Глава 12.Куколка в Библиотеке
26 мая 2026 г., 01:03
Библиотека Вольтури была одним из немногих мест в замке, где Ирис почти не хотелось создавать иллюзии.
Не потому, что там не было места для красоты.
Наоборот.
Высокие стеллажи уходили вверх так далеко, что человеческая шея устала бы смотреть. Тёмное дерево, старый пергамент, кожа переплётов, золото на корешках, узкие окна под потолком, через которые дневной свет падал тонкими, строгими полосами. Здесь было слишком много настоящего: чужих почерков, забытых языков, карт, законов, хроник, писем, договоров, приговоров, родословных, манускриптов и таких древних книг, что Ирис первые два дня боялась дышать рядом, хотя дышать ей, вообще-то, и вовсе не было нужно.
Она сидела у длинного стола под высоким окном, поджав под себя ноги, с книгой на коленях.
Челси сидела рядом.
И, кажется, наконец нашла себе куклу.
Ирис не сопротивлялась.
Совсем.
Она читала, иногда медленно водя пальцем по строке, потому что текст был старый, сложный, а язык местами такой плотный, будто сам хотел обороняться от читателя. Челси в это время спокойно, методично и абсолютно беззастенчиво занималась ею: сначала распустила её косу, потом расчесала рыжие волосы тонким гребнем, потом разделила их на пряди, потом передумала, потом собрала часть назад, оставив у висков мягкие завитки.
Ирис только чуть наклоняла голову туда, куда Челси мягко направляла пальцами.
Потом Челси достала маленькую коробочку.
Феликс, стоящий у одного из стеллажей, сразу насторожился.
— Что это?
— То, что тебя не касается, – сказала Челси, не поворачиваясь.
— Последний раз ты сказала это перед тем, как на лице Ирис появился блеск.
Ирис подняла глаза от книги.
— Это были тени.
— На лице.
— На глазах.
— Глаза на лице.
Деметрий, сидевший напротив с картой и списком румынских маршрутов, даже не поднял головы.
— Формально он прав.
Ирис тихо фыркнула:
— Пледатель.
— Предатель, — машинально поправил Деметрий.
— Я так и сказала.
Челси улыбнулась краем губ и аккуратно повернула лицо Ирис к себе.
— Не двигайся, дорогая.
— Я читаю.
— Читай глазами. Лицо оставь мне.
Феликс скрестил руки на груди.
— Только Челси способна в ожидании битвы наводить красоту.
Челси закатила глаза.
— Только Феликс способен считать, что перед битвой всем нужно выглядеть так, будто они уже проиграли.
— Я предпочитаю выглядеть так, будто собираюсь кого-то ударить.
— Ты всегда так выглядишь.
— Значит, у меня постоянная готовность.
Деметрий сухо сказал:
— И постоянная нехватка эстетического воспитания.
Ирис тихо хихикнула, но тут же замерла, потому что Челси поднесла кисточку к её веку.
— Не смейся, — мягко приказала Челси. — Сейчас я делаю тебе глаза.
— У меня уже есть глаза.
— Теперь будут оформленные.
Феликс буркнул:
— Они у неё и так огромные. Если ты их ещё оформишь, мы все будем падать от вины, когда она посмотрит.
Ирис распахнула глаза.
— От вины?
Деметрий медленно поднял взгляд.
— Пиккола, ты иногда смотришь так, будто весь мир лично уронил твою чашку с чаем.
— У меня нет чашки с чаем.
— Вот видишь? Уже виноват.
Феликс ткнул в его сторону:
— О, это точное описание.
Челси тихо рассмеялась и провела кистью по веку Ирис. Очень легко. Тёмно-зелёная тень почти не была заметна отдельно, но делала её глаза глубже, ярче, страннее. Рыжие волосы, убранные от лица, открывали веснушки на скулах, и Ирис, с книгой на коленях и кисточкой Челси у лица, выглядела такой непривычно домашней в библиотеке древнейшего клана, что Феликс внезапно перестал бурчать.
Слишком маленькая.
Слишком живая.
Слишком спокойно позволяла Челси делать с собой что угодно.
Не как пленница. Не как игрушка. Скорее как существо, которому впервые за долгое время приятно, что чьи-то руки не требуют, не держат и не заставляют, а просто заплетают, красят, украшают.
Челси это тоже чувствовала.
И поэтому работала особенно неторопливо.
