All I want is you

      Последний раз в Сеуле Чан был больше десяти лет назад. Почему-то не манило обратно. Но приземляясь в международном аэропорту Инчхона, он аккуратно сжал руку Сынмина, который не отводил взгляд от иллюминатора.       – Здесь ты будешь командовать.       До сих пор верилось с трудом, как быстро Сынмин согласился на предложенную авантюру. Поездку они организовали довольно быстро, решив не ждать отпуска и слетать в Корею на пару дней. Чан взял на себя билеты, Сынмин – выбор жилья и основную программу достопримечательностей. Они остановились в отеле, расположенным удобно к центру. Собственной квартиры у Сынмина не было, а ехать к его родителям ощущалось бы странно.       Чан чувствовал себя туристом, прогулялись по Олимпийскому парку, заглянули на Мёндон и Хондэ. Некоторые воспоминания пытались пробиться сквозь каменную стену забытья, в конце концов, Чан отпустил и просто поглощал каждое место глазами, стараясь запоминать. Возможно, ему нравилось и потому, с каким энтузиазмом Сынмин его водил из одного места в другое. Здесь он выглядел иначе – свободнее, ярче. Смеялся, кормя Чана острыми токпокками, много фотографировал и рассказывал не только интересные факты, но и истории из своей жизни.       – Когда я учился в младших классах, то любил тут гулять с родителями в выходные, – Сынмин кивнул в сторону парка, – О, а здесь я любил брать пуннопаны. В них всегда добавляли столько начинки. Здесь вроде бы жил кто-то из моих одноклассников, я приносил им некоторые материалы.       – Ответственный Сынминни, – Чан украдкой потянул его за щечку, – Ты был проблемным ребёнком?       Сынмин пожал плечами.       – Лучшее спросить у моих родителей. Но вроде бы более спокойным, чем мои сверстники. Мне нравилось гулять и слушать ветер в деревьях или читать книги, устроившись на скамейке с кимпабом в руке.       Чан тут же представил маленького Сынмина, погруженного в очередной мир, созданный из слов. Любопытного и смышлёного.       – А каникулы ты как проводил?       – Мы ездили в Пусан или в небольшие города недалеко от Сеула. Всегда ждал новых приключений мальчишкой. Или к бабушке с дедушкой, они тоже жили у моря, так что рыбу люблю есть с детства.       Они заглянули в небольшой книжный магазинчик и потерялись в куче старинных книг и антиквариата.       – У нас мало времени, так бы я тебе показал все спрятанные от глаз людей кофейни, – немного разочарованно заметил Сынмин, когда они заскочили в очередной автобус, – Самые-самые вкусные. Но пока ограничимся небольшим погружением в Сеул.       – Знаешь, я поражаюсь, как ты говоришь с любовью об этом городе, но всё-равно решился его покинуть. У меня бы не хватило смелости.       – Ты просто не пробовал, – парировал Сынмин, пропуская к выходу молодую пару.       За целый день они прошли столько тропинок и подъёмов, что к вечеру ноги у Чана гудели. Сынмин забежал в ближайший СU, купив скромный ужин и вернулся в номер.       – Ты тут активнее, – заметил Чан, пока тот уплетал свою порцию острого рамёна. – И разговорчивее.       – Как и ты в Австралии, – Сынмин прикрыл глаза, промокая рот салфеткой. – Наверное, потому что Сеул мой дом. Я привык к этим улицам, климату, импульсу города. Он впитал мои истории. Всегда думал, что буду жить тут вечно.       – Тогда зачем ты всё-таки отправился в путешествие?       – Захотелось нового. Встретить новых людей, вдохнуть другой воздух.       – Встретил?       – Да. Тебя.       Это прозвучало… как признание. Чан замер, выжидающе наблюдая за Сынмином. Он действительно это сказал?       – Это правда было важно?       Сынмин застопорился, перебирая палочками.       – Я не настолько опытен как мои родители, но уже понял. Жизнь может поменяться всего за день. То, что было непривычно вчера, станет твоей рутиной сегодня. Я рискнул, сразу ответил на твои сообщения и нашёл человека, который помог мне и с квартирой, и с досугом. Со всем.       Чан чувствовал – они на пороге важного разговоре, но оба слишком устали за день.       – Я не мог остаться в стороне, – он попытался отшутиться. – Я люблю Сидней, готов экскурсии водить.       – Ага. Кстати я иногда думаю, что каждому человеку подходит свой город. Ты вот органично смотришься в Сиднее, таком открытом, жарком. Со своими чудинками.       – И с какими я чудинками? – Чан навострил уши, щёлкнув газировкой, – Храплю во сне?       – Ты забавно ругаешься. Иногда разговариваешь сам с собой. И ведёшь себя как пятилетка. Даже губы дуешь как они, – он тихонько захихикал.       – А ты слишком серьезный и внимательный перфекционист. Вот ты и предан Сеулу. Как щенок.       – Я красная панда!              – Красная панда с глазами щенка.       Несмотря на новое место, Чан уснул быстро, едва голова коснулась мягких подушек. А утром они продолжили активно гулять, изучая не только известные достопримечательности, но и места, дорогие сердцу Сынмина. Они проходили мимо его школы, проезжали университет и забежали попить кофе в одну из любимых точек.       – Даже не познакомишь меня с приёмными родителями? – протянул Чан, посасывая свой напиток.       – Не думаю, что это хорошая неделя. Да и они уехали в свой отпуск, так что… Сначала хочу увидеть твою семью-панд.       – Хитрец. Скучаешь по ним?       – Думал, что буду скучать сильнее. Я словно уже привык и жить отдельно, и проводить время отдельно, даже живя в одном городе. Мы всегда на связи.       – Боже, у тебя такой сексуальный ум.       – Это самый странный комплимент, который я слышал, но спасибо, – Сынмин почесал ухо, пригладив волосы, – А ты уезжал от своих далеко?       – Мой максимум – месяц в Италии.       – По работе ездил или огромный отпуск?       – Скорее второе, с друзьями – без Хёнджина – отправился в такое путешествие. Объелись пастой, пиццей, столько вина выпили. Вернулся домой толстой пандой.       – Толстая, милая панда, – мечтательно протянул Сынмин. – Покажешь потом фотографии.       – О нет, это позор.       – Я украду телефон во сне и спрошу у твоей мамы.       – Мошенник!       В этот раз они забрались пешком на Намсан, постоянно останавливаясь и делая фотографии.       – Нам повезло с погодой, должны открываться красивые виды, – Сынмин махнул хвостом, зовя Чана подниматься выше.       Действительно с самой башни весь Сеул был виден как на ладони.       – Забавно – чувствовать себя туристом в своём городе, – Сынмин облокотился на перила, увешанные замками с именами влюблённых, – Смотришь на него иначе.       – Я где-то читал, что это хороший способ исследовать родные места. Снять новое жилье, отправиться на экскурсию. Ставить себе челлендж, не выезжая далеко.       – Видимо, мы читали одни и те же источники.       – Значит, я тоже умный?       – Наверное, тебя не просто так приняли на работу.       – Иногда на работу и дурачков принимают.       Чан с азартом рассматривал замки. Какие-то были совсем свежие, а некоторые провисели уже несколько лет. Он находил в этом своего рода романтику, и может, будь они уже парой, то тоже бы повесили своё сердечко с инициалами.       Они всё разговаривали и разговаривали, но крутились вокруг самой важной темы, оставляя её напоследок. Чан не хотел давить, наслаждаясь таким Сынмином, и ждал удобного момента. А пока они спускались обратно на фуникулере и прокладывали новый путь.       – Ты кстати заметил, что на нас иногда оборачиваются?       – Не каждый день увидишь двух красных панд. И таких красивых.       – Скромностью мы не обделены.       Чан старался сдерживать желание сгрести Сынмина в охапку, поцеловать в щёку, чтобы не привлечь больше внимания и не смущать самого Сынмина. Они продолжали гулять, редко брали в руки телефон, разве что только сфотографировать очередной необычный ракурс. В следующий раз стоит просто уехать в место без связи.       Ближе к вечеру они решили устроить небольшой пикник у реки Хан там, где было не так многолюдно. Расстелив плед, они уселись, обвив себя хвостами, попивая банановое молоко.       – О чём задумался? – спросил Чан, заметив морщинку между бровей.       – Что я запутался.       – Где сегодня поужинать?       – Нет, – Сынмин усмехнулся, – Немного о менее сложных вещах. Где мне стоит жизнь, чем я хочу заниматься. Кого хочу видеть рядом.       Чан решился удержать тему в том же русле.       – Если ты захочешь вернуться сюда… Я пойму. Ты выглядишь тут счастливее, а там… Неудачный эксперимент.       Сынмин съёжился, явно не от холода. Потом начал говорить:       – Чан, ты сделал многое. Помог с квартирой, с гибридными привычками, посоветовал столько классных мест. Через тебя я подружился с Чонином. Я вышел из зоны комфорта. Да без тебя я бы уехал домой. Австралия всё ещё жаркая, там столько пауков, ядовитых существ, но мне плевать. Я хочу давать ей шанс снова и снова. И это не просто эксперимент.       – А кто мы друг другу?       Слова вылетали сами собой, но Чан осознавал – другого удобного момента не будет. Они прилетели в Сеул не только отвлечься и залечить душу, но и поговорить. Обо всём. Честно. Чем дольше они были рядом друг с другом, тем сильнее Чан понимал, что не выживет без Сынмина. Он ему нужен как воздух или как панде бамбук. Чан не хочет представлять будущее без его рыжеволосой макушки, маячащей перед глазами, внимательного взгляда и нежной улыбки. Без крепких объятий, способных залечить любые раны. Раньше от прикосновения мамы любая простуда проходила быстрее, а теперь появился Сынмин. Свалился ему на голову и завоевал сердце.       – Я… я всё ещё пытаюсь понять. Но мне кажется, внутренние гибриды приняли решение раньше нас. Ты ведь… чувствуешь то же самое?       – Озноб или жар и постоянные мурашки по телу? – уточнил Чан, ловя понимающий кивок Сынмина.       – И заболел я не просто так. Думаю, моё тело так реагировало. На наше общение, мою заботу о тебе-панде.       Сердце застучало в бешеном ритме, казалось, его могли услышать люди вокруг.       – Очень схожие симптомы. Но возможно и совпадение. К тому же могла бы реакция организма на смену климата.       – Я тоже так думал. Но тогда почему я не заболел через неделю-две после прилета?       – Отложенная реакция.       Сынмин покачал головой.       – Слишком много совпадений на квадратный метр, – он развернулся к Чану всем телом, – А я привык считать, что просто так ничего не случается.       – Вывод?       – Нам нельзя надолго разлучаться. Но и рядом находиться тяжело. Надо к этому привыкнуть, если мы хотим продолжить общение. – Сынмин с надеждой заглянул ему в глаза, – Ведь хотим?       – Определимся в каком статусе, – Чан надул щёки и тяжело выдохнул, – Ты сказал Чонину, что влюбляешься в меня?       Даже в темнеющем вечере он заметил, как шерсть на хвосте и ушах Сынмина встала дыбом.       – Он тебе… рассказал?       – Не мне. Моим родителям зачем-то. Возможно, они хотели объединиться и свести нас. Поверь, эти хитрецы готовы пойти на многое.       – Но последнее решение за нами.       – Ты не ответил, Сынминни.       Сынмин насупился пытаясь принять форму комочка, выстроить защитную стену. И следующее мгновение она с грохотом сломалась.       – Да. Я поймал себя на ощущении, что ты мне нравишься. Не как друг. И не потому что мы спали. Просто… ты очень красивый, Чан, очень харизматичный. Ты не зря притягиваешь людей. Вот и я притянулся. Не только потому что ты стал опорой с кучей знакомств. Ты помог мне наладить связь с моей красной пандой. Понять что-то глубинное.       Чан был готов наброситься на Сынмина с объятиями. Забавно, как совсем недавно он сравнивал его с сиреной. А теперь Сынмин заявлял подобное, заставляя сходить с ума больше и больше.       Он вдруг осознал, что хочет видеть Сынмина своей парой без всяких «но» и «если». Если раньше он чувствовал сомнения, и не представлял, что назовёт кого-то своим парнем, то сейчас это решение давалось легко, словно он формировалось в голове всё это время. Его нужно было только озвучить, облечь в правильные слова.       От понимания, что теперь он не будет одинок, Чана потряхивало от нетерпения. Рядом будет человек, который сможет присматривать за ним, пандой, и не придётся эксплуатировать недовольного Чонина или вызванивать сонного Хёнджина. Его пандовый уголочек расширится – можно купить новую лежанку, лазалку, новые игрушки. Пополнить запасы еды.       Чан наконец осознанно готов вступить в новые отношения. И новый этап собственной жизни.       Чан не заметил, как их пальцы переплелись, а Сынмин глазел и глазел в ожидании ответа. Признания.       – Я не умею произносить длинные речи. Но ты ворвался в мою жизнь огненным тайфуном, раскидал предметы в разные стороны. И заставил меня чувствовать. Иначе. Я не знаю, сможем ли мы разделить остаток жизни вместе и сколько пройдём ещё новых троп. Но я хочу рискнуть. Как ты рискнул приехать в Австралию.       Он говорил и говорил, пока речь лилась рекой, позволяя выразить чувства. И потом Чан прислонился ко лбу Сынмина и произнёс полушёпотом:       – Будешь со мной встречаться?       Тот выдержал паузу и выдохнул с улыбкой.       – Я согласен. Я стану твоим парнем.       – Только давай договоримся… без минетов в клубе.       – А тебе не понравилось? Ты просто появился такой сексуальный, расслабленный, и я побоялся, что тебя уведёт кто-то другой. И решил взять в свои руки.       Буквально.       – Горячо. И импульсивно, – Чан облизнул губы, – Я боюсь, что в следующий раз возьму тебя там целиком.       – Ладно, о наших кинках тоже поговорим.       – И о возможном переезде. Зачем тебе жить в другой квартире?       – Чан!       Сынмин боднул его в плечо, наклонившись, требуя замолчать. Затем вздохнул и потянулся вперёд. Их губы соприкоснулись в чувственном поцелуе, а за их спинами непроизвольно, но очень крепко переплелись их рыжие пушистые хвосты.