Не его история

      Начались летние каникулы. Гарри выпустили из чулана, и он всё чаще стал уходить из дома — прятаться от Дадли, у которого на каникулах было одно развлечение — «охота на Гарри». Нармо, после произошедшего тем вечером, тоже старалась лишний раз не попадаться ему на глаза. Большую часть времени она проводила где-то во дворе дома: сидела среди кустов, смотрела на небо и думала о чём-то своём. В этом году они закончили начальную школу, и теперь Дадли переведут в частную, где учился дядя Вернон, а значит, хотя бы в школе можно будет от него отдохнуть.       Дни были похожи один на другой настолько, что Нармо перестала их различать, а потом произошло нечто невообразимое. Тем утром, когда они уже приступили к завтраку — пришла почта. Конечно, почта сама по себе странностью не являлась, но когда Гарри отправили её забрать, он заметил среди писем два сильно отличающихся — на них не было обратного адреса. Одно для него самого, а второе — для Нармо. На обоих значилось, что они жили в чулане под лестницей.       Вернувшись на кухню, Гарри молча отдал дяде остальную почту, а второй конверт протянул сестре. Но когда он начал вскрывать свой, Дадли внезапно закричал:       — Пап! Поттеры тоже что-то получили!       Дядя Вернон резко выдернул письмо из рук Гарри. Петунья в ту же секунду забрала письмо у Нармо.       — Это наши! — возмутился Гарри, пытаясь завладеть бумагой.       — И кто, интересно, будет вам писать? — презрительно фыркнул дядя Вернон, разворачивая письмо и бросая на него взгляд. Его красное лицо вдруг стало зелёным, причём быстрее, чем меняются цвета на светофоре. Но на этом дело не кончилось. Через несколько секунд лицо его стало серовато-белым, как засохшая овсяная каша.       — Пошли прочь, вы оба, — прокаркал дядя Вернон, запихивая письмо обратно в конверт.       Гарри не двинулся с места.       — ОТДАЙТЕ МНЕ МОЁ ПИСЬМО! — прокричал он.       — ВОН! — взревел дядя Вернон, вытолкал всех троих в коридор и с грохотом захлопнул дверь кухни.       Несколько секунд они просто стояли в коридоре. Дадли, впервые почувствовав на себе ярость родителей, убежал в свою комнату. Из кухни доносился приглушённый голос тёти Петунии, но слов было не разобрать. Гарри всё ещё смотрел на дверь так, будто собирался ворваться обратно.       — Что это было? — прошептал он. — Кто нам пишет?       — Кто-то, кто знает, где мы спим, — ответила Нармо. — И кто мы такие.       — Но кто? И откуда?       — Я не знаю. Но дядя испугался. Очень сильно. Ты видел его лицо?       — Да. — Гарри помолчал.— Завтра я заберу письмо до того, как дядя успеет отобрать.       — Это глупо. Он зол. Нас лишат еды на неделю.       — Ну и пусть. Я всё равно узнаю.       — Тогда… — она ненадолго задумалась, словно пыталась взвесить все возможные варианты, — будь осторожен.       В тот вечер дядя Вернон впервые за долгое время сам спустился к ним в чулан.       — Где наши письма? — спросил Гарри, как только дядя Вернон протиснулся в дверь. — Кто их написал?       — Никто. Оно было адресовано вам по ошибке, — коротко пояснил дядя Вернон. — Я его сжёг.       Спорить с дядей Верноном сейчас казалось ей плохой идеей. Гарри, разумеется, так не считал.       — Не было никаких ошибок, — горячо возразил Гарри. — Там даже было написано, что мы живём в чулане.       — ТИХО ТЫ! — проревел дядя Вернон, и от его крика с потолка упало несколько пауков. Он сделал несколько глубоких вдохов, а затем попытался улыбнуться, однако это выглядело немного болезненно. — Э-э-э… кстати, Гарри, Нармо, насчёт этого чулана. Ваша тётя и я тут подумали… Вы слишком большие, чтобы и дальше жить здесь… Мы подумали, будет лучше, если вы переберётесь во вторую спальню Дадли.       — Зачем? — спросил Гарри.       — Не задавай вопросов! — рявкнул дядя Вернон. — Собирайте своё барахло и тащите его наверх, немедленно!       