Однажды в Амстердаме

— Боже, Малфой, если бы я знал, какой ты... — Поттер задыхается, срывается с мысли и покрывает поцелуями покрасневшую шею — жарко, влажно и до безумия жадно. Он вжимается в Драко, вжимает его в себя и не может оторваться — забирается под рубашку, гладит рёбра и очень, очень хочет ощутить чужие пальцы на члене. Возбуждение висит в воздухе, дрожит вместе с музыкой. Мышцы живота сводит судорогой: настолько сильное напряжение упирается в ширинку джинсов и, через них, в чужое бедро. Хриплый смех Малфоя почти тонет в раскатистом эхе гитарного рифа и прохладой обдаёт взмокший висок. Губы сухо касаются горящей кожи скулы, зубы влажно цепляют ухо, а пальцы — тонкие блядские пальцы — царапают мокрую спину и больно вплетаются в волосы на затылке. Запах парфюма мешается с тяжёлым дурманящим запахом тела и желания — почти забивает холодную сырость кафеля и химическую отдушку освежителя. Наполняет лёгкие, свербит в горле горькой отравой и лишает смутных проблесков разума. А когда Драко низко и откровенно стонет над ухом, вжимаясь возбуждённым членом в бедро, и почти трахает Гарри сквозь дракл его знает сколько слоёв лишней одежды — под рёбрами у Малфоя разлетается на ошмётки то, что ощущалось гордостью жалких полторы песни назад. — То что? Что... было бы, если б знал? — Он ловит губами губы и целует Поттера так глубоко, что, кажется, может соперничать с дементорами. Шальная мысль, что сосёт Малфой намного лучше, почти оглушает. — Трахнул бы тебя ещё в Хогвартсе, — признаётся Гарри, когда находит в себе силы разорвать поцелуй, и судорожно задирает чужую рубашку, чтобы жадно обхватить губами сосок. Спускается, оставляя на бледной разгорячённой коже — поверх шрамов и между ними — влажные следы, собирая соль и, кажется, саму страсть. На мгновение замирает у ремня под тёмным взглядом пьяных глаз и рывком поднимается, чтобы уже руками расстёгивать пряжку. Он ещё успеет взять в рот — кто-нибудь из них точно — а сейчас хочется, слишком хочется увидеть, как будут смотреться на члене аристократично-бледные пальцы. Поттер целует прямо в красные пятна на шее, цепляет зубами кожу и мочку уха. — Я бы тебе не дал, — хрипло шепчет Драко Поттеру и с нажимом проводит ладонью по его члену сквозь плотную джинсу, откровенно дразня. Вздрагивает, давится стоном, когда тяжёлая пряжка собственного ремня раскрывается под напором, а наглые пальцы Гарри выталкивают пуговицу из петли. Ширинка разъезжается как будто сама, и от внезапной свободы слабеют колени. — Я вижу. — Гарри щекотно ухмыляется в шею и снова целует. По ту сторону тяжёлой двери слышен щелчок замка и шаги. Включается кран, плеск воды в раковине заглушает сорванное дыхание, а спустя целый проигрыш дверь хлопает снова. — Так мы не в Хогвартсе. — Малфой нервно смеётся и, наконец-то, цепляет болт на поясе Поттера. Тугая петля плохо поддаётся пьяным пальцам, но ради того, чтобы ощутить их на собственном члене, Гарри почти готов сорвать к фестраловой матери эту блядскую железку. Но Драко справляется, и, не медля, проводит всей ладонью по уже влажной ткани белья. Гортанный стон звучит ответом на это, и Поттер торопит: вместо просьбы тянет вниз трусы, смыкает пальцы вокруг члена Драко и медленно ведёт, оттягивая кожу. И ни на мгновение не перестаёт целовать — шею, ключицы, горло: везде, где позволяет сползшая рубашка. Малфой с трудом сдерживается, подставляясь под горячие губы и пальцы. Он едва ли помнит, где находится, но отчего-то совсем не хочет привлекать внимание — голодного взгляда Поттера более чем достаточно. От удовольствия и алкоголя кружится голова, губы пересохли и ноют от каждого выдоха, а руки двигаются отдельно от тела — будто под Конфундусом или извращённой версией Империо. Левая ладонь всё так же лежит в заднем кармане