— Так, — сказала она наконец, отстраняясь. — Теперь ты выглядишь так, будто можешь читать древние трактаты и одновременно разбивать сердца.
Ирис испуганно моргнула.
— Я не хочу лазбивать селдца.
— Образно, дорогая.
— Тогда холошо.
Феликс прищурился:
— Мне кажется, она стала опаснее.
— Я была не опасная, — сказала Ирис.
— Вот именно. Была.
Деметрий взглянул на неё поверх карты.
— Челси права. Выглядишь достойно.
Ирис смущённо опустила глаза.
— Спасибо.
Она попыталась вернуться к книге.
Прочитала ещё несколько строк.
Потом вдруг нахмурилась.
На этот раз не от сложности текста. Взгляд её стал сосредоточенным, почти детски прямым. Она подняла глаза – сначала на Феликса, потом на Деметрия, потом на Челси.
— А почему вообще эти лумыны на вас нападают?
Трое вампиров замолчали.
Ирис посмотрела на них с совершенно искренним недоумением.
— Зачем им это? Я понимаю, что они злятся. Но… столько лет? Столько сил? Столько лиска? Они же не могут не понимать, что Вольтули сильнее. Даже если очень ненавидеть, можно же… ну… не идти уми-лать?
Феликс открыл рот.
Закрыл.
Потому что первый ответ — «потому что они румыны» — был точным по-вольтурийски, но совершенно бесполезным для Ирис.
Деметрий аккуратно свернул карту на одну сторону, освобождая место между ними, как будто разговор требовал отдельного пространства.
— Они нападают не только на нас, — сказал он. — Они нападают на сам факт, что мы всё ещё здесь.
Ирис нахмурилась.
— Это как?
Челси ответила мягче:
— До Вольтури они были властью. Не законом — именно властью. Древней, грубой, жестокой, почти неограниченной. Их боялись, им подчинялись, их считали вершиной.
— А потом пришли вы?
— Потом пришёл Аро, — сказал Деметрий. — Кайус. Маркус. Новый порядок. Новая система. Закон тайны. Гвардия. Дары. Союзы. Наказания. Они потеряли не просто территории. Они потеряли мир, где были центром.
Ирис медленно провела пальцем по краю страницы.
— Значит, это месть?
Феликс пожал плечом.
— Месть, гордость, старое право, ненависть, скука бессмертных, которые слишком долго живут на одной обиде.
— Но они могут погибнуть.
— Для некоторых древних погибнуть в попытке вернуть трон лучше, чем веками помнить, что трон забрали.
Ирис молчала.
Потом тихо сказала:
— Это звучит очень одиноко.
Феликс посмотрел на неё. Не этого он ожидал.
Деметрий – тоже.
Челси, наоборот, почти незаметно улыбнулась, не от веселья. От узнавания: конечно, Ирис увидит в древней политике не только амбицию, а одиночество тех, кто превратил прошлое в единственное место, где ещё живёт.
— Возможно, — сказала Челси. — Но одиночество не делает их менее опасными.
— Я понимаю.
— Понимаешь? — спросил Феликс.
Ирис немного обиделась.
— Я маленькая, а не пус… пус-то-говолая.
Деметрий тихо:
— Пустоголовая.
— Вот это.
Феликс поднял руки.
— Принято. Маленькая, но не пустоголовая.
Она серьёзно кивнула.
— Именно.
Деметрий посмотрел на Челси.
Та уже потянулась за листом бумаги.
— Что вы делаете? — подозрительно спросила Ирис.
— Список, — сказала Челси.
— Какой список?
— Книг, которые тебе нужно прочитать, если ты хочешь хотя бы базово понимать тактику, политику и войны, о которых спрашиваешь.
Ирис посмотрела на свою текущую книгу.
Потом на список.
Потом на Феликса.
— Это наказание?
— Образование, — сказал Деметрий.
— Это часто одно и то же.
Феликс громко фыркнул.
Челси, не обращая внимания, начала писать.
— Сначала основы. Не надо сразу грузить её полными хрониками падения цивилизаций.
— Почему? — спросила Ирис.
Феликс ответил:
— Потому что ты уснёшь.
— Я не сплю.
— Именно. Будет ещё хуже. Ты будешь вечно бодрствовать и страдать.
Деметрий взял второй лист.
— «Искусство войны». Потом хроники раннего периода Вольтури – отредактированные. Потом несколько трактатов по дипломатии кланов. Потом историю румынского правления, но с комментариями, иначе она решит, что все просто грустные и одинокие.
