Лотосы после грозы

      К полудню дождь наконец прекратился.       Тяжёлые тучи всё ещё висели над Пристанью Лотоса, но между ними уже пробивался мягкий солнечный свет. После ночного ливня воздух ощущался влажным и густым, пахло рекой, мокрым деревом и цветущими лотосами.       Юнь Чжао стояла у открытого окна своей комнаты, нервно перебирая пальцами нефритовую подвеску на поясе. Юньмэн шумел так же, как прежде. Во дворе спорили ученики. На кухне гремела посуда. С пристани доносились голоса торговцев. Всё было таким обычным. И в то же время таким странным. Юнь Чжао почти забыла, как звучит место, где люди не боятся завтрашнего дня.       Рука неприятно пульсировала. Повязка под рукавом давно пропиталась кровью, но Юнь Чжао упрямо делала вид, что всё в порядке. Она не покажет себя слабой. Не будет нуждаться в чьей-то помощи. Хотя она и ненавидела боль, жалость была хуже.       В дверь коротко постучали.       — Барышня Юнь, глава ордена ждёт вас в главном зале.       Юнь Чжао тихо хмыкнула. Конечно, ждёт. Она медленно поправила рукав ханьфу, крепче прижимая к себе раненую руку, и вышла из комнаты. От сопровождения отказалась. Коридоры Пристани были настолько знакомыми, что дорогу она спокойно найдёт с закрытыми глазами. С закрытыми глазами — даже быстрее, потому что каждая мелочь вызывала сотни воспоминаний.       Заклинательница свернула за угол и наткнулась на учеников. Те мгновенно притихли, а самые любопытные нагло уставились на неё.       Конечно, куда же без этого.       Юнь Чжао расправила плечи и прошла мимо, как будто не замечая шёпота за спиной:       «Подруга старейшины Илина».       «Пропавшая ученица Юньмэна».       «Женщина-призрак».       Гостья скривила губы. Легенд и призраков здесь всегда любили больше, чем живых. Юнь Чжао вздохнула, открывая дверь. Главный зал встретил гостью запахом сандала и прохладой.       Цзян Чэн был уже внутри. Сидел на месте, когда-то принадлежавшем его отцу, устало подперев висок рукой. Выглядел он сильно уставшим. Перед ним лежала кипа свитков, к части из которых он явно даже не притрагивался.       Юнь Чжао остановилась у входа, чуть сильнее сжав пальцы на ткани рукава. Белая ткань на запястье, несмотря на бинты, пропиталась кровью. Нужно было обработать рану лучше.       Цзян Чэн резко поднял взгляд на подошедшую гостью. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Он подбирал слова, она — способы закончить разговор как можно скорее. Не придумав ничего стоящего, Юнь Чжао спокойно произнесла:       — Не слишком ли официально, господин Цзян? Эта ученица недостойна личной встречи с вами.       Цзян Чэн даже не поднял головы. Он опустил взгляд.       — Закрой дверь.       Его голос был ровным, лишённым всяких эмоций. И это почему-то ощущалось опаснее любой ссоры. Юнь Чжао подчинилась. Все её заготовленные реплики вмиг исчезли из головы. Она медленно подошла ближе, но садиться не стала — не хотела затягивать.       — Итак? — лениво спросила она. — Ты будешь допрашивать меня лично или позовёшь кого-то для пыток?       — Не начинай.       — Тогда не смотри на меня так, словно собираешься вынести мне смертный приговор.       Цзян Чэн шумно выдохнул и наконец поднял взгляд. Усталый. Раздражённый. Слишком внимательный. Его глаза почти сразу опустились к её раненой руке. Юнь Чжао едва заметно напряглась и на миг задержала дыхание. Так она возвращала себе контроль.       — Где ты была?       Вот так сразу. Без подготовки, без вежливых разговоров о том, как он рад её видеть.       Конечно, он не рад.       Юнь Чжао тихо усмехнулась.       — Мог бы хоть чаю предложить. А лучше вина. Разговор пошёл бы веселее.       — Юнь. Чжао.       Он отчеканил каждую букву её имени, и это звучало предупреждением. Когда-то давно это работало гораздо лучше. Женщина привычно скрестила руки на груди — и почти сразу поморщилась от боли. Скрывать её становилось всё труднее. Челюсть Цзян Чэна раздражённо напряглась.       Юнь Чжао не хотела смотреть ему в глаза и медленно отвела взгляд к окнам. За ними покачивались лотосы. Так спокойно и безмятежно. Будто войны никогда не было.       — Ты всё ещё не умеешь разговаривать с людьми, — тихо сказала Юнь Чжао.       Пальцы нервно сжались в кулаки, к горлу подступал ком. Она мечтала увидеть Юньмэн таким — спокойным, уютным. Надеялась пройтись по родным улицам, почувствовать всё то, что чувствовала раньше. Только теперь у неё не получится. Потому что тогда она не была сломанной.       — Ты всё ещё не отвечаешь на мои вопросы.       Она коротко фыркнула и пожала плечами. Старые привычки никуда не делись.       — Что-то должно оставаться неизменным, господин Цзян.       Цзян Чэн поднялся с места и сделал шаг к гостье. Заклинательница чуть вздрогнула. Он заметил это, и внутри неприятно кольнуло. Юнь Чжао никогда его не боялась. Она злилась на него, обижалась, бросалась вещами, но не опасалась.       — Я не собираюсь причинять тебе вред.       Слова прозвучали жёстче, чем он хотел. Юнь Чжао усмехнулась:       — Не уверена, что люди предупреждают о подобном заранее.       Цзян Чэн замер. Что-то было неправильно. Совершенно неправильно. Он медленно выдохнул и подавил желание подойти ближе. Она никогда так не реагировала.       Сдавило горло.       — Кто это сделал? — тихо спросил он.       В его голосе было ледяное спокойствие. Такое, будто стоит ей назвать имя — и он перевернёт весь мир, но заставит обидчика заплатить. Он говорил без злости, без приказа, так, будто это правда для него важно.       Но Юнь Чжао только отвела взгляд. И это уже было ответом.       Цзян Чэн почувствовал, как внутри медленно закипает ярость. Не на неё. На тех, кто посмел превратить её в человека, который вздрагивает от чужого движения. На тех, кто её сломал.       — Я не хочу говорить об этом.       — А я не хочу делать вид, что ничего не произошло.       — Тогда тебе придётся тяжело, — пожала плечами заклинательница.       Под конец фразы её дыхание дрогнуло. Боль дёрнула слишком резко. Юнь Чжао на мгновение прикрыла глаза, раздражённо сжав челюсть.       Цзян Чэн смотрел на неё несколько долгих секунд, а потом неожиданно спросил:       — Почему ты вернулась именно сейчас?       Юнь Чжао замерла. Впервые за весь разговор — по-настоящему. Без притворной гордости, без бравады.       За окном громко закричала какая-то птица.       — В Юньмэне происходит что-то странное, — наконец сказала она. — Те заклинатели у реки… это не случайность.       — Ты знаешь, что это было?       — Чувствую.       Цзян Чэн нахмурился.       — Объясни нормально.       Юнь Чжао медленно прикрыла глаза. Подбирать слова оказалось неожиданно трудно.       — Их духовная энергия… не такая, как у всех. Другая. Она была… пустой. Будто кто-то выжег всё внутри и оставил только оболочку.       В главном зале стало тихо. Даже ветер за окнами будто стих.       — Я уже видела такое раньше, — тихо закончила она.       Цзян Чэн замер.       Вот оно.              Первый настоящий кусок правды. И он совершенно не давал понимания происходящего. Мужчина судорожно пытался сопоставить в голове картинку: вспоминал, когда начали пропадать люди, были ли какие-то ещё странности. Но рисунок не складывался. Не хватало одного огромного куска в центре, и единственный человек, который мог бы хоть немного всё прояснить, стоял прямо перед ним, но от её объяснений не становилось понятнее.       Но прежде чем он успел что-то сказать, снаружи раздался шум. Топот. Чьи-то быстрые шаги.       А потом двери главного зала резко распахнулись. Маленькая девочка лет семи влетела внутрь, прижимая к груди корзину с лотосами.       — Господин Цзян! Господин Цзян!       Она остановилась так резко, что едва не упала. А потом заметила Юнь Чжао. И застыла.       Большие глаза удивлённо расширились.       — Ой…       Цзян Чэн раздражённо нахмурился.       — Что ты здесь делаешь? — спросил он неожиданно мягко.       — Я принесла лотосы! — быстро выпалила девочка. — Тётушка сказала, что глава ордена опять забывает нормально есть.       Юнь Чжао тихо фыркнула. Цзян Чэн бросил на неё убийственный взгляд.       Девочка тем временем продолжала рассматривать незнакомую женщину в белом ханьфу. А потом вдруг совершенно серьёзно спросила: — Вы красивая госпожа-призрак?       Юнь Чжао моргнула. Цзян Чэн тяжело закрыл глаза рукой.       — Сяо Лин.       — Что? — возмутилась девочка. Она скрестила руки на груди, чем очень сильно напомнила Юнь Чжао самого Цзян Чэна. — Все говорят, что в Юньмэне появился призрак красивой заклинательницы! Я тоже хотела на неё посмотреть!       Юнь Чжао неожиданно тихо рассмеялась. И этот смех ударил по памяти Цзян Чэна слишком сильно. Потому что когда-то давно всё началось почти так же.

