Последний Маскарад

Сады цвели невозможными цветами, некоторые крупнее человека, другие формой напоминали рога или огромные трубы. Доминировал пурпурный, цвет осенних ночей, но тут и там проглядывали розовые и белые. Воздух застыл в неподвижности. Здесь не было ни дуновения ветра. Создавая жуткую тишину. Но Брайс предпочел ее звукам музыки. Призрак руки хозяина на бедре все еще преследовал его. Как и пульсация желания, которую феи пробудили в крови. Все будет преследовать его, но ничто не длится вечно. Эта ночь пройдет. Он выживет и спасет Шарона. Он цеплялся за эту миссию, заперев в своем разуме. Он готов иметь дело с феями. Тропа, по которой они шли, петляла меж цветочных клумб и пересекала небольшой арочный мостик над журчащим ручьем. Шантель повела его вдоль кромки воды к пруду, скрытому среди тростников и плакучих ив. В воздухе лениво порхали светлячки. По крайней мере, он думал, что светлячки. Хотелось протянуть руку и поймать одного, но боялся, что маленькие создания могут укусить. – Здесь, – сказала Шантель. – Смотри. Когда-то пруд был декоративным, но природа вновь заползла в него и размыла края. Островок в центре, вероятно, когда-то был фонтаном. В Лэтчли-Холле точно такой же пруд, теперь тоже весь заросший. – На что мне смотреть? – Смотри в воду, лорд ЛеШуа. Кромка воды лизала потертые туфли. Его отражение в маске смотрело в ответ, но там, где должны сиять его глаза, зияла лишь тьма, будто его маска пуста. – Я не... – Вода пошла рябью, и его отражение растаяло. Шагающая фигура пронеслась по колышущейся поверхности. Рука вытянулась, чтобы принять партнершу по танцу. Мужчина был знаком, но, когда Брайс попытался разглядеть лицо, отражение зарябило и исказилось, скрывая черты. Он привлек женщину в свои объятия, скользнул прикосновением по ее плечу и сквозь волосы. Она смеялась и шептала, прильнув к его щеке. Их любовь была яркой даже в этом темном месте. Они танцевали и шептались, крадя прикосновения и поцелуи. Изгиб ее рта, линия подбородка, такие знакомые... Всхлипнув, он отшатнулся от кромки воды. – Их любовь была истинной красива, – тихо произнесла Шантель. Непролитые слезы блестели в ее глазах. – Нет. – Он снова шагнул к краю, и вот они танцуют, прекрасная пара. Столь всецело влюбленные, что ничто не может их коснуться. Но трагедия коснулась их. Феи коснулись их и погубили их жизни и его жизнь навсегда. – Нет! – Брайс упал на колено и расплескал образ. Нет... феи не могут погубить и память о них. – Ты так похож на своего отца. Он встал и уставился на нее. – Какой в этом смысл? – Лишь показать тебе, что маскарад не вращается вокруг тебя, маленький лорд. Смертные жизни приходили до твоей и придут после тебя. Танец никогда не кончается. – Он кончится. – Он схватил ее за запястье. – Мной. Хватит игр. Где Рауль? Шантель запрокинула голову. Жестокая улыбка заиграла на губах. – Разве твоя мать никогда не говорила тебе не угрожать феям? Она говорит так, будто знает гораздо больше. – Что ты знаешь о моей матери? Ее улыбка стала шире. – О, Брайс, твой пистолет и твоя безнадежная честь не спасут тебя здесь. Ты бежишь, но ты уже пойман. – Она высвободила свое запястье. Поверхность пруда пошла рябью и за пузырилась. Тени заколыхались и затанцевали. Светлячки закружились, вылетая из кустарника. Брайс попятился. Здесь есть и другие. Существа под водой. Твари в тенях. Он вышел сюда, за край ничего. Один, без оружия и без пути к отступлению. – Ты сказала, что отведешь меня к Раулю, – рявкнул он. – Что это? Она рассмеялась, и звук зазвенел, словно фарфоровые колокольчики. – Ты же не думал, что будет легко, правда? Что-то зацепило его ногу. Он споткнулся, но удержался на ногах и обернулся. Тропа переместилась, будто вода пруда затопила единственный выход. Чтобы вернуться к шуму и свету маскарада, он должен пройти через нее. Глубиной она может быть всего в несколько сантиметров. Просто вода... Почему же тогда страх сжимает сердце?  