Ирис.Солнце Вольтерры

      Вечер игры начался с проводов.       С очень большого количества проводов.       По крайней мере, так показалось Феликсу, который стоял посреди комнаты Ирис с видом древнего воина, попавшего в логово техномага.       — Пиккола, — сказал он через пять минут наблюдения. — Это точно развлечение, а не подготовка к запуску спутника?       Ирис сидела на полу перед телевизором, окружённая кабелями, коробками, контроллерами, дисками, упаковками и маленьким облаком собственного восторга.       — Это плосто плойка.       Деметрий стоял рядом и смотрел на систему подключения с куда более глубоким интересом, чем хотел признавать.       — “Просто” – неточное слово.       — Деметли, это не тлениловочный плотокол.       — Уже почти.       Афтон мягко поднял один кабель.       — Этот куда?       Ирис посмотрела.       — В телевизол. Только не этот телевизол, а вот в тот вход. Нет, левее. Нет, не тот левый, длугой левый. Да!       Феликс скрестил руки.       — У техники слишком много отверстий.       — Феликс!       — Что? Это объективно.       Челси сидела в кресле и наблюдала за происходящим с выражением женщины, которая за свою долгую жизнь видела войны, дворцовые интриги, падение домов, переход власти, но всё равно не была готова к тому, что её дочь будет радостно ползать по ковру с кабелем HDMI в зубах.       — Ирис, дорогая, — сказала она мягко. — Может быть, стоит позвать кого-нибудь из слуг помочь?       Ирис резко вынырнула из-за тумбы.       — Нет! Я сама умею. Я в человеческой жизни подключала и плоектор, и колонки, и микше… микшел… в общем, штуку для звука, когда все остальные стояли и говолили “что-то не лаботает”.       Деметрий сухо сказал:       — Твоё резюме впечатляет.       — Спасибо.       Феликс взял один из контроллеров.       Очень осторожно.       Как хрупкий череп маленького животного.       — Это джойстик?       — Да.       — Он слишком лёгкий.       — Поэтому мы купили двадцать.       — Я ещё ничего не сломал.       Деметрий, не глядя:       — Вечер только начался.       Феликс повернул к нему голову.       — Ты слишком уверен в моём провале.       — Я уверен в сочетании вампирской силы, эмоционального вовлечения и пластика.       Ирис высунулась из-за телевизора:       — Вот! Видишь, я была плава.       Феликс посмотрел на контроллер.       Потом очень аккуратно положил его на подушку.       — Пусть первым сломает кто-нибудь другой.       Челси улыбнулась.       — Звучит почти мудро.       Ирис наконец нажала кнопку.       Консоль мягко загорелась.       На экране появился стартовый интерфейс.       Она застыла, как художник перед ожившей картиной.       — Работает!       Афтон хлопнул тихо.       — Поздравляю.       Феликс сказал:       — Это был сложный бой.       — С техникой, — добавил Деметрий.       — Очень длевний вампирский враг, — хихикнула Ирис.       Деметрий посмотрел на экран.       — Что теперь?       Ирис потянулась к стопке дисков.       — Теперь выбилаем, кто будет иглать пелвым.       Феликс мгновенно сел прямее.       — Я готов.       — Нет.       — Почему?       — Потому что ты начнёшь с того, где можно длаться, и сломаешь джойстик за тли минуты.       — Клевета.       Деметрий тихо:       — Прогноз.       Феликс ткнул в него пальцем.       — Сегодня ты особенно противный.       — Сегодня я особенно точен.       Ирис достала один диск.       На коробке была сине-серая обложка, человеческое лицо, холодный свет, слово Detroit.       Она повернулась к Деметрию.       — Ты.       Он моргнул.       — Я?       — Да. Я для каждого выблала иглу, но хочу, чтобы ты был пелвым.       Феликс возмутился:       — Почему он?       — Потому что эта игла тлебует больше читать, искать и думать, чем уплавлять джойстиком. Поэтому поможет втянуться. Там не надо слазy бежать, бить и падать с клыши.       Феликс прищурился.       — Почему ты посмотрела на меня?       — Просто так.       — Ложь.       — Да.       Деметрий взял коробку.       Посмотрел на неё очень внимательно.       — Сюжетная игра.       — Да. Там выболы. Очень много выболов. И последствия.       — Насколько серьёзные?       Ирис улыбнулась.       — Иногда кто-то умилает, если ты невнимательный.       Феликс оживился.       — Уже лучше.       Челси посмотрела на коробку.       — О чём она?       Ирис задумалась.       — О том, что люди сделали андлоидов. Очень похожих на людей. Они служат, работают, ухаживают, убирают, воспитывают детей, расследуют, делают всё. А потом некотолые начинают… чувствовать. Или понимать себя. Или ломать плограмму. И надо решать, что с этим делать.       Афтон тихо сказал:       — Неожиданно серьёзно.       — Да. Она класивая и больная. Я сама плакала, когда плоходила. Ну, человеком. Потом, когда уже вампилом, тоже почти.       Феликс нахмурился.       — Это развлечение?       — Очень холошее.       Деметрий всё ещё смотрел на коробку.       — Ты проходила?       — Да.       — Успешно?       Ирис смутилась.       — Я читтелила.       — Что?       — Ну… пользовалась гайдами.       Деметрий поднял взгляд.       Медленно.       Так, будто она призналась не в геймерском грехе, а в саботаже архивов Вольтерры.       — Ты заранее смотрела оптимальные решения?       — Иногда.       — И результаты?       — Да.       — И всё равно называешь это прохождением?       Ирис вспыхнула.       — Я хотела, чтобы все выжили!       Феликс расхохотался.       — Деметрий, ты её оскорбил по-настоящему.       — Она призналась в нарушении чистоты выбора.       — Это был мой выбол – использовать гайд.       — Спорно.       Челси мягко спросила:       — А ему ты будешь подсказывать?       Ирис повернулась к Деметрию.       Глаза стали шаловливыми.       — Нет.       Деметрий замер.       — Совсем?       — Совсем.       — Даже если я иду к плохому исходу?       — Даже тогда.       — Почему?       — Потому что это смысл иглы. Нужно самому.       Феликс радостно хлопнул ладонью по ковру.       — Вот теперь интересно.       Афтон улыбнулся.       — Деметрий против человеческой интерактивной судьбы.       Деметрий взял контроллер.       Аккуратно.       Почти благоговейно.       — Объясняй управление.       Ирис просияла.       — С удовольствием.       Первые десять минут ушли на то, чтобы Деметрий научился не относиться к контроллеру как к дипломатическому документу.       Он нажимал кнопки очень точно.       Слишком точно.       Ирис несколько раз мягко сказала:       — Деметли, не надо так аккулатно, он не умлёт.       Феликс с интересом:       — А если я?       — У тебя умлёт.       Деметрий быстро понял основные принципы: обзор, взаимодействие, выбор реплик, поиск улик, быстрые реакции. Когда игра дала первую сцену расследования, он мгновенно изменился.       Вот теперь стало понятно, почему Ирис выбрала его первым.       Экран для него перестал быть «человеческой картинкой».       Он стал местом анализа.       Деметрий читал каждую подсказку, рассматривал каждый предмет, проверял углы, возвращался к деталям, которые Феликс уже считал очевидными.       — Ты уже понял, что случилось, — сказал Феликс через десять минут. — Иди дальше.       — Нет.       — Почему?       — Я не собрал все данные.       — Ты вампир, а не бухгалтер.       — В данном случае нет разницы.       Ирис сидела рядом на подушке, почти кусая край рукава от восторга.       — Смотли, мама Челси, он идеально иглает.       Челси улыбнулась.       — Он просто ведёт расследование в привычной манере.       — Это и идеально.       