Чулан желаний

— Тебе нужно развеяться, — грозно говорит мама, хмуря брови, — проведаешь бабушку! Ей очень одиноко! Чимин закатывает глаза. Вот ни на секунду не верит. Бабушка — человек закрытый, странный и замкнутый. Мама папы никогда не была той бабушкой, что встретит тебя с распростёртыми объятиями, напечёт пирогов и просунет деньги в карман, пока родители не видят. Нет, он любит бабушку, просто она немного, скажем так, нетипичная. Она живёт вдали от всех в скромном домике посреди леса, скрытом от всех глаз. Пока найдёшь туда дорогу — уже нужно будет ехать обратно. Чимин не помнит, когда последний раз был у неё, но помнит, что это была глухая глушь. Папа сам не знает, почему его мама живёт там и не переезжает, как все цивилизованные люди. Чудит себе что-то внутри дома, не покидает его почти, на связь выходит крайне редко, отмахиваясь тем, что её просто нет. И сейчас, стоя тут перед мамой, хочется рассмеяться. Всё дело в том, что последние отношения Чимина закончились плачевно, разбив эмоциональное состояние в прух и прах. Аж зубы сводит при упоминании этого ублюдка. Заботливые родители видели состояние сына и решили, что самый верный способ прийти в себя — отправиться к бабушке. Чимину эта затея сразу не понравилась, он долго отпихивался, заверяя, что всё в полном порядке, что он уже не парится из-за этого, но родители непреклонны. Оповестили бабушку о прибытии единственного внука быстрее, чем парень успел моргнуть. А не хотелось расстраивать старушку, хоть и ехать тоже желания нет. С другой стороны, родители правы, ему не помешает сменить обстановку, да и увидеться с родной по крови бабушкой тоже должно быть в норме вещей. Поэтому, немного повыделываясь, Чимин всё же соглашается. *** У Чимина уже затекла задница от долгого сидения за рулём, спина ноет, телефон показывает, что Чимин прибыл в точку назначения, но вокруг сплошной лес. Шумно выдохнув, парень паркует машину на обочине, вытаскивая из багажника дорожную сумку. Топать ему прилично, поэтому, повесив её на плечо, он шагает вперёд. На часах пять вечера, скоро начнёт темнеть, поэтому парень опасливо оглядывается вокруг, его окружают высокие деревья, что тянутся вплоть до неба, слышится щебетание птиц, звуки насекомых и шорохи от веток под кедами. Чимин не фанат леса, он боится заплутать и не найти выход, упасть в яму и не выбраться, быть съеденным животным или убитым охотником. Вокруг одни страхи, поэтому он идёт как можно быстрее, пытаясь найти среди сплошных деревьев неприметный домик. Тот находится через час блужданий, это парню ещё повезло, ведь он из-за навалившегося страха резко вспоминал дорогу, или ноги сами его понесли, он точно не знает. Оценив деревянную дверь взглядом, парень стучит, ожидая. Но никто не открывает, парень повторяет попытку — но всё тщетно. Пак ставит сумку на землю и начинает рыскать ключ, что притаился где-то на дне сумки. Мама в последний момент засунула в руки сыну его, бурча под нос, что бабушки может не оказаться дома. Так и оказалось, что очень странно. Куда старушка могла пойти посреди дня? Отыскав ключ, парень открывает дверь, слыша противный скрип. Сам дом по себе старый, из красного камня, не большой и не маленький, для старушки — очень даже прилично, но поместится ли тут ещё и Чимин, не притеснит ли бабушку. Просунув макушку внутрь, Чимин понимает, что дома и вправду никого. Сумрак стоит по всему дому, он аккуратно проскакивает внутрь, прикрывая дверь. Наощупь находя включатель, он освещает тусклым светом комнату. Небольшая кухня, деревянный стол посередине и пара табуреток, камин и окно со ставнями. Обычный деревенский домик, ничего удивительного. Парень поворачивает голову в сторону, видя небольшой проход. Виднеется спальня с аккуратно собранной кроватью, большим шкафом и прикроватными тумбочками. Далее скромная ванная и комната для гостей, как понимает Чимин. Летом он бывал тут в детстве и спал как раз тут, потому что в этой комнате тоже есть кровать. Парень кладёт сумку на эту кровать и решает воспользоваться ванной. Ехал он часов пять, устал и надо бы освежиться. Достав сменную одежду, он