***

      Юнь Чжао было девять, когда она впервые увидела Юньмэн. Точнее — сначала она увидела воду. Тёмную. Бешеную. Пугающую.       И огромную пасть водного демона, вынырнувшего прямо из реки.       Лодка перевернулась слишком быстро.       Крики. Холод. Она в воде. Ноги запутались в корнях лотосов. Чьи-то лапы, тянущие её вниз. Юнь Чжао помнила, как отчаянно пыталась не захлебнуться. Как изо всех сил била руками по поверхности озера, лишь бы дышать. Лишь бы не умереть.       Помнила, как видела чью-то кровь в воде.       Помнила страх. Жуткий страх, который до этого никогда не наведывался к маленькой жизнерадостной девочке.       А потом — фиолетовую вспышку духовной энергии.       — Эй! Ты живая?!       Первым, кого она увидела, оказался растрёпанный мальчишка с сияющей улыбкой. Вэй Усянь.       Рядом стоял другой. Хмурый, недовольный, скрестивший руки на груди.       — Ты напугала рыбаков до смерти, — буркнул мальчик. — Нормальные люди не прыгают в реку к водным гулям.       — Я не прыгала, — прохрипела маленькая Юнь Чжао. — Меня вообще-то сожрать пытались, дурак.       Вэй Усянь тут же рассмеялся. А второй мальчик закатил глаза.       — Цзян Чэн, она мне нравится.       — Ты всем это говоришь.       Юнь Чжао сидела на берегу мокрая, дрожащая и до смерти напуганная. Но не плакала. Даже тогда.       Позже мадам Юй сказала: «Хоть не ревёт, как остальные».       А Цзян Чэн почему-то запомнил именно это.       Маленькая девочка с ледяными глазами, которую трясло от страха — но которая упрямо сжимала зубы, лишь бы никто не увидел слёз.       Возможно, именно тогда всё и началось.

