Я Вас любила

Воскресенье прошло сумбурно, она то пыталась работать, то убиралась, то плакала, при взгляде на левое запястье, от собственной слабости и от того, что не могла контролировать ничего, даже свои эмоции и действия. Понедельник начался не лучше, всю ночь лил дождь и гремела гроза, а оставшийся день обещал быть пасмурным. Она нехотя собралась, надела любимый свитер (единственное, что хоть чуть-чуть грело душу) и вышла. Воздух казался липким, душным, но от этого не менее холодным. Хотя на календаре было всего лишь 5 сентября, по ощущениям оно было не меньше, чем октябрём. Она не хотела идти на работу, ведь там была она – Маша. Прийти на работу значило опять увидеть её, услышать её голос, она ужасно хотела этого, но до смерти боялась. Боялась, что она спросит, почему та ушла, почему не смотрит на неё, не хочет говорить, а она хочет, даже слишком, и это, наверное, самое страшное. Но дома оставаться она тоже не могла, во-первых директор отчитал бы её по полной программе за «болезнь» в самом начале учебного года, во-вторых одиночество давило на неё ещё сильнее, чем присутствие Маши. Исходя из всего этого ей было принято решение просто не говорит с ней, не обращать внимание, что она и делала все предыдущие годы. По пути она минут 5 потратила только на то, чтобы найти музыку, под которую со спокойной душой можно было бы идти на работу: весёлая музыка казалась приторной и чересчур жизнеутверждающей, грустная – наигранной и скучной, через песен двадцать она наконец нашла её.  «Катастрофически тебя не хватает мне Жгу электричество, но не попадаю я Воздух толчками, и пульс на три счета-та... Бьёт в переносицу, я знаю, всё знаю я, но Катастрофически тебя не хватает мне Катастрофически тебя не хватает». Она провалилась между нот и аккордов, утопая в словах и строчках. Ей в голову пришла странная закономерность – когда ей было хорошо, она всегда включала Земфиру, и тогда, в Сочи, она крутила все альбомы с утра и до самой ночи, думая о том, как классно любить, пусть это даже не взаимно, наплевать, она хотела просто видеть и слышать любимого человека, знать, что она счастлива и всё, а когда было плохо, она включала Арбенину, как и после «каникул», она заслушала её до дыр, размышляя о её расходе с Сургановой и, сама того не осознавая, проводя параллели между их [Светы и Дианы с Таней и Машей] историями и целыми днями думая о том, что она уже упустила, и что потеряет, будучи и эмоциональном физически вдали Маши.  Вот и сейчас она думала о том, кто они всё-таки друг другу? Рената с Земфирой или Арбенина с Сургановой?  После субботней уборки и переделки кабинет выглядел значительно живее, теперь хотя бы было понятно, что его хозяйка не старушка, которая ходит на работу по инерции ради мизерной зарплаты, а человек горящий своим делом с самого первого дня работы. Она всё ждала, что по закону подлости именно сегодня она будет встречать Машу каждую свободную секунду, но этого не случилось. Она машинально высматривала её в длинных школьных коридорах, но так и не нашла. Ровно в 8:00 прозвенел звонок и в класс завалилась толпа подростков, они гудели, как стая пчёл, и рассыпались по классу, как морской песок.  -Открываем тетради, на полях «05.09.», посередине «Образ Татьяны в романе А.С Пушкина "Евгений Онегин"». -Ну Татьяна Викторовна, зачем нам это Таня?-раздался мальчишечий голос с последней парты. -Саша, это школьная программа,-ответила Таня спокойно. -Да эта Татьяна глупая, влюбилась в первого встречного-поперечного, а потом ещё и страдала,-ответил Саша. -Ну в какой-то степени ты прав, Татьяна действительно влюбилась в Евгения не потому, что считала его слишком достойным мужчиной, а потому, что обожала французские романы, и всю жизнь ждала, пока встретит «того самого принца на белом коне», но идеального мужчины, естественно, не случилось, вместо него в деревню приехал Онегин, в котором Татьяна увидела мужчину из своих фантазий, сошедшего со страниц романа. Но нельзя из-за этого называть Татьяну «глупой», любовь – это не глупость, какой бы на первый взгляд странной она не была. Около двери кто-то кашлянул, пытаясь привлечь к себе внимание, Таня обернулась, на пороге стояла Мария Генриховна. Сегодня она была ещё красивее, чем обычно: молочная рубашка с пышными полупрозрачными рукавами, изумрудно-зелёный брючный комбинезон, безумно красиво сочетавшийся с её рыжими волосами, и ремень с изящной золотой пряжкой. -Татьяна Викторовна, извините, что отвлекаю, мне нужна Карасёва и Алексеев, буквально на 10 минут. -А… Да, конечно, берите. -Спасибо,-она еле заметно улыбнулась. Урок закончился, затем ещё один, живот неприятно сжимало от голода  и она наконец решила спуститься в столовую. Взяв салат и чай с булочкой, она села за учительский стол. Помимо неё за ним сидела только преподавательница химии – Светлана Юрьевна – тихая женщина, которая если и говорила с кем-то, то строго по делу, о её жизни коллеги узнавали только случайно и если и заводили диалог с ней, то только о погоде или о чём-то подобном. Таня расслабилась. Минут через пять она увидела знакомую фигуру около дверей. «Чё-ё-ёрт»-пронеслось у неё в голове. Убегать прямо сейчас, не доев, было бы странно, поэтому она осталась на месте. -Привет ещё раз,-улыбнувшись, сказала Маша садясь за стол,-Здравствуйте, Светлана Юрьевна. -Здравствуйте,-почти неслышно ответила Таня, Светлана Юрьевна просто кивнула.  Чуть привстав, Таня потянулась к хлебной корзине, стоявшей на самой середине длинного стола. -Тебе подать?-спросила озабоченно Маша. -Не, я сама, спасибо. Она всё-таки дотянулась до хлеба и ,глянув на руку, ужаснулась. Рукав свитера задрался почти до середины предплечья, обнажив порезы, которыми было исполосовано всё запястье. Она быстро села на место, и стыдливо натянула рукав, но Маша  уже успела всё увидеть. На её лице сначала отобразилось недоумение, потом испуг и снова недоумение, но она промолчала. Таня второпях доела остатки салата и, встав из-за стола, уже было направилась к выходу, как почувствовала на себе прикосновение. -Подожди…-с всё ещё испуганным лицом сказала тихо Маша. -Мне на урок надо, извини…те Она сама не поняла, зачем опять перешла на «Вы», наверное, так проще было отстраниться, хотя ощущение желания остаться рядом всё ещё её не покидало. Она провела ещё три урока с двумя «окошками», и рабочий день подошёл к концу, наконец можно было выдохнуть. Она опустилась на стул и прикрыла глаза. За дверью раздалось два быстрых неловких удара. -Да-а,-уставшим голосом протянула Таня. -Таня… привет. -Здравствуйте,-ответила Таня уставившись в стол. -Таня, что с тобой? -Со мной? Со мной всё нормально. -Нет. Таня не нашла, что на это ответить. -Зачем ты бегаешь от меня весь день? С чего вдруг опять «Выкать» начала? Ты же знаешь, что…  -У меня всё нормально, я просто устала. -Таня покажи руку,-серьёзно сказала Маша. -Что? -Руку. Таня закатала правый рукав и повертела рукой, показывая её со всех сторон. -Другую,-выдохнула Маша. -Что за допрос вообще? Я провинилась как-то? Обычно начальство премии лишает, или из зарплаты, вычитает, а не руки заставляет показывать. Или это проверка на наркотики? Я не колюсь, честное пионерское. -Таня, покажи руку,-чуть ли не срываясь на крик сказала Маша. Таня нехотя закатала рукав, вновь обнажив тонкие красные полосы на запястье и нижней части предплечья. -Откуда это? -Это? Кошка. -Таня, у тебя аллергия на кошек. -Так это не моя, а подруги. -Я конечно не Шерлок Холмс, но и не совсем глупая, у меня было три кошки, вряд ли у твоей подруги кошка-ювелирка с лезвиями вместо когтей. -Слушай а какая тебе разница вообще? -Зачем? Скажи пожалуйста, зачем? -Я скажу, что это не твоё дело. -Я не знаю, что у тебя произошло и не собираюсь лезть в твою личную жизнь, но что мне оставалось делать? Ты сбегаешь посреди встречи и выглядишь так, будто страдаешь всю свою жизнь, а потом это, я же… я беспокоюсь за тебя. -А ты не беспокойся. -Почему я не должна беспокоиться? -А зачем? Кто я тебе? Дочь, сестра, жена? -Ты моя… подруга,-неуверенно ответила она -Подруга? Понятно… -Таня, пообещай пожалуйста, что больше никогда не сделаешь этого. -Нет. -Нет?-она выглядела так, будто вот-вот готова была расплакаться.  -Я не могу обещать, что я чего-тоне буду делать, если я в этом не уверенна. -Зачем? -Ты же сама всё знаешь. Она замолчала, встала как вкопанная, то белея, то краснея, потом наконец ответила: -Нет, Таня, я не экстрасенс. Затем вышла из класса, слишком громко хлопнув дверью. Это конец.