Глава 50.Штрафная Тренировка
16 июня 2026 г., 08:15
Штрафную тренировку назначили на следующий день.
Ирис пыталась возмутиться.
Сначала – перед Феликсом.
— Но я же осталась в Вольтули навсегда, — сказала она, сидя на подлокотнике кресла Челси и обнимая декоративную подушку. — Это холошая новость. За холошие новости не наказывают.
Феликс стоял напротив, сложив руки на груди.
— За хорошие новости – нет.
— Вот.
— За то, что ты притащила в кабинет иллюзию с запахом, которую не распознал даже Деметрий, – да.
— Но это был пелфоманс.
— Особенно за перформанс.
Ирис насупилась и повернулась к Деметрию.
— Деметли?
Тот даже не сделал вид, что сочувствует.
— Ты поставила под сомнение ключевые протоколы охраны. Тренировка необходима.
— Это не тленировка. Это месть.
— Одно другому не мешает.
Ирис ахнула от предательства и повернулась к Челси.
Челси в этот момент перебирала ленты для её нового платья, даже не поднимая глаз.
— Моё солнце, я вчера чуть не поседела бы, если бы могла. Так что да, тренировка.
— Челси!
— И не смотри на меня так. Ты знала, что будешь наказана.
— Я надеялась, что вы все будете слишком восхищены.
Афтон, сидевший рядом с книгой, спокойно заметил:
— Мы были слишком восхищены.
Ирис тут же просияла.
— Плавда?
— Поэтому тренировка будет особенно тщательной.
Она тут же погасла.
— Вы все ужасные.
Феликс довольно кивнул.
— Зато твои.
Ирис моментально перестала сердиться, потому что на это у неё до сих пор не было защиты.
Она только спрятала улыбку в подушку и пробормотала:
— Манипулятолы.
Челси мягко сказала:
— Семейная черта.
***
К тренировочному залу Ирис вели всем квартетом. И это уже само по себе было подозрительно. Феликс шёл справа, Деметрий слева, Челси чуть впереди, Афтон рядом с ней – не официально, не как охрана, но так, что любой случайный страж в коридоре сразу понимал: сегодня лучше не задавать вопросов маленькому золотоглазому солнцу Вольтерры. Ирис шла между ними, в тренировочной одежде, с рыжими волосами, собранными в высокий хвост, и тихо бурчала: — Штлафная тленировка. Очень по-вольтулийски. Налушила безопасность пелфомансом – получи физкультулу. — Это не физкультура, — сказал Деметрий. — А что? — Проверка новых параметров дара. — Звучит ещё хуже. Феликс хмыкнул. — Не волнуйся, Пиккола Илиска. Если всё пойдёт плохо, мы просто объявим, что ты снова изменила геополитику. — Феликс! — Что? Уже было. Афтон мягко добавил: — На этот раз, возможно, изменишь только охранные инструкции. Деметрий сухо: — Это тоже геополитика. Ирис посмотрела на Челси. — Спаси меня. — Я и спасаю, дорогая. От твоей привычки делать великие открытия в одиночестве. — Я была с Гелцогом. — Кот не считается свидетелем. — Он будет оскорблён. — Пусть пишет жалобу Аро. Ирис тихо хихикнула. Но когда двери тренировочного зала открылись, смех сам собой стих. Потому что зал был не просто занят. Там были почти все. Аро, Маркус и Кайус стояли на верхней галерее, откуда обычно наблюдали за важными тренировками или показательными испытаниями. Рядом с Аро – Рената. Чуть ниже у стены – Джейн и Алек. Хайди, Корин, несколько старших стражей, ещё трое из личной охраны. Даже Сантьяго, который обычно относился к таким демонстрациям с ленивым скепсисом, стоял у колонны, скрестив руки на груди. Ирис остановилась. — Ой. Феликс тут же сказал: — Художественная пауза? Она повернула к нему круглые глаза. — Это не пауза. Это засада. Деметрий спокойно ответил: — Наблюдение. — Очень много наблюдения. Челси положила ладонь ей на спину. — Вчера ты показала дар, который делает недействительными половину привычных способов проверки реальности. Разумеется, все заинтересованы. Ирис