Не его история

      На следующее утро Нармо разбудил стук в окно.       Спросонья ей показалось, что кто-то бросает в стекло камни, но за окном оказалась большая сипуха. Птица нетерпеливо царапала когтями подоконник, сжимая в клюве свёрнутую газету.       Нармо уже хотела открыть окно, но брат опередил её. Сова влетела внутрь и уронила газету прямо на Хагрида, однако тот даже не проснулся. Тогда птица спикировала вниз и набросилась на огромную куртку, в которую всё ещё был укутан Гарри.       — Прекрати!       Гарри замахал руками, пытаясь её отогнать, но сова лишь раздражённо защёлкала клювом и продолжила терзать куртку.       — Хагрид! — громко позвал Гарри. — Тут сова…       — Заплати ей, — сонно проворчал Хагрид, уткнувшись лицом в диван.       — Что?       — Она хочет, чтоб мы ей денег дали за то, что газету притащила. Деньги в кармане.       Брат начал рыться в огромной куртке, пока наконец не вытащил горсть странных монет.       — Дай ей пять кнатов, — пробормотал Хагрид.       — Кнатов?       — Маленькие бронзовые.       Гарри отсчитал пять бронзовых монет. Сова тут же вытянула лапу с привязанным к ней кожаным мешочком, а затем вылетела в открытое окно.       Хагрид громко зевнул, приподнялся на диване и потянулся.       — Привыкайте, — буркнул великан. — У нас почту совами носят.

***

      В Лондон они добирались на метро. Было забавно наблюдать, как огромный Хагрид пытался протиснуться в турникеты или как люди удивлённо косились на него из-за того, что он занимал сразу несколько мест.       Насколько Нармо поняла из разговоров Хагрида, где-то в городе находился бар под названием «Дырявый котёл» — что-то вроде перехода между миром маглов и миром волшебников.       Когда они вошли внутрь, разговоры стихли почти мгновенно. Сначала Нармо не поняла почему, но затем…       — Боже милостивый, — произнёс бармен, пристально глядя на Гарри. — Это… Неужели это… Гарри Поттер… какая честь!       Люди начали подходить один за другим. Кто-то жал руку Гарри, кто-то просто смотрел на него во все глаза. Один старик даже прослезился.       Гарри явно хотелось провалиться сквозь пол. И именно тогда Нармо по-настоящему поняла, что означает «Мальчик-который-выжил». Для этих людей Гарри не был обычным мальчиком. Он был чем-то вроде живой легенды. Почему-то от этого ей стало не по себе.       В баре они встретили одного из преподавателей Хогвартса — профессора Квиррелла. Он должен был вести защиту от тёмных искусств, хотя выглядел так, будто сам нуждался в защите. Казалось, при резком звуке он скорее убежит, чем станет сражаться.       Попрощавшись с профессором, они подошли к кирпичной стене во внутреннем дворе. Хагрид начал отсчитывать кирпичи и касаться их зонтиком.       Кирпичи дрогнули.       В стене появилась маленькая дыра, которая начала быстро расширяться, превращаясь в арку.       А за ней оказался Косой переулок.       Казалось, они всё ещё были в Лондоне, но одновременно — уже нет. Узкая улица шумела голосами. Мимо проходили люди в длинных мантиях, витрины магазинов были заставлены странными предметами, а над дверями покачивались вывески с незнакомыми названиями. Где-то ухнула сова. Откуда-то тянуло дымом и сладостями.       Гарри вертел головой так быстро, будто боялся что-нибудь пропустить. Нармо понимала его. После серого мира Тисовой улицы это место казалось почти нереальным. Но сильнее всего выделялось огромное белое здание в конце переулка.       — Гринготтс, — с важным видом произнес Хагрид. — Волшебный банк.       Белоснежные стены поднимались так высоко, что Нармо невольно пришлось запрокинуть голову. А у входа стояли существа, которых она сперва приняла за странно одетых детей. Только потом Хагрид объяснил — это гоблины.       