Не его история

      Приближалось Рождество. В середине декабря, проснувшись однажды утром, ученики обнаружили, что замок укрыт толстым слоем снега, а огромное озеро покрылось льдом.       В подземельях Слизерина стало невыносимо холодно. Даже камин в общей гостиной почти не спасал, и вечерами ученики сидели, кутаясь в одеяла. Хуже всего было на уроках зельеварения. От дыхания в воздухе тут же появлялся белый пар, а ученики невольно жались ближе к горячим котлам, стараясь хоть немного согреться.       После памятного матча Нармо старалась лишний раз не смотреть в сторону профессора Снейпа. Поэтому теперь она всегда садилась подальше от преподавательского стола.       На одном из последних декабрьских уроков в подземельях было особенно холодно и шумно. Ученики уже почти не думали о занятиях — разговоры вокруг сводились только к предстоящему Рождеству и каникулам.       — Поверить не могу, что кто-то останется в школе на рождественские каникулы, потому что дома их никто не ждёт, — громко произнес Драко Малфой. — Бедные ребята, мне их жаль…       Крэбб и Гойл громко захихикали. Нармо молча продолжила помешивать зелье, делая вид, что не услышала ни слова.       Когда урок наконец закончился, ученики с заметным облегчением покинули холодные подземелья и направились в Большой зал. Сегодня он выглядел особенно красиво. Вдоль стен стояли высокие пихты: одни поблескивали нерастаявшими сосульками, другие сияли сотнями свечей. Под потолком висели венки из омелы и остролиста, а воздух пах хвоей и чем-то сладким.       До каникул оставался всего один день. Большинство учеников уже обсуждали поездку домой, подарки и рождественский ужин. Ни Гарри, ни Нармо возвращаться на Тисовую улицу не собирались. Праздничного настроения у Нармо не было вовсе.       После обеда она, как обычно, ушла в библиотеку. Там было значительно теплее, чем в спальне, поэтому почти всё свободное время Нармо проводила именно там. И каково же было её удивление, когда между стеллажами она заметила Гарри.       — Привет, Гарри, — тихо сказала Нармо. — А ты чего здесь? Уроков же больше не будет…       Гарри быстро огляделся по сторонам, будто боялся, что их кто-то услышит, и подошёл ближе.       — Хагрид проговорился. Про свёрток. Сказал, что это секрет Дамблдора… и какого-то Николаса Фламеля.       — Кого?       — Вот именно! Мы тоже не знаем, кто это такой. Но теперь хотя бы есть имя. Рон с Гермионой сейчас придут, будем искать его в книгах.       Гарри говорил быстро, с тем самым блеском в глазах, который появлялся у него каждый раз, когда он снова во что-то ввязывался.       — Гарри… — Нармо понизила голос. — После того матча ты всё ещё хочешь в это лезть?       Он сразу помрачнел.       — Ты ведь сама всё видела. В учительской.       Ей стало не по себе.       — Я не хочу об этом говорить.       — Потому что знаешь, что я прав?       Нармо отвела взгляд.       — Я просто не понимаю, зачем тебе продолжать. Это уже не просто какое-то приключение.       Несколько секунд Гарри молчал.       — А если никто больше ничего не делает?       Она устало покачала головой.       — Мне кажется, тебе стоит держаться от этого подальше.       — Значит, помогать не будешь?       В его голосе не было обиды — скорее надежда, которая ещё не успела окончательно исчезнуть.       — Прости… нет.       И, не дожидаясь ответа, Нармо быстро пошла к выходу из библиотеки.       Конечно, это было похоже на бегство. Наверное, так оно и было. Но каждый раз, когда речь даже косвенно заходила о профессоре Снейпе, у Нармо словно выбивали почву из-под ног. Хотелось только одного: вернуться в спальню, забраться под одеяло, прижать к себе Лапку и уснуть. Да. Сон — это сейчас лучшее решение. Нармо ускорила шаг, стараясь как можно скорее добраться до спальни.       Следующие несколько дней прошли удивительно тихо. Замок постепенно пустел — ученики разъезжались по домам, а в коридорах становилось всё меньше шума.       