сглотнула. — Все могли бы быть заинтересованы меньше. С верхней галереи Аро улыбнулся. — Mia cara, после вчерашнего это невозможно. Ты же не хотела лишить нас удовольствия восхищаться тобой при полном составе? Ирис смутилась, но – как и всегда теперь – не сжалась от восхищения. Наоборот, чуть засияла. — Я хотела лишить вас возможности лугаться полным составом. Кайус, стоявший рядом с Аро, сказал: — Поздно. При всех она тут же выпрямилась. — Да, господин Кайус. Его лицо осталось неподвижным. Но Ирис уже знала. Она увидела это в глазах. Он не любил титул. А она, ужасно-ужасно, иногда уже начинала получать удовольствие от того, что он не любил. Феликс тихо сказал Деметрию: — Она сейчас сама себе добавит ещё кругов. — Заслужит. — Согласен. Ирис услышала, но сделала вид, что нет. Почти успешно. Начали «штраф» с обычного. То есть с того, что Феликс гонял её по залу, Деметрий отрезал пути отхода, Челси наблюдала со стороны с видом женщины, которая одновременно переживает и гордится, а Афтон каждые несколько минут очень спокойно уточнял, где именно Ирис снова попыталась заменить технику милым хаосом. — Ниже, — сказал Деметрий. — Я уже ниже! — Нет. — Я скоро стану ковлом. Феликс, делая выпад, сказал: — Ковёр хотя бы не спорит. — Потому что его никто не учит выживать! Она ушла под его рукой, развернулась, создала иллюзорную копию себя, пахнущую абсолютно так же, как она сама, и сама скользнула влево. Феликс на долю секунды дёрнулся к копии. На долю секунды. Но для вампира это уже было слишком. Он резко остановился. Копия Ирис улыбнулась ему с лукавым сиянием. — Попался. Феликс медленно повернулся к настоящей. — Я тебя сейчас действительно потренирую. Ирис пискнула и бросилась прочь. На галерее Джейн улыбалась. — Запах работает слишком хорошо. Алек кивнул. — Если даже Феликс с его опытом на мгновение выбрал ложную цель… — Это катастрофа для охраны, — закончила Рената. Аро мягко, почти певуче сказал: — И чудо для нападения, cara mia. Кайус не улыбнулся. — Для обороны. Аро склонил голову. — Naturalmente. Для обороны. Маркус смотрел вниз на Ирис, которая в этот момент, уходя от Феликса, почти врезалась в собственную пахнущую копию и возмущённо сказала ей: — Не стой на пути! Копия синхронно возмутилась: — Я не стою! Феликс остановился. — Она спорит с самой собой. Деметрий сухо: — Это было вопросом времени. Ирис рассмеялась. И именно это – смех – окончательно сняло с неё первое напряжение. Потом началась настоящая проверка. — Покажи, что именно ты можешь сделать с запахом, — сказал Деметрий. Ирис уже стояла в центре зала, чуть растрёпанная, довольная и одновременно нервная от количества глаз. — Прямо сейчас? Феликс скрестил руки на груди. — Нет, через столетие. Конечно сейчас. Она показала ему язык. Кайус с галереи сказал: — Ирис. Она сразу убрала язык. — Да, господин. Аро тихо засмеялся. Кайус бросил на него взгляд. Ирис вздохнула и подняла ладони. Сначала вокруг неё возникли цветы. Не поле, не сад – скорее несколько отдельных островков запахов в воздухе. Лаванда у правой стены. Морская соль слева. Дым костра у колонны. Свежий хлеб – человеческий, невозможный, тёплый – возле Челси, отчего та удивлённо приподняла брови. Потом озон после грозы, мокрый камень, апельсиновая кожура, старый пергамент, машинное масло, мята. Каждый запах был отдельным. Чистым. Разным. И не имел источника. Ирис чуть улыбнулась, увидев лица стражей. — Я могу делать их вместе. Или отдельно. Можно пливязать к объекту, можно к месту, можно к движению. Например… Она щёлкнула пальцами. Над Феликсом появилась крошечная иллюзорная летучая мышь с драконьими крылышками. Феликс посмотрел