отправляется под потоки воды. Усталость и напряжение немного спадают, он выползает из санузла и направляется на кухню. Наверное, неприлично вот так копаться в чужом холодильнике, но Чимин надеется, что бабушка его простит. В рот летит яблоко и нарезанные овощи. В холодильнике не так много продуктов, поэтому он довольствуется малым. За окном уже темень, бабушки нет, Чимин решает побродить по дому, потому что ни интернета, ни связи нет. Он попытался дозвониться до мамы, но не вышло, поэтому он заходит в комнату-спальню. На стенах развешаны фотографии, на них есть и маленький Чимин, и его родители, и сама бабушка с дедушкой. Улыбка сама появляется на лице, приятно посмотреть на старые фотографии. Больше ничего интересного в комнате нет, банальные бабушкины вещи: пряжа, крючки, спицы, различные нитки, старинные книги под толстым слоем пыли, сервизные кружки и различные вазы. Чимин выходит из комнаты и замечает дверь, которую до этого не видел. Он открывает её и оказывается в маленькой комнатушке. Это кладовое помещение, а если проще — чулан. Ранее неизведанная комната, парень с интересом рассматривает всё вокруг: разнообразные карикатурные фигурки, многочисленные фотографии каких-то неизвестных ему людей, статуэтки, какие-то растения и различные броши. Парень хмурит брови и замечает большую фарфоровую фигуру в виде чёрного кота. Приковала взгляд, заставляя разглядывать с искренним интересом. Руки непроизвольно тянутся к фигурке. Такая большая и притягательная. Пак берёт её в руки и вздрагивает, чувствуя вибрацию. Она настолько сильная, что статуэтка выскальзывает из рук и валится на пол, разбиваясь вдребезги. — Вот блять! Тысяча осколков в одно мгновение распадаются по всему чулану. Чимин испуганно смотрит вокруг. Фигурка разбилась полностью, её вряд ли можно склеить. Пак закусывает губу, смотря на весь этот ужас, пока не чувствует затылком поток холодного воздуха. Чимин резко поворачивается, и вмиг замирает. Глаза округляются, дыхание спирает, сердце замирает. Прямо перед ним стоит человек, но он какой-то не такой. Уж больно тусклый и.. стоп, что? — Ты кто такой?! — Кричит Чимин, отскакивая назад и ударяясь спиной о стеллаж. Человек или нечеловек смотрит спокойно и безэмоционально. Такое впечатление, будто он вовсе и не дышит. Чимин испуганно осматривает чулан на наличие предметов для самообороны, но ничего не находит, оно и логично. — Ты кто, блять? Откуда ты взялся? — Я Юнги. Дух первой категории. Чимину кажется, будто он спит, он щипает себя руку и недовольно шипит, понимая, что ему это не снится. Перед ним реально стоит какой-то чел и говорит, что он дух. — Что? Что ты несёшь? Юнги и ухом не ведёт, в миг оказываясь намного ближе, заставляя Чимина вскрикнуть от ужаса. — Дух первой категории. Дух, способный выполнять истинную жажду людей. Я не могу менять материализованные предметы, изменять пространственно-временные континуумы, воскрешать мёртвых и менять предначертанные судьбы. Я не Джин, я не способен выполнять желания, я лишь помогаю людям прийти к желаемому. Чимин слушает так, будто общается с духами каждый день. Он хлопает глазами, не веря своим ушам. Дух? Желания? Джин? Что? — Ты же шутишь, да? Ты как-то проник в дом? Чувак, давай, ты просто уйдёшь, а я забуду это, как страшный сон. Никто нич… — Это не шутка. Я знаю, что ты мне не веришь, но для чего ты тогда меня вызвал? — Вызвал? — Непонимающе говорит Пак, выгибая бровь. — Да, ты взял мою статуэтку в руки, тем самым вызвав меня. Я к твоим услугам. Чимину хочется то ли рассмеяться, то ли разрыдаться. Может, он пьян? Или надышался чего-то? Какой, мать его, дух? — Я не вызывал никого. Я просто потрогал фигурку, как ты мог вылезти из кошки? Чувак, это стрёмно. Ты принимаешь что-то? Юнги не закатывает глаза, но видно, что он раздражён. Он шумно выдыхает и резко исчезает, лопнув, словно мыльный пузырь. Чимин трёт глаза, его что, глюкануло так? Но нет, через секунду Юнги появляется прямо перед лицом, снова заставляя вскрикнуть. — Всё ещё не веришь? Думаешь, я человек? Чимин жмурит глаза, не понимая, что думать. Как такое возможно? Разве