Шут и Корона

Утром она нашла его в саду. Не искала — просто вышла с кофе на террасу и увидела: стоит у фонтана, кормит ворона. Белая птица сидела на его плече и клевала что-то с ладони — доверчиво, по-домашнему. Он стоял неподвижно и смотрел на воду. Блум смотрела на него с террасы. Думала о том, что скажет. Про август. Про библиотеку. Про три разговора и письмо, которое она убедила себя, что потеряла — а на самом деле убрала так далеко, что сама не знала куда. Потом он поднял голову. Посмотрел на неё. Она решила спустится. И вот стоя перед Валтором,неожиданно для себя она взяла его за руку. Вскоре ворон улетел. Слетел с плеча Валтора— бесшумно, белым пятном в утреннем воздухе — и растворился за стеной сада. Валтор проводил его взглядом. Блум стояла рядом и смотрела на то место куда смотрел он. Они всё ещё держались за руки. Она первой убрала ладонь — не резко, просто убрала. Отошла на полшага. Нужно было это расстояние — маленькое, но достаточное чтобы думать. — Расскажи мне про Ведьм и о том что было 3 года назад в Алфее.— сказала она. Не *пожалуйста*. Не *если хочешь*. Просто — расскажи. Валтор посмотрел на неё. — Сейчас? — Сейчас. Он кивнул — медленно, как человек который принял решение давно и просто ждал момента. — Сядь. Она села на край парапета фонтана. Он остался стоять — прислонился к колонне напротив, скрестил руки. Между ними — расстояние и утренний туман который ещё не рассеялся до конца. — Три года назад — когда мы встречались в библиотеке, — начал он. Голос был ровным, без интонации рассказчика. Просто слова. — Это было не случайно с моей стороны. Я знал, что ты там будешь. Знал про нижнее крыло. Знал про книги которые ты читала. — Следил, — сказала Блум. — Наблюдал, — сказал он. — Разница есть. — Небольшая. — Согласен. — Он помолчал. — Я пришёл в Алфею не за книгами. Я пришёл потому что хотел понять кто ты на самом деле. Не символ, не огонь дракона, не надежда Магического Измерения. — Пауза. — Ты. — И? — И ты читала книги которые тебе читать не полагалось, — сказал он. — И задавала вопросы которые мало кто задаёт. И когда я появился в дверях — не испугалась. — Он смотрел на неё. — Это меняет многое. Блум молчала. Слушала. — Мы встречались три раза, — продолжил Валтор. — Ты помнишь эти три раза. То, что между ними — не помнишь. — Что было между ними? — Больше встреч, — сказал он. — Больше разговоров. Другие места — не только библиотека. — Пауза. — Нас видели вместе. Те кому не нужно было видеть. — Ведьмы. — Да. Блум смотрела на фонтан. Вода текла ровно — монотонно, спокойно. Не знала ни о чём. — Что мы делали вместе, — спросила она. — Что их напугало. Долгое молчание. — Мы работали, — сказал Валтор наконец. — Над тем, что им не нравилось. Исследования — тёмная и светлая магия в одной точке. Не как противоположности. Как дополнения. — Он смотрел куда-то мимо неё. — Это был материал который мог изменить многое. Слишком многое. Для тех, кому нынешний порядок выгоден. — И они вмешались. — Да. — Как? Он смотрел на неё. — Меня взяли, — сказал он просто. — Не сразу. Постепенно. Сначала — давление. Потом — угрозы. Потом однажды я просто оказался там, откуда не выходят быстро. — Пауза. — А тебя не тронули физически. Просто — убрали память. Аккуратно, точечно. Только то что касалось меня и нашей работы. — Я не помнила ничего. — Нет. — А ты помнил всё. — Да. Блум сидела неподвижно. Думала о том, каково это — помнить человека, который тебя не помнит. Три года. Помнить каждый разговор, каждую встречу, каждое слово — и знать, что для другого человека ты просто исчез. — Шрам, — сказала она. — Да. — Я сделала его не потому что злилась на тебя. — Нет, — согласился он. — Ты злилась на ситуацию. Огонь вырвался — ты не контролировала. Это бывает когда сила сильнее контроля. — И ты не сердился. — Нет. — Почему ты носишь его, — спросила она тихо. — По-настоящему. Не то что говорил раньше. Валтор долго молчал. Очень долго. Потом медленно поднял взгляд — глаза красные, голос низкий и надломленный: — Потому что это единственное, что осталось, Блум. Когда всё остальное убрали. Встречи. Ночи, когда мы работали вместе. Слова, которые ты мне говорила. Всё, что мы создавали… Они стёрли тебя из твоей же головы. А я помню каждую секунду. Я стоял и смотрел, как ты забываешь меня. Как смотришь на меня пустыми глазами. Он коснулся шрама дрожащими пальцами. Блум смотрела на него.И он сказал, то что заставило что-то внутри — то острое и тёплое одновременно, что она научилась опознавать — сжалось. — Потому что если я уберу шрам… не останется вообще ничего. Ни одной доказательства, что ты была. Что мы были. Что ты меня… любила. Это последнее, что связывает меня с той тобой. И пока он на мне — ты не исчезла полностью. Даже если ты никогда не вспомнишь. Она не знала что сказать потому они погрузились в напряжённое молчание...