Когда начались каникулы, Гарри почти перестал появляться в библиотеке. Нармо поначалу думала, что у них наконец появится шанс провести время вместе, но оказалось, что Рон тоже остался в Хогвартсе. Так что чаще всего её компанией была только Лапка. Дни тянулись медленно и однообразно.       Канун Рождества для Нармо ничем не отличался от остальных дней, но утром произошло нечто неожиданное. Возле её кровати лежали свёртки и коробочки. Это был первый раз в жизни, когда ей подарили что-то на Рождество.       В верхнем свёртке оказался подарок от Хагрида — деревянная фигурка воющего волка, явно сделанная вручную. Нармо сразу вспомнила их поход в зоопарк и подумала, что Гарри наверняка рассказал ему об этом во время одного из визитов. Надо будет зайти к лесничему и поблагодарить его.       Следующий подарок лежал в тонком конверте. Внутри оказался лист плотной бумаги. «Получили твои поздравления, посылаем тебе рождественский подарок. Дядя Вернон и тётя Петунья». К письму скотчем была приклеена мелкая монетка. Кто бы сомневался.       Последний свёрток оказался большим и мягким. Внутри лежал толстый серебристый свитер ручной вязки и большая коробка домашних сладостей. Записки не было, но свитер выглядел таким тёплым, что Нармо сразу натянула его через голову. Он оказался немного велик, зато очень мягкий.       Нармо невольно сильнее закуталась в него, прижимая к груди коробку со сладостями. И впервые за долгое время холод в подземельях перестал казаться таким невыносимым.       За завтраком она встретила Гарри с его друзьями.       Увидев на Нармо серебристый свитер, Рон сначала замер, а потом резко уткнулся в тарелку, покраснев до ушей.       — Миссис Уизли и тебе свитер прислала? — удивился Гарри. — Здорово…       — Подожди… это миссис Уизли прислала? — Нармо перевела взгляд на Рона.       — Я написал маме, что вы оба остаётесь в школе, — пробормотал он. — Ну и…       И сразу же принялся с преувеличенным интересом резать сосиски, будто разговор его больше не касался. Нармо вдруг остро почувствовала, какой свитер тёплый.       — Спасибо, — тихо сказала она. — Правда. Не ожидала, что твоя мама вообще обо мне подумает.       Рон наконец поднял взгляд.       — Ну… ты всё-таки сестра Гарри.       Прозвучало это так, словно он на самом деле не просил маму вязать свитер для неё. И теперь он не знал, злиться ему или... что вообще с этим делать. Но Нармо всё равно улыбнулась.       — И сладости очень вкусные.       — Кстати, Нармо, а Дурсли прислали тебе что-нибудь? — поинтересовался Гарри.       — Да, монету. Так что, думаю, ближайшие лет одиннадцать можно не ждать от них новых подарков.       Гарри рассмеялся, и, глядя на него, Нармо тоже невольно улыбнулась.       — А ещё, Хагрид прислал мне деревянного волка. Я так понимаю, без твоей помощи тут не обошлось?       — Я просто рассказал ему про наш поход в зоопарк. Не думал, что он запомнит. А мне он прислал флейту.       Брат на секунду замолчал, а потом добавил:       — А тебе больше ничего не приходило?       — Нет, а что?       — Мне ещё один подарок пришёл… Мантия. И записка. Там было написано, что раньше она принадлежала нашему отцу. И ещё… чтобы я использовал её с умом.       — Использовать с умом… мантию?       Гарри наклонился ближе:       — Это мантия-невидимка.       На мгновение Нармо замерла. Вещь, принадлежавшая их отцу. И не просто вещь. Мантия-невидимка. Но почему её прислали именно Гарри, она ведь тоже Поттер… Нармо вдруг отчаянно захотелось самой прикоснуться к этой мантии.       — Хочешь, будем пользоваться ею вместе? — сразу сказал он. — Если она папина, нечестно, чтобы она была только у меня.       Нармо отвела взгляд.       — Нет… всё нормально. Пусть лучше будет у тебя.       Она попыталась улыбнуться.       — Тебе нужнее. Меня и так почти никто не замечает.       Улыбка вышла какой-то странной и натянутой.