существуют духи? — Ты убьёшь меня? — Мямлит Пак, боясь взглянуть на парня. Юнги усмехается. Так по-человечески. Будто сам человек. — Духи не убивают людей. — Тогда что ты со мной сделаешь? — Всё, что сам пожелаешь. Я же озвучил — я реализую то, чего ты больше всего жаждешь. Чимин наконец открывает глаза. Он всё ещё неверя смотрит на Юнги. Только сейчас он разрешает себе его разглядеть: смоляные волосы, чёрные глаза, бледная кожа, острые скулы, чёткая линия подбородка и лисий разрез глаз. Симпатичный. Но.. Юнги дух. Он сам по себе полупрозрачный. Это пугает. Чимину всё ещё кажется, что ему это просто снится. — Правда исполнишь? Юнги кивает. Чимин усмехается. Это даже на руку. Он всё ещё в шоке с происходящего, но перед ним симпатичный парнишка, хоть и дух, но это формальности. — И как это происходит? — Ты должен подумать о трёх вещах. Можно по отдельности, а можно и всё сразу. То, что ты искренне желаешь, что действительно хочешь получить — я дам это. Но я не маг, наделить тебя суперспособностью или заставить летать я не смогу. — То есть, ты сделаешь всё, что я попрошу? Юнги снова кивает. — Тогда почини свою фигуру. Ну, дом твой. — Разве это то, чего ты хочешь? — Бля, ну.. я так сходу не скажу, давай хотя бы выйдем из чулана этого. Юнги хмыкает и в эту же секунду оказывается в гостевой комнате, точнее, комнате Чимина, сидя на кровати. Чимин в два шага подходит к нему и садится рядом. — Для начала расскажи, как ты стал духом? Юнги выгибает бровь и на его лице виднеется удивление. Никто ранее не интересовался этим, никто в принципе не интересовался самим Юнги. Все обычно сразу составляли километровые списки. — Эм. Я не становился духом, я изначально им был. Я дух первой категории — это чистокровные духи, мы не переродились от людей. Полукровки или перерождённые — это другие категории. Они более тесно связаны с миром живых. — А где ты живёшь? В кошке? — Говорит Пак, указывая на разбросанные осколки. — Сложно сказать. Да, я заточён в фигуре, я не могу выходить за её пределы, если меня не вызывают. Но внутри я связан с другими духами, мы можем общаться, но покидать пространство — нет. Чимин кивает, он сам не понимает, откуда такой яркий интерес. Может потому, что он только полчаса назад узнал о том, что духи существуют. — Но почему ты в чулане моей бабули? — Юнги пожимает плечами. — Я не в курсе происходящего за пределами фигуры, но последний раз меня вызвала как раз таки женщина в этом чулане. Она сказала, что теперь я в безопасности и моими силами не будут пренебрегать. Она загадала благополучие для родных и отпустила меня, у меня такое впервые было. Чимин улыбается. Бабушка использовала желание ради них, ради своей семьи. — Тебе нравится быть духом? Юнги явно застали врасплох. Он будто на допросе. — У меня так-то нет выбора, мне не с чем сравнивать. Я видел много людей, разных абсолютно. Я существую уже несколько веков и не могу сказать, нравится ли мне быть духом или я хочу быть человеком. Да и это невозможно. — Почему? — Переход к человеческому облику способны делать лишь полукровки, а стать человеком навсегда я сам не смогу. — Какое самое странное желание у тебя просили? — Продолжал Чимин заваливать вопросами. — Просили превратить собаку в человека. — Ровным тоном, будто это нормально. — И ты что, превратил? — Нет, это противоречит правилам. Если существу суждено существовать в облике животного — стать человеком будет невозможно. — Ого.. а ты.. — Чего мы всё обо мне? Расскажи что-то о себе. — Незло усмехаясь, говорит Юнги. Чимин неловко чешет шею. — Ну, меня зовут Чимин, мне двадцать, я учусь в университете, да и в принципе ничего интересного. — А почему ты здесь? И тут Чимин замирает. Говорить или нет? С одной стороны, они друг другу чужие, но с другой они скорее всего видятся первый и последний раз, так Юнги хотя бы будет что вспоминать внутри своего фарфора. — Если вкратце, приехал голову проветрить и навестить бабушку. — От чего голову проветрить? Чимин закусывает губу. — От прошлых отношений. Юнги кивает, понимая, что это неприятная тема. — Извини. — Всё нормально. Юнги смотрит на