Внутри банк оказался куда менее уютным, чем выглядел снаружи. Всё вокруг было холодным, мраморным и слишком тихим. Гоблины сидели за длинными столами и что-то записывали в огромные книги.       Один из них — Крюкохват — повёл их к вагонеткам.       Спуск к ячейкам напоминал американские горки. Вагонетка неслась по узким рельсам так быстро, что ветер бил в лицо, а на поворотах казалось, будто они вот-вот вылетят в темноту.       Наконец Крюкохват остановился возле одной из дверей и отпер её маленьким золотым ключом.       Внутри лежали горы монет. Нармо застыла. Золото. Серебро. Бронза. Их родители действительно оставили им целое состояние. Интересно, как бы отреагировали Дурсли, узнай они про это хранилище. Наверное, просто забрали бы содержимое себе.       — Золотые — это галлеоны, — пояснил Хагрид, отсчитывая монеты. — Один галлеон — семнадцать сиклей, один сикль — двадцать девять кнатов. Всё просто.       Хагрид разделил отсчитанные монеты между близнецами, а остальные убрал обратно в ячейку.       — Этого вам на первое время хватит.       После этого они отправились к другой ячейке. Для неё ключ уже не понадобился — дверь открывали каким-то другим способом. Хагрид забрал изнутри небольшой свёрток и быстро спрятал его под куртку.       Что было внутри, Нармо так и не поняла.       Когда они выбрались из Гринготтса, Косой переулок показался ещё шумнее, чем прежде. Со всех сторон доносились голоса, хлопали двери магазинов, над головами пролетали совы.       — Ну что, надо бы купить вам форму, — заметил Хагрид, кивнув в сторону магазина с вывеской «Мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни». — Слушайте, а вы… э-э… не против, если я заскочу в «Дырявый котёл» и пропущу стаканчик? Ненавижу я эти тележки в «Гринготтсе»… мутит меня после них.       Магазин мадам Малкин оказался небольшим и тесным. Внутри пахло тканью и чем-то сладковатым, а вдоль стен висели длинные чёрные мантии самых разных размеров.       — Едем учиться в Хогвартс? — тут же спросила мадам Малкин, едва близнецы вошли внутрь. — Вы пришли по адресу: у меня тут как раз ещё один клиент тоже к школе готовится.       В глубине магазина на высокой табуретке стоял бледный мальчик с тонкими чертами лица. Вторая волшебница крутилась вокруг него, подгоняя по росту длинную чёрную мантию.       Гарри встал на соседнюю табуретку, и мальчик сразу повернулся к нему:       — Ты тоже поступаешь в Хогвартс?       — Да, — ответил Гарри.       — Я — Малфой, Драко Малфой. А ты?       Гарри уже открыл рот, но в этот момент мадам Малкин заметила Нармо, стоявшую чуть поодаль и рассматривавшую ткани у стены.       — Иди сюда, милая, — сказала она. — Не стесняйся. Тебе тоже нужно снять мерки.       Нармо подошла и молча встала на табуретку с другой стороны от Гарри — подальше от Малфоя. Драко скользнул по ней взглядом — по мешковатой одежде на тощей фигуре, по тёмным волосам, остриженным неровно и кое-как. Длинная чёлка почти скрывала лицо, словно Нармо не очень хотелось, чтобы на неё вообще смотрели.       — Она тоже поступает? — спросил он. — Твоя… сестра?       — Да, — кивнул Гарри. — Мы близнецы.       — О. — Драко чуть приподнял бровь. — Не похожи.       Нармо пожала плечами, будто ей всё равно.       Мадам Малкин начала закалывать подол мантии, а серебряная сантиметровая лента сама поползла вдоль рукавов.       — Мой отец сейчас покупает мне учебники, — продолжил Малфой. — А мать смотрит волшебные палочки. Потом потащу их посмотреть гоночные мётлы. Не могу понять, почему первокурсникам нельзя их иметь. Думаю, мне удастся убедить отца, чтобы он купил мне такую… а потом как-нибудь тайком пронесу её в школу.       Он говорил лениво, растягивая слова, будто заранее был уверен, что его обязаны слушать.       — А у вас есть свои мётлы?       — Нет. — ответил Гарри.       — А в квиддич играете?       — Нет.       Малфой слегка усмехнулся.       — А я играю. Отец говорит, что будет преступлением, если меня не возьмут в сборную факультета, и, знаешь, я с ним согласен.       Нармо покосилась на него. «Ещё не поступил, а уже восхищается сам собой». Это выглядело как-то грустно, почти жалко.       — Вы уже знаете, на каких будете факультетах?       — Нет.       — Ну, вообще-то никто заранее не знает, это уже там решат, но я знаю, что я буду в Слизерине, вся моя семья там была. А представь, если определят в Пуффендуй, тогда я сразу уйду из школы, а вы?       — Тогда тебе стоит заранее собрать вещи, — внезапно сказала Нармо.       Гарри резко повернул к ней голову, будто не ожидал, что она вообще вмешается. Малфой прищурился:       — Это ещё почему?       — Вдруг не повезёт.       На несколько секунд повисла тишина, но тут Малфой вдруг перевёл взгляд к окну.       — Ну и ну, ты только посмотри на этого!       Там стоял Хагрид. Он широко улыбался и держал в руках два огромных мороженых, словно объясняя, почему он не может зайти внутрь.       — Это Хагрид, — радостно пояснил Гарри, словно был рад сменить тему. — Он работает в Хогвартсе.       — А-а-а, — протянул Малфой. — Я о нём слышал. Он там что-то вроде прислуги, да?       Улыбка Гарри слегка померкла.       — Он лесник, — сухо ответил он.       — Да, точно. Я слышал, он настоящий дикарь. Живёт в хижине на территории школы и время от времени напивается и пытается творить чудеса, а всё кончается тем, что вспыхивает его собственная постель.       Нармо невольно вспомнила согнутый ствол ружья и вопли Дадли. Хуже всего было то, что часть сказанного звучала не такой уж неправдой. Это раздражало ещё сильнее.       — Лично мне он очень нравится, — холодно парировал Гарри.       — Вот как? — на лице мальчика появилась презрительная усмешка. — А почему он с вами? Где ваши родители?       Гарри сразу помрачнел.       — Они умерли.       — О, мне очень жаль, — произнёс тот, хотя по его голосу нельзя было сказать, что он о чём-либо сожалеет. — Но они были из наших или нет?       Нармо нахмурилась. Слово «наших» прозвучало неприятно. Почти как у Дурслей, когда те говорили о «нормальных людях».       — Они были волшебники, если ты об этом.       — Если честно, я не понимаю, почему в школу принимают не только таких, как мы, но и детей не из наших семей. Они ведь другие. Они по-другому росли и ничего о нас не знают. Представь, некоторые даже никогда не слышали о Хогвартсе до того дня, как получили письмо. Я думаю, что в Хогвартсе должны учиться только дети волшебников. Кстати, а как ваша фамилия?       Но прежде чем Гарри успел ответить, мадам Малкин отступила на шаг и удовлетворённо хлопнула в ладоши.       — Всё готово, — произнесла она.       — Что ж, встретимся в школе, — бросил он напоследок и вышел из магазина.       Несколько секунд после его ухода в помещении было удивительно тихо.       — Он мне не понравился, — сказал Гарри.       — Мне тоже, — отозвалась Нармо.       Когда близнецы вышли из магазина, Хагрид уже ждал их у входа.       — Ну наконец-то, — проворчал он, протягивая им подтаявшее мороженое. — Я уж думал, вас там навсегда булавками заколют.       Гарри слабо усмехнулся, но почти сразу снова помрачнел. Он шёл молча, разглядывая мостовую под ногами.       — Гарри, не обращай внимания. — тихо сказала Нармо, наклонившись к брату. — Просто он, наверное, хотел показать, какой он важный. Не стоит из-за этого расстраиваться.       Но не успела она это сказать, как Хагрид тоже покосился на Гарри:       — Чой-то случилось?       — Всё в порядке. — соврал он, отвечая сразу обоим.       