***

Спустя некоторое время — Валтор, — сказала она. — Да. — Скай, — сказала она. — Ты знал что он умрёт. Не обвинение. Просто слова. Она произнесла их ровно, как произносят вещи которые давно лежат внутри и которые наконец нужно вытащить наружу. Он не отвёл взгляд. — Знал что-то случится, — сказал он. — Не знал точно что. Не знал яда. Не знал часа. — Но знал. — Да. — И молчал. — Да. Блум смотрела на него. В этом *да* не было оправдания. Не было объяснения. Просто — да. Просто признание, голое и неудобное. — Почему, — спросила она. — Потому что, — сказал он, — если бы сказал — ты бы начала действовать. И тот кто планировал это — узнал бы. И следующий шаг был бы не против Ская. — Против меня. — Да. Тишина. Фонтан. Туман. Белый ворон где-то далеко за стеной. — Значит, — сказала Блум медленно, — ты молчал чтобы защитить меня. — Да. — А Скай умер. — Да. — Это не сходится, Валтор. — Знаю, — сказал он. Тихо. С тем весом который бывает когда человек много раз прокручивал это в голове и каждый раз приходил к одному и тому же месту где нет правильного ответа. — Я знаю. Блум встала. Прошла несколько шагов — к краю сада, туда где деревья стояли плотнее и туман ещё держался между ветками. Остановилась спиной к нему. — Он был хорошим, — сказала она. — Да. — Он заслуживал жить. — Да. — И ты знал что он умрёт. И молчал. И смотрел на меня на его свадьбе с третьего ряда. И хлопал. — Голос не дрогнул. Она следила. — И остался. — Да. — Всё это — да? — Всё это, — сказал он, — да. Она стояла спиной к нему. Думала о том что сказать дальше. Искала злость — настоящую, ту которая должна была быть здесь. Находила что-то другое — более сложное, более тяжёлое. Что-то что не умещалось ни в злость, ни в прощение. — Кто убил его, — спросила она. Пауза. — Блум— — Кто убил Ская. Долгое молчание. Она обернулась. Смотрела на него — прямо, без мягкости. Он смотрел на неё. И в серых глазах было то, что она видела впервые за все эти месяцы — что-то похожее на страх. Не за себя. За неё. За то что случится когда она узнает. — Скажи, — сказала она. — Если скажу, — произнёс он тихо, — ты сделаешь что-то что нельзя сделать сейчас. Не потому что неправильно. Потому что рано. Потому что у нас ещё нет достаточно. — Достаточно чего? — Доказательств, — сказал он. — Таких, которые нельзя опровергнуть. Таких, которые не дадут ударить в ответ. Блум смотрела на него. — Ты собираешь их. — Уже собрал часть, — сказал он. — Нужно ещё. — Сколько времени? — Не знаю. — Валтор— — Не знаю, — повторил он. — Честно. Не знаю. Но когда будет достаточно — ты узнаешь первой. Обещаю. Она смотрела на него долго. На шрам. На серые глаза. На человека который три года носил в себе её память пока она жила без него. — Ты должен был сказать мне раньше, — сказала она. — Про библиотеку. Про Ведьм. Про то что помнишь. — Пауза. — С самого начала должен был. — Да, — согласился он. — Почему не сказал? — Боялся, — сказал он. — Что ты не поверишь. Что решишь что я использую прошлое которое ты не помнишь. — Он смотрел на неё. — Что уйдёшь. — Я не ушла из библиотеки три года назад. — Нет. — И сейчас не ухожу. — Нет, — сказал он. Тихо. С тем облегчением которое бывает у людей, которые долго держат что-то тяжёлое и наконец позволяют кому-то другому взяться рядом. Блум стояла. Смотрела на него. — Хорошо, — сказала она наконец. — Собирай доказательства. — Пауза. — Но я хочу знать всё. Не потом. По мере того как появляется. Всё — мне. — Хорошо, — сказал он. — И прошлое, — добавила она. — То что Ведьмы убрали. Ты расскажешь мне. Не сегодня — но расскажешь. По-настоящему. — Да. — Обещаешь? Он смотрел на неё. — Обещаю, — сказал он. Ворон вернулся — сел на парапет фонтана, сложил крылья. Смотрел на них обоих жёлтым глазом. Блум посмотрела на птицу. Потом на Валтора. — Пойдём завтракать, — сказала она. Он смотрел на неё секунду. Потом кивнул. Они пошли рядом к террасе — плечо к плечу, почти касаясь. Ворон снялся с парапета и полетел следом. И в этом *почти касаясь* было больше, чем в любых словах которые они сказали. Она несла в себе его признания — все три *да*, тяжёлые и настоящие. Несла подозрение которое не ушло — только сдвинулось, стало сложнее. Несла злость которую не успела почувствовать до конца. Несла всё это. И шла рядом. Потому что — она поняла это утром в саду с туманом и белым вороном — нести можно рядом с кем-то. Это не делает легче. Но делает возможным.