Чимина. Вот он — настоящий человек. Живой, дышащий. С, наверняка, мягкой кожей, с тёплым дыханием и с приятными наощупь волосами. — Знаешь, мне кажется, я бы хотел всё-таки быть человеком. — Резко выдаёт Юнги, заставляя Чимина удивлённо на него вылупиться. — Почему передумал? — Я хочу тоже, как и вы, передвигаться там, где хочу сам, дышать, чувствовать прикосновения, с кем-то встречаться. Духи всего этого не могут, мы ограничены. И да, это странно, но в заточении никогда не бывает не одиноко. Хоть я и имею возможность общаться с другими духами, это не так уж и интересно. Меня окружают старые духи, с ними в основном не о чем поговорить. Я рад, что сейчас говорю с плюс-минус ровесником. Чимин мягко улыбается на это. Он тоже рад поболтать. Ему тоже было одиноко. Вот только Юнги одиноко всю жизнь, а Чимин ноет из-за расставания. — А ты можешь не уходить в фигуру? — Нет, я должен вернуться. Таковы правила. — Но ведь это несправедливо! Ты же не выбирал быть духом. Неужели нельзя как-то изменить решение? Юнги грустно улыбается. Отрицательно мотает головой. Увы, но нет, нельзя. — А ты неощутим? К тебе нельзя прикоснуться? Ты выглядишь прозрачным, словно приведение. Юнги усмехается. — Думаю, что нельзя, но я могу с помощью сил прикоснуться к тебе. — Фига, ну-ка покажи. Юнги смотрит пару секунд и резко пропадает, заставляя Чимина оглядываться по сторонам, неожиданно он чувствует прикосновение к щеке, такое мягкое и нежное, что невольный трепет зарождается внутри. Юнги снова появляется на виду. — Вау, как ты это сделал? — Я же дух. — Робко отвечает Юнги. Чимин смотрит на Юнги и ему кажется, что это так нечестно. Он знает парня всего ничего, но уже проникся его историей. Он один столько времени, выходит наружу только по призыву, так же нельзя. — А что бы ты загадал, если бы у тебя была возможность? Юнги тупит взгляд, задумываясь. Он сам не знает, что бы попросил. Он не знает, как живут люди, он лишь наблюдал за ними. — Наверное, стать человеком или хотя бы немного им побыть. Я знаю, что это невозможно, но тем не менее я бы хотел именно этого. — Почему мы выглядим ровесниками, если ты существуешь уже несколько веков? — Снова допрос? — Чимин на это хихикает. — Не знаю, я не был ребёнком, я сразу стал таким: взрослым. Духи не празднуют день рождения, видимо, не растут и не стареют, поэтому, я выгляжу так, но лет мне действительно много. — Ты столько лет был один. Это невыносимо. — Возможно. Я многому научился у людей, пока наблюдал, со временем чувство одиночества уходит, но оно не ушло. Это единственное чувство, что я ощущаю. Я никогда не грустил, не радовался, не смущался, просто потому, что не могу. Духи не чувствуют. — Что сделать, чтобы ты почувствовал? Юнги переводит взгляд на Чимина, смотря ему прямо в глаза. — Это не то, о чём тебе стоит волноваться. Тебе нужно подумать о своих желаниях и после этого я исчезну. — Я смогу вызвать тебя снова? — Тебе мало трёх желаний? — Смеётся Юнги, тепло глядя на парня. — Нет.. я просто не хочу, чтобы ты уходил. Чтобы ты снова оказался в статуэтке. — Ты не сможешь, Чимин. Таковы правила. Чимин не знает, почему его это расстраивает. Возможно, он сочувствует Юнги, а возможно, ему просто с ним понравилось. Он не знает. — Ты сказал, что ты не чувствуешь ничего, кроме чувства одиночества. — Юнги кивает. — А если я захочу, чтобы ты что-то почувствовал, ты сможешь? Юнги хлопает глазами. — Я не знаю.. наверное. Нет, Чимин, у тебя больше не будет возможности загадать что-то другое. Я польщён, что ты думаешь об этом, но не нужно жертвовать своими желаниями ради моих. — Юнги, вот хочешь верь, хочешь — нет, мне нечего попросить. Я всем доволен, но сейчас я вижу, что тебе это необходимо. Прошу, дай мне эту возможность. Юнги кажется, будто он прямо сейчас поймёт, что такое благодарность. Никто ранее не делал для него такого. Никто ранее и не спрашивал, чего хочет сам Юнги. — Юнги, я хочу, чтобы ты мог чувствовать. — Произносит Чимин и Юнги чувствует, как силы начинают действовать. Чимин говорит искренне, именно поэтому желание исполняется. Это его искренняя нужда. Юнги чувствует, как