Ирис тихо сказала:
— Они могут быть и глустные, и опасные.
Деметрий поднял на неё взгляд.
— Вот поэтому тебе и нужны книги.
Челси добавила:
— Ещё – человеческие войны. Не все, конечно. Но некоторые эпохи полезны для понимания повторяющихся ошибок.
Феликс оживился:
— И битвы.
— Не только битвы.
— Но битвы тоже.
— Феликс.
— Что? Она должна знать, как люди убивали друг друга до изобретения фильмов про космос.
Ирис аккуратно подняла руку.
— Я согласна читать. Плавда. Я хочу понимать. Но… — она замялась и чуть сильнее прижала книгу к коленям, — я всё лав-но не буду любить войны. И считать их оплав… оплавдан… ну, что они нолмальные. Даже если пойму, зачем.
Челси перестала писать. Деметрий тоже.
Феликс посмотрел на Ирис так, будто хотел сказать что-то резкое и не смог подобрать.
В Вольтерре такое заявление могло бы прозвучать глупо. Наивно. Почти дерзко. Они жили войнами, законами, карательными походами, сдерживанием, страхом и демонстрацией силы. Считать войны «ненормальными» здесь было всё равно что прийти в кузницу и сказать, что огонь слишком горячий.
Но Ирис не обвиняла. Не проповедовала.
Просто ставила маленький флажок на границе себя.
Я прочитаю. Я пойму. Но не стану любить.
Челси медленно улыбнулась.
— Никто не просит тебя любить войны, дорогая.
Феликс проворчал:
— Но немного уважать хорошую тактику придётся.
— Тактику можно уважать. Войну – нет.
Деметрий кивнул.
— Это разумное различие.
Ирис просветлела.
— Плавда?
— Правда.
Феликс посмотрел на него.
— Ты сейчас очень опасно её поощряешь.
— У неё и так хорошая мысль. Я не виноват.
Ирис снова тихо засмеялась, а потом вдруг наклонилась вперёд, заинтересованная уже совсем иначе.
— А ласскажите мне что-нибудь.
— О войнах? — спросил Феликс.
— О любимых истолических событиях. Вы же были свидетелями столького. Не только войн. Навелное, у каждого есть что-то, что запомнилось. Класивое. Стлашное. Стланное. Любимое.
Феликс медленно улыбнулся.
— Моё любимое историческое событие – когда один самоуверенный клан в Северной Африке решил, что я слишком большой и медленный для их местности.
Деметрий вздохнул.
— Конечно, ты начнёшь с драки.
— Это была не драка. Это была образовательная демонстрация.
Ирис оживилась.
— И что случилось?
— Я поймал их лидера за ногу, когда он пытался перепрыгнуть с крыши на крышу, и использовал его как аргумент.
— Какой аргумент?
— Против стены.
Ирис несколько секунд молчала.
Потом осторожно сказала:
— Это… не совсем истолическое событие.
— Для той стены – очень.
Деметрий закрыл глаза. Челси покачала головой.
Но Ирис всё-таки хихикнула.
— А настоящее?
Феликс задумался. На этот раз дольше.
— Падение одного человеческого города, — сказал он неожиданно спокойнее. — Не назову любимым. Но запомнил. Люди думали, что стены спасут их. Стены были хорошие. Толстые. Высокие. Красивые. Но город пал изнутри. Не потому, что враг был сильнее. Потому что те, кто стоял у ворот, уже давно продали ключи.
Ирис слушала очень внимательно.
— И что вы поняли?
Феликс хмыкнул.
— Что стены хороши, но того, кто держит дверь, надо выбирать лучше.
Деметрий сухо сказал:
— Неожиданно полезный вывод.
— Я умею.
Ирис повернулась к Деметрию.
— А у тебя?
Он не ответил сразу.
Деметрий редко рассказывал о прошлом ради самого прошлого. Для него воспоминания были не украшениями, а картами. Если доставал – значит, чтобы показать маршрут.
— Эпоха Великих географических открытий, — сказал он наконец.
Ирис распахнула глаза.
— Плавда?
— Да. Люди начали идти туда, где карты заканчивались. На кораблях, которые по нашим меркам были смешными щепками. С болезнями, страхами, ошибками, жадностью, молитвами и упрямством. Они терялись, врали, открывали, грабили, обменивались, умирали, возвращались, меняли весь мир и часто даже не понимали, насколько.