***

      После завтрака Нармо решила немного пройтись вокруг замка. Учеников, оставшихся на каникулы, было совсем немного, но во дворе всё равно было шумно — кто-то играл в снежки, кто-то лепил кривых снеговиков, а несколько младшекурсников пытались заколдовать снег так, чтобы он сам складывался в крепость.       Немного поколебавшись, Нармо всё-таки направилась к хижине Хагрида. Лесничий открыл дверь почти сразу.       — Нармо! — обрадовался он. — Заходи скорее, а то замёрзнешь.       Внутри было жарко натоплено. В камине потрескивал огонь, а Клык, волкодав лесничего, лениво поднял голову со своего места у очага и тут же снова улёгся.       — Спасибо за подарок, — сказала Нармо, осторожно доставая деревянного волка из кармана мантии. — Он мне очень понравился.       Хагрид смущённо кашлянул в бороду.       — Да пустяки… Просто Гарри рассказал мне про ваш поход в зоопарк, вот я и подумал…       Нармо протянула ему половину коробки со сладостями.       — Это тебе.       — О-о-о… — растроганно протянул Хагрид. — Это ж домашние!       Только теперь Нармо поняла, что вообще-то, наверное, не очень красиво передаривать подарки. Но, если честно, она просто не ожидала, что ей самой кто-то что-то подарит. Хагрид тут же принялся заваривать чай и долго рассказывал что-то про особенно вредных садовых гномов, которых недавно гонял от капусты. Нармо даже пару раз улыбнулась по-настоящему. Но когда она возвращалась обратно к замку, мысли снова вернулись к мантии. Кто прислал её Гарри? И почему именно Гарри? Чем она была хуже? Почему в этом мире всё крутится именно вокруг Гарри?       К вечеру Хогвартс окончательно погрузился в рождественскую суету. Из Большого зала доносились смех, хлопки волшебных хлопушек и звон посуды. Нармо попыталась убедить себя, что хотя бы сегодня не стоит думать ни о чём сложном. Рождественский пир оказался таким шумным и ярким, что на время это даже помогло.       На столах красовались сотни жирных жареных индеек, горы варёного и жареного картофеля, десятки мисок с зелёным горошком и соусников с мясной и клюквенной подливкой. Между блюдами возвышались башни волшебных хлопушек, которые то и дело взрывались с громкими хлопками, разбрасывая шляпы, игрушки и сладости.       За учительским столом тоже царило необычное оживление. Дамблдор сменил свой остроконечный колпак на шляпу, украшенную цветами, и весело смеялся над шутками профессора Флитвика.       Праздничный шум не стихал почти до самой ночи. Но постепенно даже Рождество закончилось.       Почти все каникулы Нармо проводила в спальне, спускаясь только за горячей едой или чаем. Иногда брала с собой книгу из библиотеки, но подолгу читать всё равно не получалось. Лапка всё это время спала у неё под боком. Без уроков, без постоянной школьной суеты и без Гарри замок казался странно пустым. Иногда Нармо ловила себя на том, что уже не помнит, какой сегодня день.       Поэтому, когда однажды утром она всё-таки спустилась в Большой зал за завтраком, голос Гарри прозвучал почти неожиданно:       — Нармо! Иди сюда, мне нужно вам кое-что рассказать.       Он сидел вместе с Роном за дальним концом стола и выглядел так, будто всю ночь не спал. Едва Нармо села рядом, Гарри быстро наклонился к ним и заговорил шёпотом:       — Вчера ночью я надел мантию и пошёл в запретную секцию библиотеки. Там Филч чуть меня не поймал… и Снейп тоже… но потом я случайно оказался в одной комнате.       Он на секунду замолчал.       — Там было зеркало. И я увидел в нём маму с папой.       Рон тут же выпрямился.       — Ты серьёзно?       Нармо почувствовала, как внутри всё резко сжалось.       — Ты уверен?.. Это правда были они?       — Абсолютно.       — Ты мог меня разбудить, — с обидой пробормотал Рон.       — Хотите сегодня пойти со мной? Я покажу вам это зеркало.       — С удовольствием встречусь с твоими родителями, — немедленно заявил Рон.       А потом, чуть помедлив, добавил:       — Интересно, кого покажет оно мне…       — Наверное, всю твою семью сразу, — тихо ответил Гарри. — Всех Уизли. Хотел бы я их увидеть.       Рон пожал плечами.       — Их и без всякого зеркала можно увидеть. Приезжайте летом к нам домой.       Но Гарри уже будто не слышал его.       — Так вы пойдёте?       — Конечно, — сразу ответила Нармо.       Теперь сердце колотилось уже совсем по-другому.       — Только как? У нас разные гостиные.       — Я могу встретить тебя у входа в подземелья.       Нармо тут же покачала головой.       — Слишком рискованно. Представь: дверь открывается, кто-то выходит… а потом внезапно исчезает.       Она ненадолго задумалась.       — Я лучше спрячусь в туалете на втором этаже. Он давно не работает, и там никто не бывает.       — Отлично, — кивнул Гарри.       После этого разговор как будто продолжился, но Нармо уже почти ничего не слышала. Она увидит родителей. Теперь она могла думать только об этом.