собственные силы его обволакивают, как что-то внутри меняется. Как не прошенная и первая в жизни слезинка скатывается по щеке, как робкая улыбка растягивается на лице от переполняющих чувств. — Это.. это просто прекрасно.. я чувствую. Я могу плакать. Я думал, я никогда этого не почувствую. Чимин улыбается в ответ, теплота расплывается внутри, Юнги счастлив, он сумел помочь ему, сделать его капельку счастливее. — Я даже не знаю, как тебя отблагодарить. Это очень дорогой подарок, Чимин. — Не стоит, пожалуйста, не говори так, не нужно благодарить, я от чистого сердца, потому что ты всегда старался ради других, ты заслуживаешь, чтобы кто-то старался ради тебя. И Юнги чувствует радость, не притворяется, не выдавливает. Он искренне улыбается и пытается совладать с собой. — Спасибо. — То есть теперь ты чувствуешь всё-всё? Все эмоции и чувства ты способен ощущать? — Да. — И как ощущения? — Это лучшее, что со мной было. Чимин смотрит на его лицо. Красивое. Притягательное. Смотрит на губы и что-то в его голове щёлкает. — Погоди, ты, выходит, ни разу не целовался? Юнги явно не ожидал такого вопроса, поэтому смущённо опускает взгляд. — Да. — А хотел бы? Чимин смотрит на эти губы и ему кажется, что он сошёл с ума. Что он пытается этим сказать? Что он вообще творит? — Да. — Тише произносит он. — Я видел, как люди целуются, но нам нельзя. — Я знаю второе желание. Юнги вопросительно смотрит. — Поцелуй меня. И чёрт его знает, почему он просит об этом. Ему кажется, что сейчас это жизненно необходимо. Он ощущает, как Юнги напрягается и ошарашено округляет глаза. Чимин закусывает губу, он сам не понимает: это он эгоист и хочет использовать желание, чтобы поцеловаться со старшим, или же это наоборот, из благих намерений, чтобы дать Юнги почувствовать хотя бы раз, каково это. Но подумать об этом времени не остаётся, Юнги резко оказывается рядом и накрывает его губы своими. Вроде, ощущения должны были быть еле ощутимыми, невесомыми, потому что Юнги не человек, но всё наоборот. Пак ощущает эту тягу, это влечение, Юнги притягивает его за шею ещё ближе, пытаясь быть как можно теснее. Между ними даже миллиметру не протиснуться, их окружает шумное горячее дыхание, вздохи и головокружительные поцелуи. Юнги целует с напором, со всей страстью, будто он и до этого целовался. Язык настойчиво проталкивается внутрь в приоткрытые губы Пака. Чимин глухо стонет в поцелуй, не в силах заглушить звук. Юнги обсасывает сначала одну губу, потом другую, прикусывает и сразу же слизывает кровь. Язык кружит во рту по-хозяйски, обводит ряд ровных зубов, находит язык Чимина и принимается и за него. Паку крышу сносит, он никогда не чувствовал такой отдачи в поцелуе, такой власти, такого напора. Обычно он целовался лениво, еле перебирая губами, он никогда не чувствовал себя вот так. Губы растерзаны, покусаны, их не жалеют. Юнги вкладывает в поцелуй все свои чувства, всю ту жажду, что испытывал на протяжении стольких лет. И Чимина кроет. Он сам жмётся ближе, под опаляющее дыхание, под настойчивые губы. Юнги не церемонится, он отдаёт всего себя, показывая тягу. Но, к сожалению, всё длиться вечно не может. Юнги с громким чмоком отстраняется и Чимин видит, как тот тускнеет, снова теряя цвет. Затуманенный мозг пытается мыслить разумно, но не выходит. Юнги оказался намного коварнее, чем он мог ожидать. Чимин видит, как тот проходится языком по губам и хочет влететь в стену. Внутри затягивается узел, сводящий низ живота с ума. Чимин чувствует, как краснеет его лицо, но не от смущения, а от губ напротив и от ехидного лица Юнги, что по наглому облизывается.  — Ты точно ни с кем до этого не целовался? Юнги усмехается, поправляя чёрные волосы. — Всё было настолько плохо? — Нет.. наоборот. — Чимин краснеет пуще прежнего, смотря из под чёлки на Юнги. У того глаза темнеют ещё больше, он начинает смотреть на Чимина совсем по-другому. И Паку бы отвернуться, спрятаться под таким взглядом, да вот не смеет глаз отвезти. Открыто пялится, прикусывая губу. Внутри всё горит огнём, а откровенно пялящий взгляд прожигает ещё больше. Чимин сводит ноги и проходится взглядом везде, где может. По линии лица, по распухшим губам, по тонкой шее с вычерченным кадыком, по широким плечам с открытыми ключицами, по венистым крепким рукам, по мощным бёдрам, и чуть выше. Неприлично вот так пялиться, но никто не против. От Юнги веет силой, и не потому, что он дух. Он сам по себе такой властный. Чимин хочет лужицей растечься под его ногами и молить. И Юнги замечает этот огонёк в глазах, эту искру. — Ты меня сейчас взглядом сожрёшь. Чимин приходит в себя и переводит взгляд куда-то на стену, делая вид, что увлечён чем-то другим. — Если ты что-то хочешь, скажи мне — я ведь исполню. — Юнги наклоняет голову, из-за чего его чёрная чёлка красиво спадает на лицо. — Нет, ведь потом ты исчезнешь. — Тихо говорит парень, смотря исподлобья. Юнги хмурит брови. — Это моя роль, Чимин. Я не смогу сидеть тут вечно, даже если ты не загадаешь третье желание. К сожалению, это моя судьба. — Но, Юнги, я не хочу, чтобы ты уходил.. Взгляд старшего и холодит, и обжигает одновременно. Он говорит о многом, но в то же время и молчит. — Я понимаю, но разве мы можем идти наперекор судьбе? Чимин не знает, почему ему становится так неприятно в груди от мысли, что он больше никогда не увидит Юнги. Он пытается сложить два плюс два в голове, и его мозг начинает соображать. Парень смотрит на старшего и вспоминает его слова: «я исполню самую желаемую жажду». И Чимин жаждет. Чимин нуждается. Чимину необходим Юнги. Пак чувствует, как все внутренности заходятся в каком-то бешеном танце и почти еле шепчет, но Юнги прекрасно слышит. — Хочу, чтобы ты стал человеком. — И Юнги выполняет. Его сила не позволяет не подчиниться, он чувствует, как привычное неосязаемое тело в миг холодеет, как к носу примыкают различные окружающие ароматы. Он вдыхает воздух впервые в жизни и не может им насытиться. Он чувствует тяжесть собственного тела, не чувствует равновесия, но вовремя хватает Чимина за руку, дабы не свалиться. Юнги, всё ещё не веря, осматривает всё вокруг и понимает, что не слышит посторонних голосов, статуэтка отпустила его, дала эту возможность, Чимин дал эту возможность. — Как ты это сделал?.. Это же противоречит правилам.. — Завороженно говорит Юнги, таращась на всё, словно ребёнок, он чувствует теплоту Чимина и сжимает руку на пробу. Мягкая, нежная, горячая кожа, так приятно. Чимин вздрагивает, но руку не убирает. Парень опускает взгляд вниз и видит, что Юнги почти голый, на нём лишь какая-то тряпочка, закрывающая самое интересное. До этого, пока Юнги был духом, Чимин не концентрировался на его одежде, по-моему, он был в чём-то белом, но сейчас это неважно. Хочется сорвать эту несчастную тряпку и оседлать крепкие бёдра. — Ты сказал, что исполнишь то, чего я больше всего желаю. Я говорил тебе, что нет того, чего я желаю больше всего, потому что я всем доволен, но я ошибся. То, что желаю больше всего — это ты, Юнги. Ты сказал, что не можешь воскрешать мёртвых, но ведь ты и не был мёртвым. Ты сказал, что не можешь менять то, что предначертано судьбой — но не означает ли это, что ты и есть моя судьба? Юнги чувствует что-то горячее под так называемой одеждой, он переводит непонятливый взгляд вниз и изгибает бровь. Нет, он понимает, что человеческое тело реагирует именно вот так, но не на милую речь же? Юнги не от мира сего, он прекрасно знает, что такое секс. Но понятное дело, заняться им возможности не предоставлялось. Юнги видит всё в глазах напротив, и резко притягивает Пака за шею, снова впиваясь поцелуем. Не удержав равновесие, они валятся на мягкие подушки, не разрывая поцелуй. Чимин готов пищать от радости, почему с ним так кайфово целоваться? Волосы распластались по подушке, мягкие губы с напором целуют глубже, проникая языком. Чимин извивается под старшим, находя спасение в его спине, за которую он с силой прижимает к себе ближе. Он чувствует домашними штанами твёрдость своим бедром и хочет взвыть. Он меняет их местами за секунду, наваливаясь на Юнги всем телом. Чимин проходится поцелуями везде, где только может: на шее, на подбородке, на плечах. Спускается ниже, слыша надрывные вздохи сверху. Он