— Тебе понравилось, потому что они искали?
— Да.
— И потому что их было тлудно искать?
Деметрий улыбнулся уголком губ.
— Возможно.
Феликс ткнул в него пальцем:
— Вот. Я тоже говорил, что он любит всё, что убегает.
Ирис очень тихо сказала:
— Иногда убегают не чтобы их любили искать.
Деметрий посмотрел на неё.
— Я знаю.
И в этом коротком ответе было больше, чем в длинной речи.
Челси отвела внимание мягко:
— Моё любимое событие – не одно. Скорее эпохи дворов.
— Дволов?
— Дворов, дорогая. Королевских, императорских. Там, где настоящая власть часто находилась не на троне, а в том, кто стоял рядом, кому доверяли, кого слушали, с кем заключали браки, кого ревновали, кому передавали письма. Люди думают, что история движется битвами. Но иногда её двигает то, кто кому улыбнулся за ужином.
Ирис смотрела на неё с восхищением.
— Это очень в вашем стиле.
Челси улыбнулась.
— Спасибо.
— Стлашно, но красиво.
— Ещё лучший комплимент.
Феликс фыркнул:
— Челси, я бы волновался, что ты учишь её интригам, но Ирис всё равно будет оставлять врагам записки с извинениями.
Ирис возмутилась:
— Не буду.
Деметрий поднял бровь.
— Если враг споткнётся об твою иллюзию и ушибётся?
Она открыла рот.
Закрыла.
— Может быть, маленькую записку.
Феликс расхохотался.
Челси тоже засмеялась, и библиотека на мгновение перестала быть местом древних книг и предвоенных списков, стала почти тёплой.
Ирис вдруг наклонилась к маленькой коробочке на столе.
— Кстати.
Челси посмотрела на неё.
— Что ты задумала?
— Ничего опасного.
Феликс сразу:
— Это обычно значит опасное.
— Нет. Правда.
Ирис достала пару серёжек.
Настоящих – маленькие, изящные, с тёмными камнями в тонкой оправе. Но поверх них она наложила иллюзию: от каждого камня тянулась крошечная золотая веточка, по которой медленно раскрывались красные цветы. Когда Челси брала серёжки в руки, цветы меняли оттенок – от алого к глубокому винному, потом снова к алому.
— Я сделала для вас, — тихо сказала Ирис. — Они не окошко. Совсем. Я обещала не делать в личных вещах без лазлешения. Это плосто к-ласиво. И если захотите, цветы могут закрываться, когда вам скучно на совете.
Челси взяла серёжки так бережно, будто те были не металлом и иллюзией, а чем-то гораздо более хрупким.
— Дорогая…
Ирис опустила глаза.
— Если не понлавится, я сделаю длугие.
— Мне нравится.
Ирис подняла взгляд.
— Плавда?
— Правда.
Челси тут же сняла свои серьги и надела новые.
Красные цветы распустились у её лица, и даже Феликс вынужден был признать:
— Ладно. Это красиво.
Ирис просияла.
Феликс тут же шутливо нахмурился:
— А мне?
Ирис повернулась к нему.
В глазах мелькнула игривая искра.
— Тебе тоже сделать селёжки?
Деметрий тихо рассмеялся. Феликс приложил руку к груди.
— Ты считаешь, я не потяну серьги?
— Думаю, серьги не потянут тебя.
Челси закрыла рот ладонью. Деметрий отвернулся.
Феликс смотрел на Ирис с таким гордым возмущением, будто его только что оскорбил собственный ученик и сделал это великолепно.
— Пиккола, ты становишься опасной.
— Это вы меня учите.
— Я требую дракона покрупнее.
— Ты уже получил дракона.
— Он интеллектуальный. Мне нужен боевой.
— С селёжками?
Феликс указал на неё:
— Вот. Опять.
Ирис смеялась, почти беззвучно, но всем лицом.
И именно такой её увидел Кайус, когда вошёл в библиотеку.
Он пришёл без объявления.
Конечно.
Дверь открылась, и воздух сразу изменился.
Смех Ирис оборвался не полностью, но стал тише. Феликс выпрямился у стеллажа. Деметрий поднялся из кресла. Челси коснулась новых серёг, будто проверяя, не слишком ли ярко распустились цветы. Они распустились ещё ярче, что, вероятно, означало, что иллюзия чувствует не её мысли, а заложенную Ирис декоративную драматургию.