вверх. Мышь пахла дымом, кожей и чем-то подозрительно похожим на жареный сахар. — Почему она пахнет десертом? — спросил он. Ирис смутилась. — Потому что я не знала, как пахнет боевая длаконо-мышь. Деметрий сказал: — Очевидно, не десертом. — А ты откуда знаешь? — Интуиция. — Моя художественная интуиция длугая. Феликс втянул воздух. — Мне нравится. — Видишь! Челси закрыла глаза. — Мы действительно обсуждаем аромат боевой драконо-мыши. Афтон мягко сказал: — Удачный день для Вольтерры. Аро на галерее выглядел так, будто ему подарили новый язык мира. — Magnifico. Ты не просто создаёшь аромат. Ты создаёшь смысл для каждого чувства. — Я пыталась, — Ирис чуть смутилась. — Если запах совсем случайный, вампилы могут не пове… поверить. Он должен соответствовать. — Или намеренно не соответствовать, — сказал Деметрий. Ирис повернулась к нему. — Чтобы сбить? — Да. Она оживилась. — О! Например, иллюзия вампила пахнет человеком? Феликс сразу сказал: — Нет. — Я просто плимер! — Отвратительный пример. Джейн с галереи заметила: — Полезный. Алек кивнул. — Очень. Кайус посмотрел на Ирис. — Всё подобное – только в тренировках и операциях. — Да, господин Кайус. Он снова услышал титул. Снова промолчал. Слишком много свидетелей. Ирис, кажется, это заметила. Золотые глаза на секунду блеснули шалостью. Феликс тихо пробормотал: — Она играет с огнём, стоя в керосине. Деметрий ответил: — Она делает это профессионально. Потом Джейн попросила показать «не красоту». Ирис сразу насторожилась. — Что значит не класоту? — Ты всё время делаешь красиво, — сказала Джейн. — Цветы, пчёлы, мыши с десертным запахом. Покажи что-то полезное в бою. — Я не очень люблю боевое. — Враги тоже могут не любить, когда их убивают. Это не меняет финал. Ирис вздохнула. — Жестокая. — Да. — Но маленькая. Джейн улыбнулась. — Осторожнее, Искра. Ирис улыбнулась в ответ – смущённо, но уже без прежнего страха. Потом повернулась к Феликсу. — Можно на тебе? Феликс подозрительно прищурился. — Почему всегда на мне? — Ты большой. Если получится на тебе, получится почти на всех. — Логика обидная, но крепкая. — И ты мне довеляешь. Он замолчал. Вот это уже было нечестно. Феликс громко вздохнул. — Ладно. Но если я врежусь в стену, ты сама объясняешь Кайусу. Ирис посмотрела на верхнюю галерею. Кайус был уже не просто внимателен. Он был опасно внимателен. — Я ничего не буду ломать, — сказала она быстро. — Это не та ловушка с плостланством. Я хочу показать длугое. — Что другое? Она чуть нахмурилась, сосредотачиваясь. — Не двигайся. — Ненавижу, когда ты так говоришь. — Холошо. Двигайся медленно. — Ещё хуже. Но он подчинился. Ирис подняла руку. В этот раз ничего не изменилось для всех остальных. Не появилось поле. Не вспыхнула тьма. Не возникли копии. Только Феликс вдруг остановился. Совсем. Его глаза оставались открытыми, но взгляд перестал фокусироваться. — Феликс? — сразу сказала Челси. Он медленно повернул голову на звук. — Я не вижу. В зале стало очень тихо. Ирис тут же шагнула ближе. — Только глаза. Я наложила темноту пелед зрачками. Ты слышишь? Чувствуешь запахи? Феликс втянул воздух. — Да. — Холошо. А тепель… Она сделала маленькое движение пальцами. Феликс резко повернул голову влево. — Что это? — Звук. Возле… ну… около балабанных пелепонок. — Барабанных перепонок, — машинально сказал Деметрий, но голос у него был уже совсем другой. — Да. Я так и сказала. Не в лазум. Не внутль. Просто маленькая иллюзия звука там, где ты его воспринимаешь. — Я слышу воду, — сказал Феликс. — Да. — Очень громко. — Можно тише. Шум для него, видимо, стал тише – потому что плечи Феликса чуть опустились. Ирис подняла вторую руку. — А