***

      Нармо сидела, запершись в кабинке заброшенного женского туалета на первом этаже, и прислушивалась к каждому шороху за дверью. С Гарри они заранее условились: если коридор будет пуст, он постучит три раза. Когда наконец раздался тихий условный стук, Нармо тут же выскользнула наружу.       Сначала ей показалось, что в коридоре никого нет. А потом прямо из воздуха появилась рука и приподняла край мантии.       — Быстрее, — прошептал Гарри.       Под мантией втроём было тесно и ужасно неудобно. Они то и дело наступали друг другу на ноги, к тому же идти приходилось медленно, чтобы случайно не выдать себя. Замок ночью казался совсем другим. Тёмные коридоры тянулись бесконечно, факелы потрескивали на стенах, а шаги гулко отдавались где-то далеко впереди. Гарри пытался найти дорогу, проходя тем же путем, которым шёл прошлой ночью, поэтому они сначала долго бродили возле библиотеки, несколько раз сворачивая не туда.       — Я сейчас замёрзну насмерть, — недовольно прошептал Рон спустя, наверное, уже целый час блужданий. — Давай просто вернёмся обратно.       — Ни за что, — тут же прошипел Гарри. — Я знаю, что комната где-то рядом.       Они свернули ещё в несколько тёмных коридоров.       — Я уже ног не чувствую, — простонал Рон. — Они сейчас отвалятся.       И именно тогда Гарри вдруг резко остановился.       — Это здесь… точно здесь… да!       Он распахнул дверь и, сбросив мантию, почти бегом бросился внутрь. Нармо медленно вошла следом.       Комната была похожа на старый заброшенный класс. Вдоль стен громоздились составленные друг на друга парты, в углу валялась перевёрнутая корзина для бумаг, а воздух пах пылью и деревом. Но всё внимание сразу притягивал предмет у противоположной стены.       Высокое зеркало почти доставало до потолка. Золотая рама была покрыта странным орнаментом, а массивные резные ножки напоминали когти какого-то зверя, впившиеся в пол. Оно выглядело здесь совершенно чужим — словно его просто спрятали в этой комнате за ненадобностью.       Гарри уже стоял перед зеркалом, не отрывая от него взгляда.       — Видишь, Нармо? — шепнул Гарри.       — Нет… я вижу только тебя.       — Да посмотри же! Вот они — мама и папа… Подойди ближе, — не сдавался Гарри. — Встань вот здесь.