***

      — Госпожа-призрак?       Голос Сяо Лин вернул Цзян Чэна в реальность. Юнь Чжао всё ещё улыбалась девочке. Мягко. Почти тепло. Так, как давно уже не улыбалась взрослым. Девочка дёргала заклинательницу за ткань ханьфу, стараясь привлечь внимание.              — Нет, — тихо сказала Юнь Чжао. — Пока что нет.       Сяо Лин просияла и тут же с любопытством принялась разглядывать гостью.       Девочка вдруг резко вздрогнула.       — У вас кровь!       Юнь Чжао машинально потянулась поправить выбившуюся прядь у неё за ухом — раненой рукой. Движение отдалось резкой болью. Женщина едва заметно дёрнулась. Цзян Чэн увидел это сразу. Как и то, насколько побледнели её пальцы. Юнь Чжао слишком сильно сжимала ткань рукава, будто держалась на одном упрямстве.       — Сяо Лин, тебе пора.       Он не дал девочке, которая ещё хотела посмотреть на таинственную незнакомку, даже возможности поспорить. Когда Сяо Лин наконец убежала, в главном зале снова стало тихо. Юнь Чжао медленно опустилась в кресло рядом. Будто ноги внезапно перестали держать. Цзян Чэн нахмурился. А потом увидел кровь. Тонкая алая капля сорвалась с её пальцев и бесшумно упала на пол.       В главном зале стало совсем тихо.       Юнь Чжао раздражённо прикрыла глаза.       Чудесно. Только этого не хватало.       Цзян Чэн смотрел на кровь несколько секунд слишком пристально. А потом очень медленно поднял взгляд на неё.       — Ты издеваешься?       — Совсем немного.       Голос всё ещё звучал насмешливо, но заметно тише прежнего. Усталость наконец начала проступать наружу. Юнь Чжао несколько дней мчалась в Юньмэн, практически без отдыха.       Цзян Чэн резко подошёл ближе.       — Сядь нормально.       — Я вообще-то уже—       — Юнь Чжао.       Вот теперь — опасно. Она слишком хорошо помнила этот тон. Тот самый, после которого в юности обычно следовала громкая ссора или наказание. Или попытки Вэй Усяня отвлечь их внимание, чтобы помирить и перестать орать на весь Юньмэн. Обычно это заканчивалось ещё большим хаосом. От воспоминания внутри неприятно кольнуло. Юнь Чжао всё же откинулась на спинку кресла.       Цзян Чэн опустился перед ней на корточки раньше, чем успел подумать. Он не размышлял — просто сделал. И только после этого они оба замерли.       Слишком близко.       Он кашлянул, отводя взгляд в сторону, но пальцы уже осторожно перехватили её запястье. Очень аккуратно, чтобы не причинить лишней боли. Юнь Чжао дёрнулась почти рефлекторно. Но он не отпустил. Только сильнее нахмурился.       — Да не трону я тебя.       Почему-то именно после этих слов захотелось рассмеяться. Или наоборот — разрыдаться. Что-то внутри болезненно дрогнуло.       Цзян Чэн медленно отвёл пропитавшуюся кровью ткань.       Рана выглядела хуже, чем он ожидал. Глубокая. Неровная. По краям всё ещё темнела чужая духовная энергия. Повязки, вернее, просто старая ткань, давно пропиталась потом и грязью.       Цзян Чэн громко выругался.       — И с этим ты ходила весь день?       — У меня были дела.       — Ты отвратительно врёшь.       Юнь Чжао фыркнула. Сил спорить почти не осталось.       Цзян Чэн осторожно провёл пальцами рядом с раной, направляя духовную энергию. Тёплую, стабильную, слишком знакомую. Юнь Чжао замерла.       Сколько лет прошло с тех пор, как кто-то касался её без желания причинить боль? Мысль оказалась неожиданно тяжёлой. Хотелось закрыть глаза. Она резко отвернулась к окну.       За стенами главного зала шумел Юньмэн. Живой. Настоящий. Слишком далёкий от того мира, к которому она привыкла. И по которому она, несмотря ни на что, ужасно скучала.       — Ты останешься здесь, — вдруг сказал Цзян Чэн.       Юнь Чжао тут же нахмурилась.       — Это был не вопрос?       — Нет.       — А если я откажусь?       — Тогда я прикажу ученикам следить за тобой круглосуточно.       Она уставилась на него почти возмущённо.       — Ты невозможен.       — А ты истекаешь кровью на мой пол.       На несколько секунд между ними снова повисла тишина. Но теперь — другая. Не такая острая.              Юнь Чжао устало прикрыла глаза.       — Всего на пару дней, — тихо сказала она.       Цзян Чэн замер. Слишком быстрое согласие. Слишком непривычно.       — Пока рана не затянется, — тут же холодно добавила она. — Не делай такое лицо.       — Какое ещё лицо?       — Будто собираешься запереть меня здесь навсегда.       Цзян Чэн хмыкнул. И впервые за весь разговор в его голосе мелькнуло что-то почти живое. Почти родное.       — Поздно. Я уже рассматриваю варианты.       Юнь Чжао тихо фыркнула. И неожиданно поняла, что впервые за очень долгое время ей не хочется немедленно сбежать.       За окнами главного зала ветер качнул лотосы.       Юньмэн дышал спокойно. Будто пытался убедить её:       ты всё-таки вернулась домой.