Кайус посмотрел сначала на Челси.
На серьги.
Потом на Феликса.
На его выражение лица.
Потом на Деметрия.
И наконец на Ирис.
Она сидела за столом, с аккуратно уложенными Челси волосами, чуть подкрашенными глазами, тёмной книгой на коленях и открытым перед собой списком литературы.
Кайус прочёл название на обложке.
«Искусство войны».
Он медленно перевёл взгляд на Феликса.
Потом на Деметрия.
Вопрос был без слов, но настолько явный, что Феликс почти почувствовал необходимость поднять руки.
— Образование, господин, — сказал Деметрий.
Кайус посмотрел на Ирис.
— И?
Она мгновенно выпрямилась.
— Я читаю. Плавда. Пока там много… ну… очевидного. Но, навелное, потому что я не полководец.
Феликс пробормотал:
— Слава всем силам.
Кайус проигнорировал.
— Что именно очевидно?
Ирис испуганно моргнула.
Потом посмотрела на страницу.
— Ну… что лучше победить без битвы. Это же… логично. Битвы ломают людей, вампилов, стены, планы, всё. Если можно сделать так, чтобы влаг сам не захотел длаться, это лучше.
Деметрий чуть заметно улыбнулся.
Кайус прищурился.
— А если враг всё равно хочет?
Ирис подумала.
— Тогда нужно сделать так, чтобы он хотел неплавильно.
Челси тихо выдохнула смешок. Феликс поднял брови.
Деметрий посмотрел на Ирис уже почти с гордостью.
Кайус задержал на ней взгляд.
— Продолжай читать.
— Да.
Он прошёл глубже в библиотеку.
Не сел.
Просто остановился у стола, как будто пришёл именно сюда, но теперь пытался убедить всех, включая себя, что причина была совсем другой.
— Помнишь статуэтку, которую ты создала для Аро?
Ирис кивнула.
— Да.
Кайус некоторое время смотрел на книгу у неё на коленях.
Потом на её руки.
Потом на серьги Челси.
Потом сказал:
— Мне нужна такая же.
В библиотеке стало очень тихо.
Феликс медленно повернул голову.
Деметрий перестал улыбаться.
Челси подняла бровь.
Ирис застыла.
— Какая?
Кайус посмотрел на неё.
— Статуэтка. Архивная. Для записей по румынам. Чтобы не обращаться каждый раз к Аро.
Феликс сделал такое лицо, будто сейчас лично запишет эту фразу в отдельную книгу под названием «Слабые предлоги великих правителей».
Деметрий героически молчал.
Челси изучала ногти с видом святой женщины, которая не станет вмешиваться.
Ирис, разумеется, поверила.
— Конечно, — сказала она быстро. — Это удобно. Я могу сделать. Только нужно понять, какую плогламму вложить. Просто повтоление записей? Или поиск по словам? Или чтобы она могла сортировать по датам? Или показывать калту?
Кайус не ожидал такого потока практических вопросов.
И, кажется, на секунду почти обрадовался, что предлог действительно оказался полезным.
— Поиск по словам. Карты. Фрагменты разговоров. Отдельно – всё, что касается угроз источнику.
Ирис кивнула.
— Источник — это я?
— Да.
Она чуть поморщилась.
— Не люблю это слово.
Кайус сказал:
— Тогда всё, что касается тебя.
Она подняла глаза.
Осторожно.
— Так лучше.
Феликс уставился в сторону, как будто стеллаж срочно стал невероятно интересен.
Деметрий тоже нашёл в списке книг что-то важное.
Челси уже откровенно улыбалась.
Ирис подняла руки.
— Какую сделать?
— Функциональную.
— Это не описание.
— Без глупостей.
— Это тоже не описание.
Феликс тихо сказал:
— Сделай с мечом.
Кайус повернул к нему голову.
— Молчать.
Ирис задумалась.
Очень серьёзно.
Потом на столе перед Кайусом начала собираться статуэтка.
Сначала серебряная подставка.
Потом маленькая фигура – не такая, как у Аро. Не сидящая с книгой. Эта мини-Ирис стояла, держа перед собой крошечную карту, почти полностью скрывающую её лицо. Из-за карты торчали только рыжие волосы, одна маленькая рука и нос. Потом статуэтка медленно выглянула из-за карты, посмотрела на Кайуса большими глазами и тут же снова спряталась.