тепель запах. Феликс резко оскалился. — Кровь. Все вампиры в зале напряглись одновременно. Ирис тут же сказала: — Не настоящая! Иллюзия. Перед нозд… носом. Не в комнате. Только для тебя. Феликс стоял неподвижно. Слепой. Слышал воду. Чувствовал кровь. И при этом все остальные видели, что ничего вокруг него не изменилось. Деметрий медленно произнёс: — Персональные слои. Ирис кивнула, забыв, что Феликс её не видит. — Да. Пелед глазами, около слуха, пелед носом. Я не тлогаю мозг. Не обхожу щит. Плосто… как если бы прямо там висела маленькая иллюзия. Каждый орган читает своё. Феликс сказал очень низко: — Сними. Ирис мгновенно сняла. Феликс моргнул. Потом ещё раз. Повернул голову к ней. Лицо у него было не злое. Слишком серьёзное для злости. — Пиккола. — Я не сделала больно? — Нет. — Плавда? — Правда. — Феликс… Он подошёл и положил огромную ладонь ей на макушку. — Ты понимаешь, что только что сделала? Ирис чуть смутилась. — Сенсорную… депли… депливацию? Деметрий поправил глухо: — Депривацию. — Да. Её. Алек с галереи спустился первым. Джейн следом. — Полная тьма, звук, ложный запах, — сказал Алек. — Если добавить отсутствие ориентации… — Можно вывести из боя почти любого, — закончила Джейн. Ирис сразу замотала головой. — Не любого. Сильный вампил всё лавно может двигаться. Слышать что-то сквозь звук, чувствовать виблации, махать руками, ломать всё вокруг… — Но он не видит, — сказал Деметрий. — Не слышит нормально. Не доверяет запаху. И не знает, что из ощущений настоящее. Челси медленно выдохнула. — Моё солнце… Ирис повернулась к ней виновато. — Это плохо? Челси подошла и взяла её лицо в ладони. — Это страшно, дорогая. А не плохо. Ирис моргнула. — Стлашно? — Очень. Аро спустился с галереи, и с каждым шагом его лицо становилось всё более сияющим. — Stupefacente, — произнёс он почти благоговейно. — Cara mia, ты только что показала нам не иллюзию. Ты показала контроль поля восприятия. Не разум. Не эмоции. Не боль. Реальность у самого входа в чувства. Ирис смутилась сильнее. — Я просто думала… если запах можно наложить, то почему нельзя очень близко? Не там, в комнате, а совсем пелед носом. И звук так же. А темноту я уже делала тогда, с лумынами, только пелед глазами. И потом подумала, что вместе это… — Оружие, — сказал Кайус. Он спустился последним. Ирис сразу выпрямилась. — Защита, господин Кайус. — Оружие, — повторил он. — И защита. Она опустила взгляд. — Да. Он остановился перед ней. Не коснулся. При всех. Но весь зал понял, что он хочет. — На скольких? — спросил Деметрий. Ирис повернулась к нему. — Что? — На скольких вампиров одновременно ты можешь так воздействовать? — И сколько держится? — добавил Алек. Ирис чуть нахмурилась. — В смысле на сколько? Деметрий замер. Феликс медленно повернул к ней голову. — В смысле – как долго и сколько целей. Ирис моргнула. — Мне же не нужно контлолиловать иллюзии после создания. Наложить такую иллюзию ничем не отличается от того, чтобы создать хол поющих летающих медузок, как у меня в покоях. Кстати, — она хихикнула, — Они у меня тепель пахнут каждая по-лазному. Никто не улыбнулся. Ирис продолжила уже чуть тише, не понимая, почему напряжение так быстро растёт: — А делжаться может в теолии бесконечность, пока я сама не захочу её снять. Я ведь плосто накладываю её на вампила, и иллюзия выполняет свою плогламму сама, мне не надо её делжа… Она замолчала. Оглядела их лица. Аро – в чистом, почти экстатическом восторге. Кайус – в холодном ужасе, спрятанном под властью. Маркус – внимательный, внезапно слишком живой. Деметрий – пересчитывающий всю тактику клана с нуля. Феликс – выглядящий так, будто хотел одновременно