наспех стягивает с себя футболку и отбрасывает её куда-то вглубь комнаты. Чимин спускается к животу парня, чувствуя, как тот его напрягает. Языком обводит мягкость и засасывает нетерпеливо кожу, оставляя свой след. Юнги выгибает спину, руками сминая простынь. — Нравится быть человеком? — Горячий шёпот обжигает живот, за ним следует язык. — Да. — Полустоном отвечает куда-то вверх Юнги, теряя связь с реальностью. — Я покажу все прелести человеческой жизни. — Говорит Чимин охрипшим голосом, срывая эту тряпку с чужих бёдер. Старший вздрагивает, но не оставливает. Перед Чимином показывается стоящий по стойке смирно член. Большой, длинный, с розовой головкой, весь увенястый, так и просится. Чимин сглатывает и на пробу проводит рукой по стволу, видя реакцию на свои действия. Юнги нравится, он рукой прикрывает рот и закатывает глаза, когда Чимин начинает водить ладонью. Парень сам не на шутку возбудился, просто глядя на старшего. Юнги дрожит, член сочится, Чимин наклоняется и проводит языком по всей длине, слыша заглушённый стон. В горячий рот погружается головка, Чимин губами её обхватывает и проводит языком по ней, чувствуя, как напрягаются чужие бёдра. Пак языком тычется в уретру, поднимая глаза с пышными ресницами и видит, как Юнги завороженно за ним наблюдает. Это заставляет член дёрнуться в штанах, поэтому Чимин проталкивает член дальше. Он проходится языком по всей длине, по каждой венке, по основанию. Юнги пытается сдержать стоны, но выходит крайне плохо. Он выгибается и сам подмахивает бёдрами. Чимин берёт всю длину, втягивая щёки и создавая вакуум, прекрасно видя, как Юнги кроет. Он шипит и выгибается ещё больше, когда Чимин проталкивает голову в горло и специально сжимает. Язык без дела не стоит, помогает прийти к концу, кружит понятными только ему линиями по всей длине. Рука находит яйца и несильно сжимает, скорее, поглаживает. Юнги точно снесёт крышу, если уже не снесло. Он трясётся и громко стонет. Чимин чувствует, что его ноги напрягаются, значит, Юнги на пределе. Он тянет свои тонкие длинные пальцы и хватается за волосы Чимина, стараясь оторвать его от своего члена, но Чимин присосался пиявкой и наоборот сильнее работает ртом и горлом. — Убери.. убери голову.. — Как в бреду шепчет старший, метаясь по простыням. Но Чимин не слушается. Он хватается руками за мощные бёдра и насаживается максимально, чувствуя, как горячая струя простреливает глубоко внутрь горла. Стоны Юнги — услада для ушей, и Чимин, выпуская с громким чмоком член изо рта, невинным взглядом глядит на то, что сотворил. Старший трясётся в конвульсиях, пытаясь отдышаться. Чимин грациозной кошкой подползает ближе, ловя чужой расфокусированный взгляд. — Что скажешь? Юнги не отвечает, улыбается. Так искренне и счастливо, что Чимин сам невольно повторяет эту улыбку. Рука старшего ложится поверх спины Чимина и притягивает его к себе, кладя на свою грудь. — Мои первые в жизни объятия. — А как же первый в жизни минет? — Чимин слышит смех, чистый такой, приятный. Он снова смотрит на старшего. — Теперь ты никуда от меня не денешься, ни в какую статуэтку. Юнги не отвечает, он притягивает за подбородок и снова целует. Но нежно, никуда не спеша. Чимин плавится. Он перебрасывает ногу через тело старшего и седлает его бёдра, заставляя приподняться на локтях. Домашние штаны больно сжимают собственное возбуждение, потому Чимин ёрзает на бёдрах, не в силах сдерживаться. За это он получает смачный шлепок по заднице, это заставляет его вздрогнуть, но ухмыльнуться в поцелуе. Он чувствует, что старший снова возбуждается. Ему хочется проехаться по этому члену, ощутить его в себе, поэтому он руками давит на грудь Юнги, заставляя его лечь. Он стягивает свои джинсы вместе с нижним бельём, отбрасывая их к кучке остальных вещей. Юнги находит место своим рукам на мягких бёдрах. Он осматривает Чимина с головы до пят, пока тот занят поиском крема. У Чимина подтянутая фигура, спортивные, но изящные бёдра, крепкая задница и красивая талия. Парень не может отказать себе в том, чтобы прикоснуться везде, где дотягивается. Да, он видел голых людей и до