       Он чуть отступил в сторону. Нармо шагнула к зеркалу — и Гарри исчез. Теперь в отражении стояли мужчина и женщина. Они улыбались ей. Женщина была очень красивой. Тёмно-рыжие волосы мягко спадали ей на плечи, а глаза… Нармо невольно придвинулась ближе. Ярко-зелёные. Такие же, как у неё.       Женщина смотрела на неё так, словно не могла насмотреться, и при этом по её щекам текли слёзы. Рядом стоял высокий худой мужчина в круглых очках. Его чёрные волосы торчали во все стороны совсем как у Гарри. Он обнимал женщину за плечи, будто пытался её успокоить. И оба продолжали смотреть только на Нармо.       — Мама? — прошептала Нармо, голос её дрожал. — Папа?       — Ты видишь их? — с надеждой спросил Гарри.       — Да…       Поттеры продолжали улыбаться и махать ей руками, а Нармо жадно смотрела на них, прижав ладони к холодному стеклу, словно надеясь, что сможет дотронуться до них по-настоящему. В груди всё странно смешалось — радость, от которой хотелось плакать, и такая острая тоска, что становилось почти больно дышать.       — А теперь ты, Рон. — сказал Гарри.       Нармо нехотя отошла от зеркала, уступая ему место.       Когда перед зеркалом оказался Рон, родители исчезли. Теперь Нармо видела только его отражение в пёстрой пижаме. И только сейчас она заметила надпись, выгравированную по верхнему краю золотой рамы. Странные буквы сразу привлекли её внимание.       — Только посмотрите на меня! — восторженно воскликнул Рон.       — Ты видишь родителей и братьев? — быстро спросил Гарри.       — Нет… Я один. Но я другой… старше… И я лучший ученик школы!       — Что? — не поняла Нармо.       — У меня значок! Такой же, как был у Билла! И Кубок школы… и кубок по квиддичу… И я капитан сборной!       Рон говорил всё быстрее, не отрывая взгляда от зеркала. Наконец он с трудом посмотрел на Гарри.       — Как думаешь… оно показывает будущее?       В его голосе звучала почти отчаянная надежда.       — Это не может быть будущее, — тихо сказала Нармо. — Наши родители ведь умерли.       — Отойди, я ещё хочу посмотреть! — Гарри попытался отпихнуть Рона.       — Ты вчера всю ночь смотрел!       — Ну и что? У тебя там всего лишь кубки!       — Всего лишь?!       Пока они препирались, Нармо снова подняла взгляд на раму. Надпись не давала ей покоя.       У неё не было ни пера, ни чернил, но рядом валялся смятый лист бумаги. Немного поколебавшись, Нармо сделала небольшой надрез на руке острым концом палочки, чтобы использовать собственную кровь как чернила.       Ребята, кажется, уже забыли, что она вообще здесь.       Тем временем Нармо, морщась от жжения, аккуратно выводила кровью: «Еиналеж еечяр огеома сеш авон оциле шавеню авыза копя».       — Да не толкайся ты! — вскрикнул Рон, пошатнувшись.       В тот же миг из коридора донёсся какой-то звук. Все трое мгновенно замолчали. Похоже, они действительно слишком громко спорили.       — Быстро! — прошипел Рон.       Он рванул мантию на себя, и они успели скрыться под ней буквально за секунду до того, как дверь медленно приоткрылась. На пороге появилась миссис Норрис. Её глаза подозрительно блестели в полумраке комнаты.       Казалось, время остановилось. Никто не шевелился. Нармо даже перестала дышать, боясь, что кошка услышит хоть малейший звук. Прошла целая вечность, прежде чем миссис Норрис наконец развернулась и бесшумно исчезла в коридоре.       — Здесь опасно… — едва слышно прошептал Рон. — Она наверняка пошла за Филчем. Уходим.       Гарри ещё несколько секунд смотрел в сторону зеркала, будто не хотел уходить.       — Мы ещё вернёмся сюда, — тихо сказал он. — Позже.

***

      Весь следующий день Нармо пыталась разгадать странную надпись на раме. Она снова и снова перечитывала записанные кровью слова, пока наконец не поняла, что именно в них было неправильным. Сердце тут же забилось быстрее. Она почти бегом отправилась искать Гарри.       Когда Нармо наконец нашла брата и попыталась рассказать ему, что на самом деле представляет собой зеркало, он даже не стал её слушать. А ведь разгадка оказалась куда печальнее, чем она ожидала. Если прочитать фразу задом наперёд — не отдельными словами, а целиком — получалось:       «Я показываю не ваше лицо, но ваше самое горячее желание».       Значит, это были не родители… а желание увидеть их. Видимо, даже в волшебном мире нельзя вернуть тех, кого потерял.       И всё же Нармо отчаянно хотелось увидеть его снова.