гордиться и запереть её в сундук. Челси – с лицом матери, которая только что поняла, что её девочка научилась не просто играть с огнём, а делать огонь невидимым. Алек и Джейн – остро заинтересованные, почти голодные к применению. Рената – абсолютно собранная и очень, очень встревоженная. Ирис маленько сжалась. — Ой. А почему вы на меня так смотлите? Феликс сказал первым: — Потому что ты только что между делом объяснила, что можешь навесить на вампира слепоту, шум и ложный запах на бесконечность и пойти пить чай. — Я не пью чай. — Ирис. — Ну… да. Но снять же можно. Деметрий глухо: — Если ты захочешь. — Или если я заложу слам… самоснятие. Через час. Или после касания. Или после команды. Или если вампил выйдет из комнаты. Или если я сделаю условие. Алек медленно сказал: — Условные программы. — Ну да. Как в калтинах. Если постучать – отзовусь. Если попросить – покажет запись. Если коснуться – исчезнет. Это же то же самое. Джейн улыбнулась так, что нескольким стражам у стены явно стало неуютно. — Нет, Искра. Это не то же самое. Ирис посмотрела на неё. — Почему? — Потому что картина показывает. А это лишает врага мира. В зале снова стало тихо. Ирис опустила глаза. — Я не хотела звучать стлашно. Кайус наконец коснулся её. Не лица. Не волос. Взял за руку. Собственнически, при всех, не оставляя никому права забыть, что стоящая в центре этого кошмара девочка – его. — Ты не звучишь страшно, — сказал он. — Ты такая и есть. Ирис вздрогнула. Он сжал её пальцы. — И это не делает тебя меньше нашим светом. Она подняла глаза. Вот это было важно. Слишком важно. Потому что Ирис могла вынести восхищение. Могла смущённо сиять от «чудо» и «сокровище». Могла даже терпеть, когда Феликс называл её катастрофой. Но страх в их глазах – настоящий, стратегический, древний – мог ранить. Кайус увидел. И закрыл. — Это делает тебя тем, что придётся охранять ещё лучше, — добавил он. Ирис тихо выдохнула. — Ещё лучше? Кай… господин Кайус, лучше уже некуда. Феликс тут же сказал: — Ошибаешься. Деметрий: — Всегда есть куда. Челси: — Я уже придумала три изменения. Рената: — Пять. Аро сияюще: — Io, по меньшей мере семь. Ирис закрыла лицо свободной рукой. — Я сама себе вырыла яму. Кайус наклонился ближе. — Нет. Ты построила башню. Теперь мы поставим вокруг стены. — Очень вольтулийское утешение. — Правдивое. Она выглянула между пальцами. — Ты злишься? — Да. — Сильно? — Да. — Потому что я тлениловалась одна? — Да. — И потому что это опасно? — Да. — И потому что теперь меня опять захотят укласть все, кто узнает? — Они не узнают. Она помолчала. — Но если узнают? Кайус посмотрел на неё так, что даже Ирис стало чуть страшно. — Тогда не успеют захотеть второй раз. Она спряталась в его плечо прямо при всех. И никто не сказал ни слова. Даже Аро. Дальше начались проверки. Потому что Вольтури могли быть шокированы, восхищены, переполнены собственнической тревогой – но они всё равно были Вольтури. Любое чудо следовало измерить, описать, встроить в структуру власти и придумать, кого им убивать. Алек вызвался вторым. — На мне. Ирис тут же нахмурилась. — Ты уверен? — Да. — Я могу сделать мягче. — Не надо. — Алек… Джейн, стоявшая рядом, сказала: — Делай как на Феликсе. Если ему не понравится, я буду смеяться. Алек посмотрел на сестру. — Благодарю. Ирис осторожно наложила слои. Алек замер. — Вижу темноту. Слышу… колокола? — Прости, я подумала, что вода уже была. — Запах? — Лаванда. — Почему лаванда? — Чтобы не было неприятно. Джейн фыркнула. — Она обезвреживает сенсорную депривацию уютом. — Я не хочу мучить! Алек медленно поднял руку и сделал шаг вперёд. Потом ещё. — Я знаю, где стоял. — Да. — Но