Нармо молча поднялась вслед за Гарри. Конечно, это не могло быть ошибкой. Зачем они решили утаивать письма? Непонятно. Спорить, впрочем, она не собиралась. В конце концов, теперь у них хотя бы появится комната. Кто бы ни написал эти письма — он уже сделал для Поттеров больше, чем кто-либо за последние годы.       На следующее утро за почтой отправили Дадли. Увидев, что Поттерам написали ещё раз, он прокричал отцу:       — Тут ещё два! Оба Поттерам «Дом четыре по улице Тисовая, самая маленькая спальня».       Дядя Вернон со сдавленным криком вскочил и метнулся в коридор. Гарри рванул следом. Дяде Вернону пришлось повалить Дадли на пол, чтобы вырвать у него письмо, а это оказалось непросто, потому что Гарри сзади вцепился ему в шею.       Нармо переводила взгляд с Гарри на дядю Вернона. Уже второе письмо. Это точно не ошибка. Это было… странно. И интересно. Ей вдруг по-настоящему захотелось, чтобы Гарри удалось достать хотя бы одно. Но, разумеется, ничего не вышло. Через несколько минут их обоих отправили к себе в комнату.       — Ты видела? Второе письмо. Значит, тот, кто нам пишет, точно знает, что мы не получили первое!       — Да, — ответила Нармо, — а ещё они знают, что мы теперь живём в старой комнате Дадли. Это весьма странно, тебе не кажется? Словно за нами следят…       — У меня есть план. Завтра, ещё до того как все проснутся, я выйду на улицу и заберу письма у почтальона до того, как он оставит их здесь.       — Тебя поймают.       — Не поймают.       — Ты в любом случае это сделаешь?..       — Конечно. Всё будет в порядке. Ложись спать, завтра мы всё выясним.       Но план Гарри провалился. Как оказалось, дядя Вернон тоже его предвидел — той ночью он спал прямо у входной двери.       На следующее утро писем пришло уже шесть. Дядя не пошёл на работу и заколотил щель для почты.       Ещё через день их стало двадцать четыре. Их просовывали под дверь, бросали через маленькое окно в туалете, а несколько оказалось внутри бутылки с молоком. Дядя снова не пошёл на работу и вдобавок заколотил парадную дверь.       Дядя Вернон переставал быть похожим на самого себя. Он дёргал шторы каждый раз, когда кто-то проходил мимо дома, почти не спал и вздрагивал от любого звука. А письма продолжали приходить.       В конце концов дядя решил, что всем нужно уехать. Сначала они переночевали в отеле, но письма добрались даже туда. Тогда дядя Вернон начал петлять, делать бессмысленные остановки, чтобы «сбить их со следа». В итоге он нашёл, по его мнению, идеальное место — старую хижину посреди бушующего моря.       Внутри было до окоченения холодно, снаружи бушевал шторм. Съестные припасы, которые подготовил дядя, оказались чипсами да пятью бананами. Из-за отсутствия дров огонь развести не удалось.       Но самое «забавное» заключалось в том, что их приключение выпало именно на день рождения Поттеров. Сегодня им исполнится одиннадцать. Праздником это назвать было сложно — единственными украшениями служили паутины на потолке и стенах лачуги, а торт они просто нарисовали пальцем на пыльном полу. До полуночи оставалось меньше десяти минут. Нармо знала это только потому, что из-под одеяла Дадли торчала рука с наручными часами.       — Ну что, сестрёнка, с днём рождения, — сказал Гарри тихо.       — И тебя.       Они сидели рядом, плечом к плечу. Снаружи выл ветер, где-то в углу хижины мерно дышал дядя Вернон.       — Хороший у нас торт, — Гарри криво усмехнулся. — Пышный.       — Главное — не съесть его сразу, — ответила Нармо тем же ровным тоном. — А то живот заболит.       Брат фыркнул. Почти засмеялся.       — Может, загадаем желание? — сказал он, всё ещё улыбаясь.       — Какое?       — Не знаю. Может, чтобы мы узнали, что в этих письмах?       — Слишком просто.       — А ты что хочешь загадать?       — Не знаю… если честно, я уже ничего особо не хочу. Просто дождаться совершеннолетия да сбежать от них.       Гарри вздохнул.       — Ну… тогда давай. Время задуть свечи.       Они закрыли глаза. Несколько секунд было так тихо, словно все звуки исчезли, и вдруг…       БУМ!       Хижина задрожала. За дверью кто-то стоял и громко стучал, требуя, чтобы его впустили. Но кто?