Смех Шантель булькал вокруг него. Он оглянулся через плечо. Ее платье колыхалось, маска мерцала, как вода, отлитая на лице. Она обманула его. Она водяной дух, и он по глупости угодил в ее ловушку. Он шагнул в воду. Рябь потекла и исчезла. Он не провалился. Ничего не произошло. Еще шаг. Еще один. Он побежал. Что-то зацепило лодыжку, рванув ногу назад. Брайс упал вперед. Ударился о воду, приземлившись на руки всего в нескольких дюймах над поверхностью. Корни обвились вокруг его пальцев, завязываясь узлами. Он боролся, стараясь высвободиться, но они лишь сжимались. Корни взбирались по рукам, утягивая вниз. Поползли по ногам и обвились вокруг бедер, толстые и сильные. – Нет... – Вода плескалась у подбородка, поднимаясь выше. Он попытался приподняться над поверхностью, вода лизала шею, подбородок, губы. Она утопит его. Он умрет здесь, исчезнув, как все забытые люди, и ничего не изменится. Никому нет дела. – Нет! Прекрати! Шантель обошла его. Он запрокинул голову, не в силах удерживать рот и нос над водой. Ее платье теперь стало водой, а корни – его нитями. Она контролировала все это; топила его. Она опустилась на колени и улыбнулась. – Не волнуйтесь, милорд. Смерть здесь не имеет власти. Но я имею. Расслабьтесь. Обещаю, вам понравится. Вода запузырилась во рту и в носу. Он не смел дышать. Грудь горела. Легкие кричали в поисках воздуха. Корни опутали талию, сокрушая в своих объятиях, утягивая под воду. Шантель провела пальцами по его лицу. – Сдайся, и станет легче. Он закрыл глаза. Вода просочилась сквозь ресницы. Как это случилось? Как дошло до этого? Жар запульсировал внутри черепа. Грудь пылала. У него нет выбора. Он должен дышать. Должен сдаться. Открыл рот – вдохнул. Внезапно невесомый, он падал, кувыркаясь сквозь тьму. Однажды, давным-давно, он был в карете, когда у нее отлетело колесо. Карета перевернулась под звуки кричащих лошадей и ломающегося дерева. Здесь нет лошадей, только звук собственного сердца, и он чувствовал ту же самую кувыркающуюся невесомость. Внезапная остановка оглушила, вернув в себя. Он моргнул, отчаянно пытаясь собрать воедино окружающее пространство. Он лежит на кровати с четырьмя столбиками. Корни привязывали конечности к каждому углу. Какой-то невидимый ветерок колыхал прозрачные голубые занавески. Тени двигались за ними. Фигуры. Он тяжело дышал, дрожа, и сгибал пальцы. Корни давали мало свободы для движения. Он пойман, и не в силах освободиться. Но кто поймал его? Хозяин? Шантель? Пальцы скользнули между занавесок, осторожно раздвигая их. Появился светловолосый мужчина, обнаженный, если не считать золотой маски. Брайс сглотнул и дернулся в узах, держащих его запястья. Он облизнул губы, собираясь потребовать, чтобы мужчина освободил его. Но вскоре стало ясно, что этот мужчина не смертный. Золотые чернила играли на бронзовой коже. Они кружились в одних местах, а в других лежали неподвижно. Брайс моргнул снова, пытаясь привести все в порядок в голове. Татуировки не двигались. Но эти двигались. Плечи мужчины блестели, безволосая грудь тоже, и ниже, по животу, где собиралась вода и стекала дразнящими ручейками. Он поднялся из пруда. Значит, он часть предложения Шантель? Это... Брайс тяжело сглотнул. – Отпусти