этого, видел секс вживую, но что бы вот так самому прикасаться к распалённой коже — впервые. Он дрожащими пальцами приходится по груди Чимина, по его бёдрам, по шее, слыша вздох, тонкие плечи, аккуратная фигура, всё это так и манит. Чимин манит. А Чимин времени зря не теряет, где-то раздобыв крем, проталкивает в себя один палец, хмуря брови. Неприятное чувство. Но тем не менее, он продолжает, возбуждение уже отдаёт болью, поэтому парень старательно себя растягивает. Когда в него свободно входят три пальца, он выдавливает ещё крема на руку и выбрасывает флакон. Размазав крем по члену старшего, он аккуратно насаживается, чувствуя, как растягивается всё внутри. Он шумно выдыхает, когда полностью насаживается и заламывает брови. Чувство заполненности бьёт по вискам, дыхание спирает. Чимин ощущает всю длину и хочет стыдливо хныкать. Он делает пробное движение и глухо мычит, Юнги держит его за бёдра, наблюдая за всеми движениями. Чимин окидывает голову назад и проезжается задницей по члену, стонет. Как приятно. Всё тело натягивается, словно струна. Чимин повторяет махинации и чувствует, как дрожат его бёдра. Чимин привстаёт и садится обратно, закатывая глаза. Он упирается на грудь старшего и продолжает толчки. Медленные. Пробует. Сводит бёдра, зажимая талию старшего, и стонет, не в силах сдерживаться. Толчки учащаются, он готов скакать на члене, но спина затекает, поэтому он с немой мольбой смотрит на старшего. Тот всё понимает. Опрокидывает парня на спину, нависая сверху. — Скажи, если будет неприятно или больно. — Всё хорошо, хён. — Говорит Пак, нежно проводя ладонью по щеке. Юнги начинает двигаться, сначала осторожно, проходясь членом по каждому миллиметру стеночек, но потом, начинает входить резче, быстрее, глубже. Громко хлопая яйцами о задницу, слыша высокие ноты. Чимин выгибается навстречу и пытается подмахивать бёдрами, когда его буквально натягивают на член. Кажется, Юнги вошёл во вкус, потому что через пару минут, Чимина буквально ставят на колени и снова входят. Член попадает ровно по простате от очередного толчка и Чимин вскрикивает, падая лицом в простынь. Юнги берёт его сзади, просто дерёт, но Чимину так хорошо от этого. Он громко стонет, сжимая простынь и вскрикивает на особо глубоких толчках. Глаза закатываются, большие ладони ощущаются на талии, как на своём законном месте. Юнги гладит его спину, громко дышит и просто ахуено трахает. Чимину кажется, будто он упадёт в обморок от переполняющих его эмоций. Юнги резко притягивает его за плечи к себе, прижимая и продолжает толчки в такой позе. Голова Чимина на его плече, он гладит его живот. Контраст глубоких, резких толчков с нежными поглаживаниями живота заставляют член течь, а Чимина хныкать. Он на пределе. Он чувствует старшего спиной и не может перестать стонать от осознания, что вообще происходит. Где Юнги такому научился? Неужели всё это подсмотрел? Но Чимин не может об этом думать, тёплые ладони проходятся ногтями внизу живота, заставляя дрожать, а после опускаются к члену, сжимая. Чимин сейчас разрыдается от крышесносных ощущений. Он громко стонет и всхлипывает, когда Юнги повторяет руками всё то же самое, что делал сам Чимин. Через пару секунд Чимин громко вскрикивает, трясясь и изливаясь в руку старшего. Он чувствует, как выходит Юнги и тоже достигает пика. Они валятся на простыни, стараясь отдышаться. Когда дыхание восстанавливается, Чимин смотрит на умиротворённого Юнги и понимает — он всё, что ему было нужно. *** — Погоди, то есть моя бабушка — колдунья? — Говорит Чимин, жуя печенья. Юнги сидит в одних штанах, с интересом разглядывая телефон Пака. — Да, и твоя прабабушка была колдуньей, и прапрабабушка. Ты думал, этот чулан — склад артефактов? — Да я вообще не думал.. Их ждёт много проблем: объяснить бабушке, почему в её доме появился парень, которого она помнит духом; устроить Юнги в привычную жизнь и получить документы; научить привычным вещам, чтобы он мог существовать в настоящем времени. Но разве это важно, когда вот он сидит и до ужаса мило рассматривает инородный для него предмет? Вот и Чимин думает, что не важно.