поттеровских джинсов, а правая — Драко цепляется взглядом за контраст бледной и смуглой кожи — так правильно и уверенно обхватывает член Гарри, словно так и было задумано. Идиотская пьяная мысль смешит, и Малфой не может сдержаться — вжимается пылающим лбом в плечо тихо стонущего Поттера и хрипло тянет: — Знаешь, а ведь член — в каком-то смысле тоже волшебная палочка. И сжимает пальцы плотным кольцом, скользя от основания вверх. Гарри смеётся, срываясь на хриплые вдохи, и ведёт языком по плечу и выше: от распахнутого ворота блядской чёрной рубашки до самого уха. И жарко шепчет, уже смелее двигая рукой, с удивительной самоотдачей дрочит Малфою, почти чувствуя ласку собственным телом: — И правда, волшебная. Только закли-ах-нание всего одно. Эякулятус. — Не волшебник выбирает палочку, а палочка — волшебника, — цитирует Драко и глухо всхлипывает то ли от удовольствия, то ли от смеха. Пьяная фантазия легко подкидывает ему картинку применения «заклинания», и Малфой давится очередным смешком, отклоняя голову назад и упираясь затылком в кафель. Ещё утром он был категорически против чего-то подобного. А сейчас дрочит Гарри Поттеру в тесной кабинке туалета в маггловском клубе под ритмичную музыку, доносящуюся из зала, и кусает губы, чтобы не стонать в голос. Тягучие гитарные рифы на мгновение становятся громче, отражаются от кафельных стен и мутных зеркал — а потом снова хлопает дверь, отрезая шум зала от уборной. Где-то там, за тонкими стенками туалетной кабинки, раздаются два мужских голоса и плеск воды. Поттер замирает, всем телом вжимаясь в Драко, и тихо — но щекотно — дышит ему в шею. Прислушивается к разговору и, когда понимает, что «соседям» вряд ли есть дело до окружающей обстановки, медленно ведёт рукой. И мягко целует в плечо: спалиться не хочется, но острое возбуждение мешается с адреналином, и удержаться решительно невозможно. Гарри чувствует себя пьяным не только от выпитого, но и от близости Малфоя, от его запаха и жара тела, настолько искреннего на реакции, что любое «не дал бы» сейчас кажется шуткой. Потому что Драко вжимается лопатками в разрисованный маркером кафель — тут же подаётся навстречу жадно-медленной ласке, закусывая губу. Потому что смотрит прямо в глаза так, что у Поттера поджимаются яйца и подкашиваются колени. В штормовой глубине этого взгляда читается всё: и обещание всех казней египетских, и откровенная мольба, и даже приказ. Гарри задыхается поцелуями, касается языком подрагивающего горла и шлёт драконам в задницу всех неосторожных свидетелей. Он не остановился бы, даже если бы сейчас оказался вместе с Драко посреди танцпола, не то что за закрытой дверью. Потому что тонкие пальцы Малфоя тоже не медлят: они так умело и ловко скользят по члену, так чувствительно прижимают его к прохладному бедру, что Гарри едва ли способен связно думать. Всё, чего хочется сейчас — это заставить Драко кончить с его именем на тонких губах и его членом в ладони. Хотя бы так. Хотя бы пока. Чтобы только хватило выдержки аппарировать в номер, и... С той стороны кабинки, сквозь шум крови в ушах и сдвоенное дыхание, доносится громкий смех. Увесистый стук сотрясает дверцу. — Снимите себе комнату, парни. Это не самое удобное место, поверьте! — И бурлящая волна музыки снова окатывает маленькое пространство уборной одновременно с ответом ошалевшего Гарри. — Мы там уже пробовали! — кричит он через дверь неизвестным свидетелям и впивается поцелуем в шею Малфоя: собственническим, почти болезненным. Поттеру всё равно, кто на той стороне: здесь и сейчас существует только возмущённо-смущённый Драко и, блять, желание, чтобы это не прекращалось — и тянулось как можно дольше. Гарри останавливается, сжимает кольцо пальцев — горячо и щекотно шепчет на ухо, опаляя разгорячённую кожу дыханием: — Ст... А-ах... Стой... Малфой сдавленно стонет, царапает взмокшую поясницу короткими ногтями и смотрит в ответ совершенно пьяно. Обычно бледное лицо его раскраснелось, на выбритых висках блестят капельки пота, а тонкие пальцы на члене восхитительно подрагивают, сжимаясь у самого основания. — Ты бо-ох-льной, Поттер. Нен-нормальный. Гриффиндурок, — запинаясь бормочет Драко, вместо пауз цепляя губами подбородок и шею. Больно прихватывает зубами плечо и снова — уже коротко и резко — начинает двигать рукой, безжалостно приближая разрядку. — Т-ты... С-сволочь, Ма-ах-лфой, — выдыхает Гарри, упираясь лбом в чужое плечо и, не скрываясь, стонет. Подхватывает рукой быстрый темп — дуреет ещё больше от мысли, что может вот так поступать с Драко в блядском туалете блядского клуба. Шалеет от вседозволенности — в свою очередь кусает в плечо. И тут же жадно целует в шею, оставляя багровый засос. — Тв-в-оох-ю м-мать! — Малфой вскрикивает, не в силах сдержаться, теряет ритм — почти выпускает член Гарри из ладони — и срывается в пьяный выматывающий оргазм, пачкая пальцы и живот. Почти не замечает, как Поттер снова роняет голову ему на плечо, как толкается навстречу, сильнее вжимает в стену — на полустоне-полурыке тоже кончает. Как смешивается на руках и на коже горячая сперма. Мир вообще сужается до темноты под закрытыми веками — остаётся только один на двоих ритм: далёкой музыки, дыхания, пульса. Подрагивания пальцев, соскользнувших с члена, но поймавших чужие. — Люблю тебя, — шепчет Гарри спустя целую вечность. — ...люблю, — эхом отзывается Драко, вскользь касается сухими губами солёного виска и крепче сжимает ладонь Поттера в своей. И совсем не торопится открывать глаза и возвращаться в пошлую реальность маггловского туалета в гей-клубе, название которого Малфой не помнит. Драклы знают, сколько времени они с Гарри так стоят, склеившись друг с другом в единое целое. Кафель под спиной уже давно не кажется холодным, в бедро неприятно упирается край сливного бачка, а сквозь запах разгорячённых тел и секса навязчиво пробивается сырая и мерзкая хлорная отдушка. Драко всё же находит в себе силы открыть глаза. Двигаться не хочется, но и оставаться здесь дальше — дольше — тоже не тянет. — Хочу домой. И тебя, — хрипло шепчет Малфой, пьяно прикусывая поттеровское ухо, нахально торчащее совсем близко. — Боюсь, до Лондона далековато, — смеётся Гарри, подаваясь ближе и доверительно подставляя шею. — Или медовый месяц тебе настолько не нравится, что ты хочешь сбежать? — Не придирайся к словам, ты понял о чём я. — Драко хмурится и несильно пихает Поттера в плечо. Ворчит, уткнувшись носом в мокрую шею. — Но я хочу провести его в нормальной кровати, а не в туалете какого-то клуба. Гарри, улыбаясь, целует Малфоя в висок. Шальное веселье так и рвётся наружу, разбуженное осознанием: всё, что происходит, и правда реально. — Всё-таки тебе не понравилось. — Понравилось. Но наша постель и ты в ней мне нравятся гораздо больше, — Драко жарко выдыхает в плечо Поттера и оставляет бледно-розовый засос чуть выше воротника, чистой ладонью поглаживая бедро своего... уже несколько дней как мужа. — Уговорил. — Поттер с трудом отстраняется и тянется за палочкой. — Но выйти нам всё равно придётся через дверь. — Эти магглы даже не заметят, если мы аппарируем прямо отсюда, — недовольно отзывается Малфой. — После такого шоу? — Гарри совсем по-малфоевски изгибает бровь и парой заклинаний приводит обоих в порядок. Драко закатывает глаза и ещё одним взмахом палочки застёгивает пуговицы на рубашке и молнию на брюках — пальцы всё ещё кажутся чужими, но теперь не только от выпитого. — Убедил. А потом? Гарри наклоняется, не в силах оторваться от Малфоя надолго — целует в шею и вкрадчиво шепчет: — Домой. В кровать — или куда ты захочешь.