меня. Фей поставил колено на край кровати. Брайс не мог не заметить возбужденный член фея. Отвел взгляд. Он должен презирать это, должен думать о побеге. Дернул запястья, пытаясь бороться. Но вены горели от похоти, тело уже кипело внутри его одежды. Второй мужчина раздвинул занавеси справа от него. Смуглая кожа с золотыми мерцающими чернилами и тугими черными кудрями ... и в других местах. Его золотая маска сияла. Он облизнул губы. Брайс моргнул. Язык фея раздвоен, как у змеи. Нет, не по-настоящему. О, небеса... Брайс крепко зажмурился. Это не по-настоящему. Это не происходит. Он тонет и грезит, вероятно, умирает. Это какой-то осознанный кошмар. Твердая рука коснулась его лодыжки. Он распахнул глаза и посмотрел вниз на блондина. Тот был ближе теперь и поднялся на коленях между раздвинутых ног Брайса. Медовые глаза соблазнительно блуждали по телу Брайса. Губы приоткрылись, а язык скользнул по ним – раздвоенный, как у темного. – П-подожди... – прохрипел Брайс. Еще один мужчина появился из-за занавесей слева от него, с волосами огненно-рыжего цвета и телом, бледным, как молоко. Его движущиеся чернила тоже были золотыми, лицо – из острых углов с выступающими скулами, скорее поразительное, чем красивое. Брайс закрыл глаза и покачал головой. Возможно, когда он откроет глаза, они исчезнут. Проснись, сказал он себе. Это не по-настоящему. Проснись. Я обещаю, что предложу тебе лишь то, чего ты желаешь. Руки блондина заскользили вверх по икрам Брайса, сминая ткань брюк. Брайс держал глаза крепко зажмуренными. – Не надо. – Сердце колотилось в горле, пытаясь задушить. Тело горело. Блондин погладил бедра, пальцы разминали – и остановились. Маленький всхлип вырвался из губ Брайса. Это должен быть всхлип страха. Но настоящий страх в том, как сильно он хочет, чтобы эти руки продолжили свой путь туда, где член уже предал правду. Они наверняка увидели, как его тело жаждало. Каждое сказанное им слово – ложь. Но он пришел не за этим. Знал, что это случается. Знал, что здесь происходит. И он не хотел. Не это причина... Руки оторвались от ног и взялись за застежки брюк Брайса. Косточки пальцев задели его возбужденную плоть. Брайс прикусил губу. Застежки открыты. Рука фея скользнула внутрь. Пальцы обхватили его длину, вырвав вздох с губ. Он распахнул глаза. – Прекрати! – Он вперил свой яростный взгляд в блондина. Не прекращай, – взмолилась правда в его голове. Фей усмехнулся и опустил свой влажный рот, запечатав губы вокруг истекающей головки члена. Удовольствие разлилось по позвоночнику Брайса. Его воля отрицать рухнула. Он выгнулся навстречу фею, наполняя его сочный рот. Брайс дернул корни, но не для того, чтобы вырваться на свободу. Хотел дотянуться руками до мужчин, к добру или к худу, чтобы прикоснуться. Он жаждал этого. Желание захлестнуло, опустошив разум и наполняя душу. Рыжий лизнул уголок рта Брайса. Он не думал, просто повернул голову и открылся, позволяя фею скользнуть раздвоенным языком внутрь. Брайс снова падал, только на этот раз приветствовал это. Сдайся, сказала Шантель, и он так устал бороться за других, за имя, которое никогда не хотел, за дом, который хоронит его, за брата, которому все равно. Чего стоит свобода, если он был проклят провести жизнь в одиночестве? Темнокожий фей разорвал рубашку Брайса и втянул его сосок между зубов. Внезапно они оказались повсюду, губы и языки, пальцы, сосущие, ласкающие, трогающие. Теперь это не остановить. И Брайс не хотел, чтобы это кончалось. Они знают его желания, знают все, и наконец, впервые за целую вечность, он с готовностью сдался.