All I want is you

      После пандовых выходных Чан почти сразу с головой ушёл в работу, изредка прерываясь на отправленные Сынмином фотографии и отчёт за эти два дня. От рассказов, как он облизывал Сынмину нос и цеплялся за талию, Чан смеялся, краснел, иногда выходил подышать воздухом.       – Ты ещё смотрел за мной в ванной. Извращенец.       – Теперь нам ничего не страшно.       После подобных фраз Сынмин многозначительно молчал. Он вообще перестал хоть как-то реагировать на флирт, аккуратно предлагая другую тему для обсуждения. А спустя пару недель и вовсе заболел, слёг с температурой и болью в горле. Чан порывался к нему приехать, но сначала ему запрещали, чтобы не подхватить заразу, а потом вход в квартиру преграждал Чонин.       – Занимайся своими делами, я ему продукты уже привёз.       – Ты что-то знаешь и скрываешь.       Тот предупреждающе зарычал и завилял пятнистым хвостом.       – Просто дай Сынмину поболеть в тишине. Он тебе сам напишет.       Чан пытался отправить ему цветы и любимые сладости. Обратно не присылали, но Чонин каждый раз грозился его покусать даже за малейшее сообщение. Но ведь он не мог просто забыть о Сынмине, пока тот болел. Так не поступали… друзья, близкие знакомые. Кем бы они не были друг другу.       Чан: Надеюсь, тебе получше       Чан: Если чем-то обидел       Чан: Прости       Чан: Поправляйся       После этого он отошёл в сторону, максимально загрузившись делами, и целую неделю смог не думать о Сынмине.       Первыми о нём напомнили его родители.       – А ты все ещё общаешься с тем парнем? – невзначай поинтересовалась мама на семейном ужине. Чан почувствовал, как кусок мяса чуть буквально не встал попрёк горла, и закашлялся.       – Да, довольно близко.       – Насколько?       – Максимально. Я ему даю советы, помог с жильём, он со мной посидел. Мы часто гуляем вчетвером, – он нахмурился, понимая, что такого объяснение родителям недостаточно, – Мы переспали несколько раз, часто разговариваем. И да я всё ещё… так быстро возбуждаюсь рядом с Сынмином. Но я не уверен, что это любовь или судьба. Не хочу давать ему ложные надежды, пока не разберусь. Поэтому мы договорились – спим, общаемся. Ничего больше.       – А Чонин намекал, что Сынмину ты нравишься, – протянула мама, хитро прищурившись. – Не смотри так, дорогой, твоим друзьям всегда рады в этом доме.       Конечно. От Сынмина отвадил, а родителям рассказал всё, как на духу.       – Обсуждаете меня с Чонином?       Мама улыбнулась и поцеловала Чана в макушку, пока вместе с отцом убирала грязные тарелки со стола.       – Конечно нет. Но иногда они бывают разговорчивыми. И если ты нравишься Сынмину, а тебе он тоже не безразличен. Сердце матери не обманешь.       – Ты часто, не замечая, рассказываешь, как вы на музыкальный фестиваль съездили или уснули за киномарафоном.       – Разве друзья таким не занимаются? – предположил Чан, уже внутри себя зная ответ.       Отец наклонил голову набок.       – Про друзей ты рассказывал иначе. И бывших партнёров тоже.       Чан словно перенесся во времени и оказался подростком, рассказывающем о первых симпатиях или отрицающим, что влюбился в лучшего друга. Родители никогда его не стыдили ни за ориентацию, ни за выбор отношений, лишь подсказывали и указывали на ошибки. Он не всегда их слушал как и всякий подросток, а потом возвращался с разбитым сердцем, ссадинами на коленках и разочарованием в жизни.       Бывшие. Их, казалось, было достаточно много, чтобы не вспомнить каждого. Парень в школе, Оливер, гибрид колибри, с кем у него случился первый поцелуй; флиртующая Миа, гибрид павлина, из их компания, пытающаяся всё залезть к нему в штаны – иногда успешно. Токсичный Доюн, гибрид тигра, который изменял и не ценил чувства Чана. Заботливая Хоуп, гибрид белки, которая всё же скорее была хорошей подругой. Майк, гибрид собаки динго, умеющий делать прекрасные минеты.       Никто из них не был похож на Сынмина. Не только из-за разных видов гибридов или характеров. О Сынмине не стыдно рассказать родителям, будь он другом или любовником. И внутри всегда ощущалось такое приятное тепло, одобрительное урчание зверя.       – Знаю, я звучу глупо и наивно, – Чан выпрямился, чтобы звучать увереннее, – Но я правда не понимаю, что чувствую. И хочу ли большего, потому что мной управляют инстинкты или нечто большее.       Прислонившись к кухонной стойке, отец задумчиво смотрел перед собой, словно тоже погрузившись в свои мысли.       – Это нормально, сынок, – снова вступила в разговор мама, – Но чтобы не навредить Сынмину, тебе лучше определиться. А мы хотим видеть тебя счастливым.       Чану хотелось расплакаться, обнять родителей, поблагодарить за такую поддержку. Никто из них не был идеальным, но вместе они становились лучшей версией себя. Родители с удовольствием угощали его друзей, когда те забегали после школы или оставались у Чана на ночёвку. Они всегда оставались его опорой и безопасной гаванью.       – Спасибо за обед. И за ваши советы. Поеду к своим друзьям.       На прощание он всё-таки потянулся обнять обоих, а после отправился кататься по городу, слушая один из дисков, что советовал Сынмин. Ни одной мысли, волнения о будущем. Лишь летящая из динамиков музыка и любимый город за окном.       Всё нарушил звонок.       – Привет, Джинни!       – Чанни. Что-то не слышал от тебя в последние дни. Тебя не утопили в бумагах.       – Пытались, но я был сильнее.       – Я и не сомневался, – усмехнулся Хёнджин. – О кстати мы сейчас устраиваем Сынмину фотосессию. Придёшь смотреть?       Прекрасно, Чана заманивали полюбоваться на Сынмина в какой-нибудь облегающей одежде.       – А меня Чонин не покусает? – уточнил Чан с осторожностью, предполагая, что тот на месте съёмок.       – Нет, он успокоился. Повалялся гепардом, побегал во дворе, наелся мяса. Теперь и мухи не обидит.       Рискнёт ли Чан прямо сейчас поехать и полюбоваться тем, кто не выходит из его головы вместо отдыха и расслабления в горячей ванне?       – Скоро буду.

***

      Чан несколько раз бывал на съёмках Хёнджина в качестве гостя и помощника на первых порах, когда тот ещё практиковался. Ему было приятно наблюдать, как скиллы Хёнджин росли, он получал контракты, приглашения на важные мероприятия, при этом не задирая нос и оставаясь самим собой. Он всегда мечтал путешествовать и работать в разных точках планеты.       Хёнджин добился всего потом и кровью, постоянной работой, бесплатной практикой и бесконечной работой над ошибками. Потому Чан всегда восхищался, чего друг смог добиться. Сам он предпочел менее творческую работу, не жалея о собственном выборе, но гордился достижениями Хёнджина как своими.       Чан вошёл в здание со стаканчиками кофе. Разговор с родителями продолжал вертеться в голове. Не все из бывших заслужили познакомиться с родителями, войти в их семью. А имя Сынмина словно впиталось в стены дома.       Неужели он оказался таким особенным? Или всё из-за его вида?       Нет. Сынмин был хорошо воспитанным, вежливым, не требующим много внимания к эго. И одновременно страстным, голодным в постели. Сто процентов у него были недостатки. Чан задумался. Сынмин продолжал оставаться закрытой книгой, подавляя эмоции. Возможно, он был слишком привередлив? Или упрямым? Чану ещё предстояло это узнать.       Если Сынмин позволит.       Хёнджин, заметив друга, помахал ему рукой на входе в студию.       – Быстро ты долетел. И, за кофе спасибо. Что с лицом?       – Думаю о всяком.       – Думать много в твоём возрасте плохо. И не смотри на меня так. Идём, полюбуешься на своего ненаглядного.       – Не будь ты моим другом, уже бы получил затрещину.       – Дикарь, – прыснул Хёнджин, – Вещи можешь оставить здесь. Вода у ресепшена, уборная там же.       Он запнулся, смотря куда-то Чану за спину. Тот обернулся. И чуть не открыл рот от удивления. Это… иллюзия? Видение? Или волшебный сон?       Сынмин выглядел божественно красиво. Его рыжие волосы были чуть влажными, в пряди вплетены белоснежные жемчужины, на лице макияж с глиттером. Из одежды на него надели кружевную, белую рубашку оверсайз. Она прилипла к торсу, так что можно было прекрасно рассмотреть торчащие соски, тонкий стан. А внизу… Чан нервно сглотнул, поняв, что штаны они решили видимо не мочить, и длинные ноги Сынмина оголили полностью.       Невыносимо.       – Привет…       – Привет… – Чан лишился дара речи и протянул второй стаканчик ему, – Тебе. Тоже.       – Ах, макияж испортишь, – заволновался Хёнджин, – Ладно, пей, пока не остыл, поправим. У нас тема такая. Морская. Я считаю, Сынмину очень подходит.       – Да. Очень.       Он словно морская сирена, пришёл, чтобы заманить Чана в пучину.       – Ты как?       – Уже получше. Прости… Что не писал. Сил вообще не было.       – Да, мне Чонин объяснил. Я тоже хотел о тебе позаботиться, но на меня намяукали.       – Прости.       Чан отмахнулся.       – Фотографии должны получиться чудесными. С таким образом иначе быть не может. Ты… великолепен.       – Спасибо, – лицо Сынмина зарумянилось, – Я рассчитывал на что-то проще, но Хёнджин решил творить. И я его не останавливал. Останешься? Мы через пять минут продолжим.       – Я же не курьер, чтобы просто привезти вам кофе и откланяться.       Сынмин улыбнулся, и Чану стало тепло. Он потянулся его обнять, но остановился, продолжая разглядывать сексуальный образ.       Чонина на месте не было, он занимался своей работой. У Хёнджина хватало профессиональных помощников. Сынмина снимали в ванной, украшенной цветами и подобием водорослей. Чан присел в уголок, чтобы не отсвечивать, чувствуя, как внутри начался пожар. Сынмин выглядел как прирожденная модель, умело меняя позы, дополняя образ таким внимательным, гипнотизирующим взглядом. Особенно эффектно выглядели кадры, когда он частично погружался в воду, и рыжие волосы красиво обвивали его словно венец. А хвост и уши приносили небольшой перчинки.       – Вот так да, вытяни шею. Хорошо, руку к лицу.       Хёнджин как всегда выглядел неотразимо в образе профи-фотографа, направляя Сынмина в нужное русло. Тот вытягивал ногу, обнимал бортик ванны, изредка бросая взгляды на Чана. И он умирал от этих молящих глаз.       Может, Чонин не врал? Сынмин правда успел в него влюбиться?       – Отлично, Сынмин. У тебя точно не было опыта? Ты перед камерой как рыба в воде.       Как рыба в воде.              Рыба в воде. Чан наконец придумал, как немного расслабить Сынмина и решить их неловкости. Его нужно вернуть туда, где он родился. Где он всегда чувствовал себя дома.       Фотосессия длилась ещё добрые сорок минут, после чего Чан на деревянных ногах выполз в коридор, пока Сынмин стирал макияж, а Хёнджин собирал аппаратуру. Люди проходили мимо, администратор встречал новых посетителей, но Чан его не слышал. Головой остался в том пространстве с Сынмином-сиреной, звуками вспышек и советов Хёнджина.       – Ты молодец, – Хёнджина похлопал Сынмина по плечу, когда они вышли из зала, – Мы Чана до сих пор не можем затащить.       – Я не люблю фотографироваться, – заворчал Чан, вставая, – Выхожу… не очень.       – Лучшему другу не доверяет. Я оскорблён.       – Может, потом передумаешь, – встрял в разговор Сынмин, – А я не против экспериментов. И интригующих опытов.       – Сходим вместе поужинать? Сейчас бы съел тысячу креветок. Чан?       – Я с удовольствием, – он пересекься взглядом с Сынмином, – Нет ничего лучше совместных посиделок.       – Отлично. Чонин должен скоро подъехать. Я пока отойду, мне кто-то посмел звонить во время работы. Дураки.       Когда Хёнджин оставил их наедине, Сынмин тронул Чана за плечо.       – Спасибо, что пришёл. Кажется, кадры к концу вышли даже лучше.       – Я ничего не сделал, – запротестовал Чан, – Или кофе помог?       – Может, – Сынмин отряхнул хвост от оставшихся капель воды, – Но я ощущал твою поддержку.       – Хёнджин предложил, я согласился. Заинтриговал, над чем вы колдуете. Сынмин повёл плечом.       – На самом деле, – он помедлил, словно подбирая нужные слова, – Это была моя идея позвать тебя. И я не ошибся.       Чан нервно сглотнул, растерявшись. Сынмин продолжал расчесывать чуть вьющиеся волосы. Блестки от оставшегося глиттера отражались в свете ламп, а на шее висело ожерелье с искусственным жемчугом. Ему не нужна была фотокамера, чтобы выглядеть… магическим. Влекущим.       Такую ценность хотелось забрать, спрятать от злых языков, хранить и лелеять. Чтобы жемчужина не тускнела. Если Сынмин доверился ему, Чан должен помочь ему засиять ярче.       Поэтому вместо ответа он выпалил:       – Поехали в Сеул?