы не оставить следов, целуя ее шею и спускаясь ниже.    — Ты уже говорил, — со смущенным вздохом отвечает Алиса и подставляется под мои руки. — Ты тоже ничего.   Я отрываюсь от ее кожи под ключицей и ухмыляюсь:   — О, спасибо, принцесса.   Она краснеет, словно я не изучал ее грудь своими руками минуту назад. Мои губы возвращаются к ее соскам и посасывают их, пока я впитываю ушами ее мягкие стоны. Она, словно ища чего-то, что мне неизвестно, берет меня двумя руками за шею, стараясь стать ближе, и быстро чмокает меня в щеку.   С ней это не ощущается грязным, скорее неправильным. Она кажется слишком мягкой, слишком уютной, чтобы целоваться с ней пьяным в отстойной комнате, пока ее соседка по комнате отжигает на вечеринке или трахается с кем-то в туалете.    Я подавляю внезапную семантику и спускаюсь к ее джинсам, попутно нашептывая ей комплименты и получая маленькую улыбку в ответ. Мои руки только успевают расстегнуть ее низ, как над ухом раздается злосчастное:   — У меня никого не было.   Вся страсть, которая была до, внезапно исчезает, и я поднимаюсь к ней.    — Что?   — У меня никого не было. Ты первый, — со стыдом выдает она.   Я молча смотрю на ее поджатые губы, большие глаза, которые даже сейчас что-то ищут во мне, замечаю маленький шрам от ветрянки на лбу, пару веснушек на носу и серебряное ожерелье с котенком. Прикрываю глаза на пару секунд, выдыхаю и встаю, надевая футболку.   Алиса привстает на кровати, ошарашенно смотря на меня и руками прикрывая грудь. Ее нижняя губа начинает дрожать, а глаза беспокойно метаться из стороны в сторону.   Я был прав. Она не для меня.   — Куда ты? — тихо шепчет девушка, потеряв тот сексуальный блеск, который я видел в ней пару минут назад. — Я не боюсь первого раза. Если хочешь, можешь быть первым, правда, все в порядке…   — Нет, — я решительно качаю головой и иду к двери, — не сегодня и не завтра.    Я ублюдок? Конечно, блять. Но я скорее перережу себе горло, чем лишу кого-нибудь девственности по пьяни. Это просто не в моей юрисдикции.    — Почему? — она встает за мной, когда я открываю дверь. — Я недостаточно красива?   — Ты сногсшибательна, — честно отвечаю я. — Но я не тот, кто станет твоим первым.   Она растерянно смотрит на меня, и я наконец понимаю, что она искала все это время.   Близость. Надежду. Стабильность. Серьезность. Чувства.    Прости, девочка, я могу предложить только секс и деньги, поговори с Машей, она на собственном опыте убедилась, что ты ни хрена не выигрываешь, если связываешься со мной.    — Пока, — я поддаюсь тупой нежности, смешанной с жалостью, во мне и быстро целую ее в лоб, беря обе ее мягкие щеки в руки. — Увидимся.    Когда я ухожу у нее такое потерянное лицо, что мне хочется выстрелить себе в висок, но я продолжаю идти, чувствуя, что у кого-угодно вечер прошел лучше, чем у меня.