Афтон, устроившийся ближе к креслу Челси, тихо сказал:       — Ему нравится.       — Не мешай, — сказал Деметрий, не отрывая взгляда от экрана.       Феликс тут же победно ткнул в него пальцем.       — Нравится.       — Феликс.       — Ты сказал “не мешай” голосом “я занят важной миссией”.       — Я занят важной миссией.       Ирис радостно пискнула.       Когда первая сцена закончилась успешно, Деметрий не улыбнулся.       Но выдохнул по привычке.       Ирис увидела.       Все увидели.       Феликс сказал:       — Один андроид спасён?       — Ребёнок спасён, — поправил Деметрий.       — И андроид?       — Он упал.       — Значит, плохой исход?       Деметрий посмотрел на Ирис.       Она улыбнулась невинно.       — Я не подсказываю.       Он прищурился.       — Ты знаешь, можно было иначе.       — Навелное.       — И молчишь.       — Да.       — Жестоко.       — Добло пожаловать в видеоиглы.       Потом появилась Кара.       Челси, которая до этого наблюдала спокойно, почти сразу стала внимательнее.       Дом.       Девочка.       Отец.       Андроид, который должен выполнять приказы.       Ирис притихла.       Феликс тоже.       Деметрий сначала играл как аналитик: осмотреть комнату, выполнить задачи, собрать информацию. Потом сцена начала темнеть, не визуально даже – смыслом.       Челси положила иглу на ткань и больше к платью не возвращалась.       — Ей нужно забрать ребёнка, — сказала она.       Деметрий не ответил.       Он уже понял.       — Нельзя оставлять.       Феликс глухо:       — Убить отца.       Ирис шепнула:       — Феликс.       — Что?       — Игра.       — И что?       — Не всегда можно так.       — Плохая игра.       Деметрий нажимал кнопки спокойно, но по тому, как он держал контроллер, Ирис поняла: вот сейчас двадцать джойстиков были правильным решением.       Он не стал ждать.       Когда игра наконец дала возможность нарушить приказ, Деметрий сделал это мгновенно.       Без колебания.       Челси очень тихо сказала:       — Хорошо.       Афтон посмотрел на неё.       Феликс наклонился ближе к экрану.       — Беги.       — Он их догонит, — сказал Деметрий.       — Тогда быстрее.       — Я управляю максимально быстро.       — Недостаточно.       — Возьми второй контроллер и помоги морально.       Ирис прыснула.       Феликс не отрывался от экрана:       — Кара, быстрее.       Челси:       — Феликс, она тебя не слышит.       — Пусть слышит.       Ирис сидела очень тихо.       Она помнила эту сцену.       Помнила, как проходила её в первый раз человеком, с пальцами, сжатыми на контроллере до боли. Помнила своё почти детское отчаянное: нет, нет, не туда, беги. И теперь смотрела, как Деметрий – холодный, точный Деметрий – без единого вопроса выбрал нарушить программу ради девочки.       Когда Кара и Алиса вырвались, Челси медленно откинулась на спинку кресла.       — Этот сюжет я буду смотреть внимательно.       — Я знала, — тихо сказала Ирис.       Челси посмотрела на неё.       — Поэтому выбрала для Деметрия?       — Для всех.       Маркус задел их иначе.       Сначала спокойно.       Старый художник, дом, забота, искусство. Андроид, который не просто обслуживает, а учится смотреть. Ирис, разумеется, сразу влюбилась в сцену с картинами снова, хотя уже проходила.       — Вот это мне нлавится, — сказала она. — Когда ему позволяют создать, а не только выполнить.       Афтон смотрел внимательно.       — Искусство как первый язык свободы.       Ирис кивнула.       — Да.       Феликс зевнул было, но потом сюжет быстро показал, что никакой спокойной линии не будет.       Когда ситуация в доме изменилась, а Маркус оказался между приказом и несправедливостью, Феликс снова сказал:       — Ударить.       Деметрий не ответил.       Смотрел.       Внимательно.       