Марш-бросок в ад

Итак...Я умер Странно говорить об этом в прошедшем времени, потому что, когда ты мёртв, у времени вообще нет времени. Но я попробую объяснить. Хотя бы самому себе. Хотя бы на всякий случай, чтобы вы поняли. Меня звали Эбби. Эбби, который был учеником довольно странной школы. Тот самый пацан с яблочным черешком и листком на макушке, который вечно дрожал на уроках и заикался, когда его спрашивали. Тот, над кем смеялись Оливер и его компания. Тот, кого иногда защищал Энгель. Тот, кто тайком смотрел на Лану и мечтал, чтобы она хоть раз улыбнулась ему не из жалости. И вот, меня убила мисс Серкл. За двойку по математике, Карл. Я не решил три грёбаных примера и этого хватило, чтобы эта рогатая тварь с циркулем вместо руки погналась за мной по коридору, словно я не ученик, а кусок мяса, который предпринял попытку сбежать из холодильника. Знаете, в чём самая большая ирония? Я боялся её и ещё двух её приспешниц с первого дня. Все боялись их, но я — особенно. Я каждое утро просыпался с мыслью: «Сегодня не попадись им на глаза». Старался сидеть тихо, не высовываться, не отвечать у доски. Думал, если быть незаметным, то и смерть пройдёт мимо. Глупое решение. Смерть любит незаметных. Им не надо прилагать усилий. Я думал, что исчезну, но я не исчез. Вот чего я не ожидал. После смерти, как я думал, должно быть абсолютное ничто. Ни боли, ни мыслей, ни страха. Пустота, в которой даже нет тебя. И знаете что? Я получил эту пустоту. Честно? Поначалу мне понравилось. Я просто… не был. Нет, не так. Я был, но меня не было. Если вы когда-нибудь пробовали уснуть без снов — вот это самое близкое, только без пробуждения. Только тишина и покой. Я даже подумал: «Ну вот. Наконец-то закончилось». Но пустота, как оказалось, не терпит, чтобы в ней кто-то оставался. Я не знаю, сколько я там пробыл. Минуту? Год? Вечность? В пустоте нет измерителей. Ты просто есть и тебя нет одновременно. И в какой-то момент — я не понял, когда именно — я начал думать. Не знаю, как у меня это получилось сделать, но в один момент, я заорал так, что если б я не был мёртв, то мои голосовые связки давно бы сказали мне «Пока» — ПОЧЕМУ?! Пустота не ответила. Она вообще никогда не отвечает. Она просто есть. Тупая, равнодушная, как чистая доска, на которую никто никогда не напишет «Хорошо» Смысла орать не было. Я здесь только один. Знаете, что самое страшное в пустоте? Не отсутствие света. Не тишина. И даже не одиночество. Самое страшное — это то, что в пустоте ты начинаешь слышать себя настоящего. У тебя нет отвлекающих факторов. Нет школы, нет учебников, нет учителей, нет друзей, нет врагов. Только ты и твои мысли. Я умер, как крыса, которая спасалась с тонущего корабля. Не геройски, не красиво. Не с речью и взглядом в закат. Меня просто перекусили пополам за двойку. Я — неудачник. И чем дольше я лежал в этом небытии, тем больше во мне росла одна единственная эмоция. Злость. Не обида. Не печаль. Именно она. Чистая, как дистиллят. Белая, горячая злость на всё: на школу, на учителей, на эту дурацкую систему, где за ошибку убивают. На себя — за то, что был слаб. На вселенную — за то, что создала такое место, где дети должны бояться не хулиганов, а преподавателей. Я злился так сильно, что, кажется, пустота начала вибрировать. Ну или мне так показалось. Я думал о мисс Серкл и мне захотелось… нет, не мести. Месть — это для героев. Мне захотелось спросить один простой вопрос: «Тебе нравится? Тебе правда нравится убивать тех, кто слабее?» Я никогда не получу ответа, потому что я мёртв. А она, скорее всего, уже ищет следующую жертву и я ничего с этим не сделаю. Потому что я — пустота. Но было одно «но». Я его даже сначала не заметил. Пустота — она не была абсолютно пустой. Где-то на самом дне, там, где заканчивается моё сознание, я чувствовал… пульс. Как будто кто-то или что-то ждало. Как будто вселенная, которая меня убила, ещё не закончила игру. Сначала я испугался, потом обрадовался. Ну а потом снова испугался. А потом сказал мысленно: «Блять, делай что хочешь. Всё равно хуже, чем школа, уже не будет. Надеюсь». И пустота ответила мне. Меня начало выворачивать. Я успел подумать только одну вещь перед тем, как сознание взорвалось тысячей осколков: «Только не в школу. Только не обратно к этой суке». Но вселенная, как всегда, начхала на мои желания.