Феликс издал сдавленный звук. Деметрий закрыл глаза.
Челси отвернулась, чтобы не рассмеяться в лицо Кайусу.
Ирис поспешно сказала:
— Она функциональная! Она просто… осторожная. Это подходит для докладов. Если вы скажете «покажи», она покажет. Если скажете «лумыны», она отклоет лумынский архив. Если скажете моё имя, она покажет только то, где есть углоза мне. Если захотите, я могу ублать… вот это.
Статуэтка снова выглянула из-за карты.
Кайус смотрел на неё.
Долго.
Очень долго.
Потом произнёс:
— Оставь.
Феликс сжал кулак у рта. Деметрий опустил голову. Челси всё-таки тихо рассмеялась.
Ирис просияла.
— Плавда?
— Она не должна говорить без запроса.
— Да. Конечно.
Мини-Ирис из-за карты тоненько произнесла:
— Заплос ожидается.
Кайус медленно посмотрел на настоящую Ирис.
Та ойкнула:
— Это при пелвом запуске! Я сейчас…
— Оставь.
— Но вы сказали без заплоса.
— Я сказал – не должна говорить без запроса. Сейчас это была настройка.
Феликс больше не мог. Он отвернулся и уткнулся лбом в стеллаж.
Деметрий смотрел в список книг так, будто там внезапно появился ответ на смысл вечности.
Челси, окончательно сдавшись, рассмеялась мягко и негромко.
Ирис аккуратно пододвинула статуэтку Кайусу.
— Я буду дополнять ей память, если узнаю новое. И если надо, можно сделать защиту от чужого заплоса. Чтобы она слушалась только вас.
Кайус взял статуэтку.
Очень аккуратно.
— Сделай.
Ирис кивнула.
— Нужно, чтобы вы сказали ключевое слово.
— Какое?
— Любое. Только не очевидное. Не «Вольтули», не «лумыны», не «война». Что-то, что вы запомните.
Кайус смотрел на маленькую серебряную Ирис, спрятавшуюся за картой.
Потом сказал:
— Лунная ночь.
Ирис моргнула.
Челси перестала смеяться.
Феликс очень медленно оторвал лоб от стеллажа.
Деметрий поднял глаза.
Кайус не посмотрел ни на кого из них.
— Запомню, — сказал он холодно.
Ирис тихо повторила:
— Лунная ночь. Холошо.
Она коснулась статуэтки пальцами. В серебряной подставке вспыхнула тонкая линия, как маленькая дорожка света по воде, и тут же исчезла.
— Готово.
Кайус убрал статуэтку.
— Продолжай читать.
— Да, Кайус.
Она сказала имя без титула.
Слишком естественно.
Потом поняла и замерла.
Кайус тоже замер на долю секунды.
— Продолжай, — повторил он и вышел.
Не поправил.
Не приказал.
Просто ушёл.
Когда дверь закрылась, Феликс медленно повернулся к Ирис.
— Лунная ночь?
Она растерянно пожала плечами.
— Навелное, из-за калтины Маркуса. Там был залив.
Деметрий тихо:
— Конечно.
Челси улыбалась уже не насмешливо.
— Разумеется, дорогая.
Ирис посмотрела на всех троих.
— Что?
Феликс сел рядом и тяжело вздохнул.
— Ничего. Читай дальше, маленькое бедствие.
— Я не бедствие.
— Ты только что сделала Кайусу личную статуэтку себя, которая прячется за картой и откликается на «лунную ночь».
Ирис подумала.
— Но она функциональная.
Деметрий не выдержал и рассмеялся.