Он выбирал осторожнее, чем Феликс хотел бы, но не пассивно. Не как игрок, ищущий «идеальный результат», а как стратег, который понимает: каждое действие создаёт репутацию, будущую реакцию, ветку.       Ирис заметила это почти сразу.       — Ты уже иглаешь не сцену, а всю систему.       — Конечно.       — Я знала, что тебе зайдёт.       — Зайдёт?       — Понлавится.       — Термин странный.       — Зато милый.       Когда Маркус оказался на свалке, в комнате стало совсем тихо.       Феликс перестал комментировать.       Челси смотрела без улыбки.       Афтон наклонил голову.       Деметрий впервые очень медленно сказал:       — Неприятно.       Ирис тихо:       — Да.       Андроиды как сломанные вещи.       Тела, детали, руки, лица, голоса, которые всё ещё просят, ещё существуют, но уже выброшены.       Челси вдруг сказала:       — Вот почему она не хотела, чтобы Джейн и Алека называли инструментами.       Ирис повернулась к ней.       Челси не смотрела на неё. Только на экран.       — Вещь – это то, что можно выбросить, когда она неудобна.       Афтон тихо добавил:       — Или разобрать на части.       Феликс зарычал.       Совсем тихо.       Не на игру.       На память.       Ирис потянулась и коснулась его руки.       Он накрыл её ладонь своей.       Сильно.       Но осторожно.       Деметрий продолжил играть.       И когда Маркус поднялся, собрал себя заново и пошёл дальше, Феликс вдруг сказал:       — Хороший.       Ирис посмотрела на него с улыбкой.       — Маркус?       — Да. Выбрался.       — Он ещё много чего сделает.       Деметрий сразу:       — Не подсказывай.       — Я молчу.       — Ты сказала интонацией.       — Нельзя запретить интонацию.       — Можно попытаться.       — Деметли.       — Играем дальше.       Они играли час.       Потом два.       Потом пять.       Сон никому не был нужен.       Глаза не уставали.       Контроллер пока выжил.       Феликс, к собственному удивлению, не скучал ни секунды. Он ворчал, угрожал экранным людям, требовал «ударить уже наконец», спорил с выборами Деметрия, но не отходил.       Челси всё глубже втягивалась в линию Кары и Алисы. Иногда она говорила очень мягко, но так, что становилось ясно: если бы тот отец, тот охотник, тот любой человек, угрожающий им, оказался в комнате, он бы не вышел.       Афтон наблюдал за всеми сразу – за игрой, за реакциями, за тем, как Ирис иногда замирает на знакомых сценах, ожидая, какой выбор сделает Деметрий.       А Деметрий…       Деметрий играл так, будто от его решений действительно зависела дипломатическая судьба новой расы.       Он читал всё.       Каждый журнал.       Каждый документ.       Каждую найденную записку.       Каждый показатель общественного мнения.       Каждую связь между персонажами.       Феликс один раз взвыл:       — Деметрий, это статья внутри игры, а не договор с кланом!       — Информация формирует контекст.       — Она про экономику андроидов!       — Именно.       Ирис сияла.       — Я знала, что он будет читать всё.       Челси улыбнулась.       — Ты выбрала идеальную первую игру.       — Да.       Деметрий сухо:       — Хвалить после прохождения.       — То есть тебе важно успешно пройти?       — Конечно.       — Но я не подсказываю.       Он бросил на неё взгляд.       — Я заметил.       — Ты злишься?       — Нет.       — Ты злишься интересно.       — Я думаю.       — Это у тебя почти одно и то же.       Феликс расхохотался.       Коннор стал отдельной проблемой.       Деметрий с ним совпал слишком сильно.       Расследование, допросы, реконструкция, выбор между приказом и собственным пониманием.       Ирис видела, как постепенно меняется его лицо.       Сначала он играл Коннора как инструмент.       Эффективно.       Холодно.       