если бы место поменялось… Ирис поняла. И тут же создала для всех остальных обычную иллюзию смещения пола – не для Алека, он и так был в своей тьме, а вокруг него, чтобы наблюдатели видели: он идёт прямо к свободному пространству, но сам ощущает только пустоту чувств. С Алека она сняла быстро. Он открыл глаза. Выглядел не напуганным. Восхищённым. — Даже мой дар не так ощущается изнутри. Ирис удивилась. — Плавда? — Я забираю восприятие. Ты заменяешь вход. Джейн сказала: — И можешь оставить замену без себя. Рената тихо: — Это значит, что цель можно вывести из строя заранее. Деметрий добавил: — Или заставить раскрыть позицию. Феликс: — Или оставить охранять пустую стену, думая, что он видит коридор. Ирис всё больше хмурилась. — Вы все так быстло плидумываете ужасное. Челси ласково сказала: — Дорогая, ты подарила ужасному клану ужасно полезную возможность. — Но я холошая. Феликс положил руку ей на макушку. — Самая хорошая. Джейн улыбнулась: — И самая страшная маленькая искра в этом зале. Ирис смутилась до сияния. — Это звучит класиво. — Это должно звучать как предупреждение. — Всё лавно класиво. Кульминацией стало испытание на нескольких стражах. Не полностью. Кайус не позволил. — Трое, — сказал он. Аро приподнял бровь. — Caro, нам нужно знать предел. — Трое. — Но… — Трое, Аро. И голос был таким, что даже Аро на секунду перестал улыбаться. Потом мягко склонил голову. — Naturalmente. Выбрали троих опытных стражей. Не самых молодых, не самых нервных, не тех, кто мог сорваться, почувствовав ложную кровь. Ирис сама настояла, чтобы запахи были нейтральными. — Никакой крови, — сказала она твёрдо. — Только тьма, низкий шум и что-то… например, мокрый камень. Феликс буркнул: — Романтично. — Безопасно. Она наложила по очереди. Сначала на первого. Тьма. Шум. Запах. Потом на второго. Потом на третьего. Каждый раз – несколько секунд концентрации. Не больше. После наложения она уже не поддерживала ничего. Просто переходила к следующему. Трое стражей стояли в центре зала, полностью лишённые нормальной ориентации, окружённые миром, которого остальные не видели. Ирис отступила. Иллюзии продолжали работать. Она сложила руки перед собой и очень тихо сказала: — Вот. Деметрий выглядел так, будто внутри него переписываются карты всех возможных преследований. — Ты можешь накапливать. — Навелное. — То есть ограничение не в поддержании, а в создании. — Да. И в сложности. Если всем одинаковое – площе. Если каждому свой звук, запах, темнота, условия снятия – дольше. Если ещё подстраивать сюжет, как тогда с Феликсом, то это уже индивидуально и сложно. Но вот так… — она посмотрела на трёх стражей. — Это плосто. Феликс повторил глухо: — Просто. Челси закрыла глаза. Афтон тихо сказал: — Вот это слово, кажется, всех и убило. Аро почти шептал: — Una meraviglia. Ирис посмотрела на него. — Что? — Чудо, cara. Я сказал – чудо. Она смутилась и улыбнулась. — Спасибо, сеньол Ало. Кайус смотрел на троих стражей. Потом на Ирис. Потом снова на стражей. В его лице было слишком многое сразу: страх, гордость, ярость, собственническое восхищение, которое почти невозможно было отличить от желания спрятать её от всех глаз. Он подошёл к ней со спины и положил руку ей на плечо. При всех. Ирис тут же чуть отклонилась назад, опираясь на него – маленькое, доверчивое движение, будто его присутствие было не давлением, а ответом. — Сними, — сказал он. Она сняла. Трое стражей одновременно моргнули, напряглись, восстановили ориентацию и склонили головы. Один из них, самый старший, сказал: — Господа… это было абсолютно. Одно слово. Но все поняли. Абсолютно. Без щели. Без возможности доверять глазам, слуху, запаху. Даже если тело оставалось сильным, даже если разум работал, мир становился недостоверным. А Ирис стояла рядом с Кайусом, маленькая, рыжая, смущённая, и выглядела так, будто хотела спросить, можно ли теперь вернуть поющих медузок.***