Следующим магазином оказалась узкая лавка, заставленная перьями, чернильницами и свитками пергамента. Пока Хагрид спорил с продавцом о цене каких-то особенно прочных перьев, Гарри вдруг спросил:       — Хагрид, а что такое квиддич?       Лесничий аж просиял.       Следующие несколько минут он говорил почти без остановки. Из его сбивчивых объяснений Нармо поняла только одно: квиддич был каким-то невероятно популярным волшебным спортом, в который играли, летая на мётлах.       Потом разговор незаметно вернулся к тому, что произошло у Мадам Малкин.       — Он сказал, что в Хогвартсе не должны учиться дети маглов, — нахмурившись, вспомнил Гарри.       Хагрид тут же фыркнул.       — Да плевать, чего там болтают Малфои. Среди маглорождённых полно великих волшебников было. Некоторые даже получше тех, кто веками своей «чистотой крови» хвастается.       — А ещё он говорил про какой-то Слизерин, — продолжил Гарри. — Сказал, вся его семья там училась.       При этих словах лицо Хагрида заметно изменилось.       — Ну да, — буркнул он. — Многие тёмные волшебники со Слизерина вышли.       — Многие? — переспросил Гарри.       — Да почти все, — мрачно ответил Хагрид. — И Тот-Кого-Нельзя-Называть тоже оттуда был.       После этого разговор как-то сам собой затих. Гарри задумчиво крутил в руках остатки мороженого, а Нармо поймала себя на том, что теперь слово «Слизерин» звучит у неё в голове неприятно.       Магазин книг оказался самым опасным местом за весь день. Не потому что там было страшно. А потому что Нармо впервые захотелось остаться где-то по собственной воле.       Высокие полки уходили почти под потолок, книги лежали стопками на столах и даже на полу. Одни были размером с кирпич, другие — тонкие и потёртые. Некоторые шептались между собой, другие хлопали страницами, словно пытались вырваться из рук покупателей.       Гарри с интересом разглядывал витрины, а вот Нармо почти сразу потерялась среди полок.       Ей хотелось взять всё. Или хотя бы половину магазина. Особенно её заинтересовали учебники по зельеварению. До этого магия казалась чем-то слишком… непонятным. Взмахнул палочкой — и случилось чудо. Но зелья выглядели иначе. Там были рецепты, ингредиенты, точные измерения. Что-то более знакомое. Почти как наука. Ей не терпелось прочитать о зельях больше.       Хагрид, правда, довольно быстро напомнил, что книги — далеко не единственное, что нужно купить.       После магазина они отправились за котлами. Гарри почему-то сразу загорелся идеей купить золотой, но Хагрид решительно заявил, что в списке написано «оловянный», а значит — оловянный и нужен. Зато близнецам разрешили выбрать хорошие весы и складные медные телескопы.       Следующей была аптека.       Ещё с порога Нармо поморщилась от запаха. Внутри пахло тухлыми яйцами, сыростью и чем-то откровенно гнилым. На полу стояли бочки со слизью, вдоль стен тянулись полки с банками, в которых лежали засушенные травы, корни, блестящие камни и разноцветные порошки. Под потолком покачивались связки перьев, когтей и каких-то мелких костей. Это место выглядело так странно, что казалось, будто именно таким волшебный мир и должен быть.       Пока Хагрид покупал необходимые для школы ингредиенты, Нармо внимательно читала названия на банках. Толчёный рог двурога. Сушёная крапива. Пиявки. Крысиные селезёнки.       Некоторые вещи выглядели настолько мерзко, что ей хотелось отвернуться. Другие — наоборот, притягивали взгляд.       Хагрид тем временем сверился со списком.       — Не, ещё не всё… ещё одна вещь осталась, — сказал он. — Я ж вам до сих пор… э-э… подарок не купил, как никак день рождения сегодня.       Гарри залился краской.       — Но Вы совсем не обязаны…       — Да знаю я, что не обязан, — отмахнулся от него Хагрид. — Вот чего… куплю-ка я вам животных. Может, жабу… хотя нет, жабы сто лет как из моды вышли, тебя в школе на смех подымут. И кошек я не люблю, мне от них… э-э… чихать охота. Во — купим вам сов. О совах все дети мечтают, да и к тому же полезные они, почту твою носят, и всё такое.       — А можно… кошку? — тихо спросила Нармо.       Хагрид посмотрел на неё так, будто надеялся, что ослышался.       Нармо любила кошек. У миссис Фигг их всегда было много. Они забирались к ней на колени, сворачивались клубком и начинали громко мурлыкать, стоило только провести по ним рукой. В такие моменты внутри почему-то становилось теплее.       Хагрид тяжело вздохнул, но спорить не стал. Пока они с Гарри выбирали сову, Нармо зашла в соседний магазин.       Большинство кошек сразу тянулись к посетителям — тёрлись о прутья клеток, мяукали, просились на руки. Но одна сидела в самом дальнем углу. Лысая. Худощавая.       Когда какой-то мальчишка попытался просунуть к ней руку, кошка зашипела и забилась в угол клетки.       — С характером, — недовольно буркнула продавщица. — Давно уже никто брать не хочет.       Нармо присела рядом. Кошка продолжала смотреть с недоверием, но больше не шипела.       — Её возьму, — сказала Нармо.       Когда она вернулась, Гарри уже стоял с клеткой, в которой сидела большая белая сова.       Хагрид покосился на кошку с таким видом, будто мысленно уже готовился чихать всю дорогу до Лондона. Но, к его удивлению, ничего не происходило. Нармо поблагодарила великана, а Гарри так разволновался из-за подарка, что начал заикаться почти как профессор Квиррелл.       — Ну хватит тебе, — ворчливо заметил Хагрид, пытаясь скрыть смущение — он явно был очень польщён. — Я ж так понял, что Дурсли эти вас… ну… не особо подарками баловали. А вы не с ними теперь, а с нами, тут… э-э… по-другому всё будет. Ладно, нам только волшебные палочки остались. В «Олливандер» пойдём, лучшее место для этого. Там такую палочку подберут, закачаешься, да!       Брат перемерил десятки палочек, пока одна из них — остролист и перо феникса — не выбрала его.       Нармо же досталась палочка из чёрного дерева, с сердцевиной из шерсти единорога. Одиннадцать с половиной дюймов. Очень хлёсткая. Когда она осторожно сжала палочку в руке, та словно ответила — тепло разлилось по ладони, как прикосновение, давно забытое, но очень знакомое.       — Неплохо, — довольно произнёс мистер Олливандер.       Нармо молча убрала палочку в коробку.       Когда они вышли из «Олливандера», на улице уже начинало темнеть. Косой переулок всё ещё шумел, но теперь близнецы шли по нему медленнее — руки были заняты покупками, а голова слишком переполнена всем, что произошло за день.       — Ну вот, — довольно пробасил Хагрид. — Теперь всё купили.       У Гарри за плечом покачивалась клетка с совой, Нармо несла на руках завёрнутую в плотную ткань кошку, чтобы та не царапалась.       Они ещё раз прошли через кирпичную арку за «Дырявым котлом» — и волшебный мир словно захлопнулся за спиной.       Шум Косого переулка исчез. Снова были машины, прохожие и серые лондонские улицы.       Когда подошёл поезд, на котором близнецы должны были вернуться к Дурслям, Хагрид помог затащить вещи в вагон, а потом неловко протянул Гарри помятый конверт.       — Это ваши билеты на поезд до Хогвартса, — пояснил он. — Первое сентября, вокзал «Кингс-Кросс» — там всё написано, в билете этом. Если с Дурслями… э-э… какие проблемы, вы мне… ну… письмо пошли с совой, она знает, где меня найти… Ну, скоро свидимся.       Несколько секунд никто не двигался. Потом Гарри быстро обнял великана, едва не уронив клетку с совой. Нармо только коротко кивнула на прощание.       Она всё ещё не до конца доверяла Хагриду. Но, когда поезд тронулся, Нармо почему-то продолжала смотреть в окно, пока огромная фигура великана совсем не скрылась из виду.