Так, как будто именно эта линия ему понятнее всего.       Найти, проанализировать, поймать.       Но потом появились маленькие сдвиги.       Не драматичные.       Не сразу.       Отношение напарника-человека.       Моменты, где можно быть просто машиной – или чуть больше.       Сцены, где игра спрашивала не напрямую: ты выполнишь задачу или увидишь того, кто перед тобой?       Феликс, конечно, симпатизировал напарнику почти сразу.       — Этот человек нормальный.       Ирис удивлённо повернулась.       — Хэнк?       — Да. Грубый, злой, но нормальный.       Деметрий сухо:       — У него проблемы с алкоголем и дисциплиной.       — Но он не идиот.       — Спорно.       — Деметрий, он тебе нравится.       — Он мешает расследованию.       — Значит, нравится.       Ирис захихикала.       Когда выборы Коннора начали влиять на его отношения с Хэнком, Деметрий замолчал совсем.       Он перестал выбирать самые жёсткие варианты автоматически.       Начал думать дольше.       Феликс заметил.       — Ты становишься мягче.       — Я оптимизирую доверие напарника.       — Мягче.       — Функционально мягче, — вмешалась Ирис.       Деметрий посмотрел на неё.       — Не помогай.       — Я очень помогаю.       Афтон тихо:       — Функциональная мягкость – хорошее название для половины этой комнаты.       Феликс:       — Не для меня.       Челси:       — Особенно для тебя.       Феликс возмутился.       Но голову Ирис на плечо потом всё равно положил.       Когда линии начали сходиться, в комнате стало уже не просто интересно.       Стало важно.       Деметрий выбрал для Маркуса путь, который Ирис ожидала и не ожидала одновременно: демонстрации, речь, символы, попытка удержать протест мирным.       Феликс страдал.       — Они их убивают, а он стоит с плакатом.       — Это не плакат, — сказала Ирис.       — Неважно.       — Феликс, если Маркус начнёт войну, погибнут тысячи.       — Если не начнёт, погибнут его.       Деметрий тихо сказал:       — Это не бой. Это легитимность.       Феликс повернулся.       — Что?       — Он не просто выживает. Он создаёт субъектность для всей группы. Насилие может дать быстрый эффект, но ухудшит внешнее восприятие, если не подготовлено.       Ирис почти хлопала от восторга.       — Деметли, ты сейчас звучишь как очень стлашный политолог.       — Спасибо.       — Это был комплимент.       — Я понял.       Челси задумчиво сказала:       — Аро бы выбрал иначе.       Феликс:       — А Кайус сжёг бы город.       — Кай сначала бы оценил диспозицию, — возразил Деметрий.       Ирис посмотрела на него.       — А потом?       — Сжёг бы точечно.       Афтон рассмеялся.       В линии Кары Деметрий был осторожен до боли.       Он избегал рисков, собирал ресурсы, выбирал доверять не сразу, но когда доверял – уже шёл до конца. Челси несколько раз хотела подсказать, но удержалась.       Ирис это видела.       — Мама Челси, ты тоже проходишь, только молча.       — Конечно.       — Ты бы читтелила?       — Да.       Деметрий не отрываясь от экрана:       — Наконец честность.       Челси спокойно:       — Я бы пользовалась всеми доступными средствами, чтобы девочка выжила.       Феликс:       — Вот. Нормальный подход.       Ирис смущённо:       — Я так же.       Деметрий:       — Вы все нарушаете чистоту выбора.       Афтон мягко:       — А ты сейчас сохраняешь чистоту выбора или пытаешься добиться лучшего исхода без подсказок?       Деметрий помолчал.       — Оба варианта совместимы.       Феликс:       — То есть читтеришь мозгом.       — Это называется думать.       Самые тяжёлые моменты пришли ближе к концу.       Игра уже давно перестала быть для них просто «видеоигрой».       Ирис не ошиблась: эта история требовала читать, искать и думать.       