После проверки зал ещё долго не расходился. Аро хотел обсуждать. Рената хотела протоколы. Деметрий хотел повторить с вариантами шума. Джейн хотела попробовать боевую версию. Феликс хотел взять Ирис под мышку и унести в комнату, где она не сможет делать революцию чувств без предупреждения. Челси хотела то же самое, только красиво. Афтон хотел, чтобы Челси получила желаемое, потому что это почти всегда было разумно. Кайус хотел увести Ирис к себе. И закрыть дверь. И ещё одну. И мир. В итоге первым заговорил Маркус. — Достаточно на сегодня. Три слова. И почему-то именно они сработали. Аро обернулся к брату, посмотрел на него, потом кивнул. — Да. Пожалуй, нашему чуду нужно время, чтобы не придумать ещё что-нибудь за ближайшие пять минут. Ирис возмущённо: — Сеньол Ало! — Я говорю с восхищением, tesoro. — У вас всё с восхищением звучит как ловушка. — Опыт, cara. Кайус взял Ирис за руку. — Пойдём. Она посмотрела на квартет. Феликс сразу сказал: — Мы тоже идём. — Куда? — Тебя ругать. Ирис застонала. — Опять? Челси подошла с другой стороны. — Да, моё солнце. А потом кормить восхищением, потому что ты заслужила оба процесса. — Это очень странное воспитание. Афтон улыбнулся. — Эффективное. Деметрий добавил: — Сначала ругать за метод. Потом анализировать результат. Потом менять охрану. — А потом? — спросила Ирис с надеждой. Феликс буркнул: — Потом медузки. Она тут же просияла. — С запахами? — Если не революционными. — Они пахнут малмеладом, глозой и моклой луной. Деметрий закрыл глаза. — Мокрой луной. Челси вздохнула: — Я даже не хочу знать. Аро с галереи сказал: — А я хочу, mia cara. Позже покажешь. Кайус холодно: — Позже. Ирис хихикнула. Её уводили из зала почти всем составом. Штрафная тренировка закончилась тем, что Вольтури получили новое оружие, новую проблему, новую причину никому не доверять и новую грань ужасающего дара девочки, которая всё ещё называла свою сенсорную ловушку «плосто маленькой иллюзией». У выхода Ирис вдруг обернулась к залу. — А можно я скажу? Феликс насторожился. — Что? Она смущённо улыбнулась. — Я плавда останусь навсегда. Даже если вы будете тепель тлогать каждую меня в колидоле. Феликс замер. Деметрий тоже. Челси улыбнулась первой – опасно мягко. — Особенно если будем. Ирис засмеялась. Кайус наклонился к её уху и тихо, так, чтобы слышала только она, сказал: — Настоящую я узнаю. Она подняла глаза. — Как? Он провёл большим пальцем по её запястью. — Она всегда тянется ко мне. Ирис вспыхнула. — Кай… — Не при всех, — с усмешкойнапомнил он. Она оглянулась на зал, на свидетелей, на Аро, который, конечно, всё равно видел слишком много, на Маркуса, у которого в глазах была едва заметная улыбка, на свой квартет, который делал вид, что не слушает. И шепнула очень официально: — Да, господин Кайус. Он тихо зарычал. Ирис захихикала и спряталась за Челси. Феликс сказал: — Всё. Точно внеплановая тренировка. — Но я уже была на штлафной! — Это будет за издевательство над господином. — Феликс! Деметрий сухо добавил: — И за медузок с мокрой луной. — Они класивые! Челси повела её дальше, не переставая улыбаться. А позади, в тренировочном зале, ещё несколько секунд держался иллюзорный запах лаванды, мокрого камня и чего-то невозможного – золотого ириса, который пах солнечным светом. Вольтури привыкали к новой реальности. Точнее, к тому, что реальность теперь иногда пахла так, как Ирис решила.