***
До покоев её провожали уже вечером. Библиотечные коридоры были тише обычного. Феликс шёл слева, Деметрий справа. Не позади – по новым правилам. Внутри коридора. Близко. Так, чтобы никто не оказался между ними и ней. Ирис несла список книг, «Искусство войны» и маленькую коробочку с оставшимися заготовками для серёг, драконов и, как подозревал Феликс, ещё какой-нибудь глупости, которая однажды станет стратегическим активом. Она молчала почти весь путь. Потом вдруг спросила: — Вас не лаздлажает? Феликс посмотрел вниз. — Что именно? Твои серьги? Твой кот? То, что ты подарила Кайусу статуэтку, которая прячется от собственного назначения? — Нет. — Она сжала коробочку. — Что вам приходится со мной нянчиться. Деметрий замедлил шаг. Феликс тоже. Ирис смотрела вперёд, на коридор, не на них. — Вы ведь стлажи Вольтули. Сильные. Длевние. У вас были войны, охоты, важные задания. А тепель вы ходите со мной в библио… библиотеку. Считаете мои пальцы. Следите, чтобы я не вошла в стену. Напоминаете, что надо есть. Слушаете, как я путаю слова. Это, навелное, очень… ну… унизительно? Или скучно? Феликс остановился. Ирис сделала ещё два шага, заметила, что он не идёт, и тоже остановилась. Деметрий молчал. Феликс смотрел на неё так долго, что она начала явно нервничать. — Я опять сказала что-то не то? — Да, — ответил он. Она сжалась. Феликс шагнул ближе, наклонился, чтобы не говорить с высоты целой башни. — Ты сказала глупость. Ирис опустила глаза. — Плости. — Не извиняйся. Слушай. Она послушно подняла взгляд. — Я был на войнах. На охотах. На заданиях, где всё решалось тем, кто быстрее оторвёт кому голову. Это интересно первые несколько веков. Деметрий сухо вставил: — У некоторых – дольше. — У некоторых хороший вкус, — парировал Феликс, не отрывая взгляда от Ирис. — Но знаешь, что редко случается за века? Она тихо спросила: — Что? — Кто-то новый. Ирис моргнула. — Я не новая. Ну… я новая для вас, но… — Новая, — отрезал Феликс. — Ты принесла в замок живые картины, человеческие фильмы, шпионских птиц, кота с рогом, дракона в очках, Маркуса, который делает замечания охране, и Кайуса, который просит себе маленькую серебряную тебя под предлогом архивов. Деметрий кашлянул. — Последнее лучше не повторять вслух. — Я повторю только в случае смертельной опасности, чтобы умереть счастливым. Ирис неуверенно улыбнулась. — Но это не ответ. — Это ответ. С тобой не скучно, Пиккола. Утомительно – иногда. Опасно для здравого смысла – часто. Но не скучно. И не унизительно. Она повернулась к Деметрию. Тот ответил тише: — Мы не нянчимся. Ирис скептически посмотрела на него. — Вы спрашиваете, сколько пальцев. — Это оперативная проверка присутствия. — Звучит как нянчиться, только с тактикой. Феликс хохотнул. Деметрий слегка улыбнулся. — Возможно. Но дело не в унижении. Охранять тебя — важное задание. Не только потому, что так приказали. Ты стратегически ценна. И… Он сделал паузу. Ирис смотрела внимательно. — И? — тихо спросила она. Деметрий редко спотыкался о слова. Сейчас почти споткнулся. — И ты стала своей. Феликс, неожиданно серьёзно, кивнул. — Да. Ирис перестала двигаться. Даже пальцы на коробочке замерли. — Своей? — Да, — сказал Феликс. — Очень маленькой. Очень странной. С ужасным чувством самосохранения. Но своей. Она смотрела на них так, будто это было больше, чем подарок Маркусу, больше, чем похвала Аро, больше, чем право просить охоту, больше, чем новое платье или место в клане. Своей. Слово ударило по ней тихо и глубоко. — Я не мешаю? — прошептала она. Феликс вздохнул. — Мешаешь. Постоянно. В этом и смысл. Деметрий добавил: — Члены клана мешают друг другу своим существованием. Маркус уже объяснял. Ирис вдруг улыбнулась. Медленно. Осторожно. Но настоящим светом. — Тогда я посталаюсь мешать вовлемя. Феликс усмехнулся: — Вот это дух. Деметрий открыл дверь её покоев. Изнутри тут же раздался бас герцога: — Вы задержались. Феликс закатил глаза. — А вот он мне мешает невовремя. Ирис, проходя внутрь, вдруг обернулась. — Феликс? — Что? — Я сделаю тебе селёжки. — Нет. — Боевые. — …насколько боевые? Деметрий закрыл лицо рукой. Ирис засмеялась и исчезла в своих покоях, уже не сбегая в окно, не растворяясь в далёких мирах, а просто уходя домой. Феликс остался у двери. Деметрий рядом. Внутри коридора. По новым правилам. Но впервые за день это не казалось только контролем. Скорее – границей, за которой маленькое бедствие Вольтури могло читать, рисовать, спорить с котом и знать: если она постучит в дверь, снаружи будут свои.