Но ещё она требовала решать, кто считается живым.       Для Вольтури это оказалось куда более неприятным вопросом, чем все ожидали.       Андроиды не были людьми.       Но были ли они вещами?       Сначала можно было сказать: запрограммированы, созданы, куплены.       Потом – нет.       Не после Кары с Алиcой.       Не после Маркуса.       Не после Коннора, который всё больше походил на кого-то, кто выбирает себя изнутри приказа.       Джейн и Алек, если бы были здесь, наверняка сказали бы что-то острое про инструменты и хозяев.       Ирис подумала об этом, но не сказала.       Челси сказала за неё:       — Удобно называть существ вещами, пока они молчат.       Афтон кивнул.       — А когда они говорят, приходится решать, слышишь ли ты.       Деметрий выбрал для Коннора не остаться машиной.       Он сделал это почти без паузы.       Ирис замерла.       Феликс посмотрел на него.       — Быстро.       Деметрий держал контроллер очень ровно.       — К этому моменту данных было достаточно.       Ирис тихо спросила:       — И всё?       Он посмотрел на неё.       — Нет.       Она улыбнулась.       — Вот.       Он отвернулся к экрану.       — Не комментируй.       — Не буду.       — Уже прокомментировала.       — Да.       К финалу все сидели ближе к экрану, чем в начале.       Даже Челси пересела на ковёр.       Феликс больше не делал вид, что не переживает.       Деметрий был собран так, будто вёл реальную операцию.       Ирис обняла подушку и иногда утыкалась в неё лицом, потому что не подсказывать оказалось почти физически трудно.       — Можно я хотя бы пискну, если очень плохой выбол? — спросила она один раз.       — Нет, — сказал Деметрий.       — Тихонечко?       — Нет.       — Мама Челси…       — Я на его стороне.       Ирис ахнула.       — Пледательство.       Челси:       — Ради чистоты выбора.       Феликс:       — Вот теперь все стали Деметрием. Ужас.       Они прошли всю игру сразу.       Это действительно было удобно, когда никому не нужно спать, глаза не устают, а вампирская память позволяет держать в голове все последствия решений без заметок.       Хотя Ирис всё равно делала заметки.       Не для Деметрия.       Для себя.       «Деметли выблал осторожное сочувствие до того, как сам это понял».       «Феликс хочет убить каждого плохого отца в игре».       «Мама Челси молча удочерила Кару и Алису».       «Папа Афтон улыбается, когда кто-то получает второй шанс».       «Деметли не читтелил, но его мозг – это гайд».       Финал получился хорошим.       Не идеальным в стерильном смысле.       Некоторые моменты были слишком близко к потере. Несколько раз Феликс почти сломал подушку. Один раз контроллер жалобно скрипнул, и Ирис тут же отобрала его у Деметрия на три секунды, проверила, погладила и вернула.       — Он жив.       — Это техника, — сказал Деметрий.       — Сегодня все живые.       — В этой комнате – возможно.       Но ключевые свои выжили.       Коннор выбрал себя.       Маркус удержал надежду.       Кара и Алиса дошли.       Когда финальные сцены закончились и на экране пошли титры, никто не сказал ничего сразу.       Музыка играла тихо.       Ирис сидела, поджав ноги, и смотрела на Деметрия.       Он всё ещё держал контроллер.       Не отпускал.       Феликс первым нарушил тишину:       — Хорошая игра.       Ирис повернулась к нему.       — Плавда?       — Да. Хотя слишком мало возможностей просто убить плохих людей.       Челси мягко:       — Это не недостаток. Это жанр.       — Спорное утверждение.       Афтон посмотрел на Деметрия.       — Ну?       Деметрий медленно положил контроллер на подушку.       Целый.       Что уже было достижением.       — Игра построена грамотно. Система последствий достаточно прозрачна, чтобы позволить анализ, но не настолько, чтобы убрать напряжение. Персонажи функционально различаются. Три линии дополняют центральный вопрос с разных сторон.       Феликс застонал.       — Деметрий, скажи по-человечески.       Деметрий посмотрел на экран.       Пауза.       — Мне понравилось.       Ирис издала победный писк и едва не бросилась ему на шею, но вспомнила, что он всё ещё выглядит как человек, переживший десять часов моральной стратегии, и ограничилась тем, что сияюще похлопала его по руке.       — Я знала!       Деметрий посмотрел на неё.       — И молчала.       — Почти всё влемя.       — Не всё.       — Я не подсказывала. Я эмоционально существовала рядом.       Афтон улыбнулся.       — Это было очень громкое эмоциональное существование.       Челси взяла одну из заметок Ирис.       — “Деметли не читтелил, но его мозг – это гайд”.       Деметрий повернулся.       — Ты писала заметки?       Ирис спрятала блокнот за спину.       — Нет.       Феликс засмеялся.       — Ложь уровня начинающего андроида.       — Феликс!       — Что? Теперь у нас есть новые термины.       Деметрий протянул руку.       — Покажи.       — Нет.       — Ирис.       — Там личное.       — Про меня.       — Именно поэтому личное.       Челси улыбнулась и вернула ей записку.       — Пусть оставит. Это её прохождение нашего прохождения.       Афтон:       — Интерактивное наблюдение за интерактивной историей.       Феликс:       — Афтон, ты тоже устал.       — Немного.       Ирис вдруг стала мягче.       — Вам правда не было скучно?       Феликс посмотрел на неё как на сумасшедшую.       — Мы десять часов спорили с человеческими машинами, спасали девочку, строили революцию и смотрели, как Деметрий переживает из-за отношений с мрачным полицейским. Где тут скучно?       Деметрий сухо:       — Я не переживал.       Все посмотрели на него.       Он выдержал паузу.       — Сильно.       Ирис засмеялась.       Челси сказала:       — В следующий раз я хочу попробовать.       — Я выблала тебе иглу! — тут же оживилась Ирис.       Феликс:       — А мне?       — И тебе.       — Там можно бить?       — Да.       — Хорошо.       Деметрий:       — Перед этим нужно купить ещё контроллеры.       — У нас двадцать!       — После Феликса будет девятнадцать.       Феликс:       — Я всё слышу.       — Это профилактика.       Ирис потянулась и выключила консоль.       Комната стала тише.       На полу лежали коробки, провод всё ещё тянулся через ковёр, контроллеры аккуратно стояли рядом, как маленькая армия, ожидающая своей гибели. За окном Вольтерра была тёмной, спокойной, древней.       А внутри комнаты только что прожили целую чужую историю.       Одной ночью.       Деметрий поднялся первым.       Потом неожиданно остановился у двери и сказал:       — Ирис.       — Да?       — Хороший выбор первой игры.       Она застыла.       Потом просияла так, что все провода стоили того.       — Спасибо, Деметли.       Он кивнул и вышел.       Феликс поднял один из контроллеров, посмотрел на него и сказал:       — Моя очередь завтра.       Ирис улыбнулась.       — Завтла будет больно.       — Кому?       Она посмотрела на контроллер.       — Ему.       Феликс хищно улыбнулся.       — Тогда до завтра, маленькая проводная ведьма.       Челси, уходя последней вместе с Афтоном, наклонилась и поцеловала Ирис в макушку.       — Спасибо за вечер, моё солнце.       — Спасибо, что смотрели.       — Мы не смотрели. Мы играли.       Ирис замерла.       Потом улыбнулась совсем тихо.       — Да. Иглали.       Когда дверь закрылась, она ещё немного сидела на полу перед выключенным экраном.       Потом взяла блокнот и дописала последнюю строку:       «Деметли сказал, что ему понравилось. Значит, видеоигры официально вошли в Вольтерру. Контроллеры, держитесь.»