Не его история

      Больше всего на свете Нармо хотела бы сейчас оказаться где угодно, только не на Тисовой улице.       С тех пор как они с братом вернулись из Хогвартса на летние каникулы, дядя Вернон обращался с ними как с бомбой замедленного действия. Не прошло и часа, как все вещи, хоть как-то связанные с волшебным миром, отправились в чулан под лестницей. Учебники, волшебные палочки, перья, пергаменты — всё исчезло. А ведь на лето им задали столько домашней работы.       Поначалу Нармо не слишком переживала. Их с Гарри пригласили погостить у Уизли. Рон обещал написать, так что она была уверена, что ещё успеет наверстать задания до конца каникул. Но письма так и не приходили.       Сама Нармо за этот год так и не успела ни с кем сблизиться настолько, чтобы ждать сов. Зато у Гарри, казалось, появились настоящие друзья. И все же сегодня был их день рождения, а ни Рон, ни Гермиона не прислали даже открытки.       Из мыслей её вырвало многозначительное покашливание дяди Вернона.       — Сегодня, как вы помните, у нас важный день… — начал он. Гарри от неожиданности поперхнулся тостом. Нармо слегка склонила голову набок.       — …возможно, именно сегодня, — продолжал мистер Дурсль, — я заключу самую крупную в жизни сделку. Гарри тут же вернулся к завтраку. Нармо наклонилась к брату и тихо прошептала:       — Ну конечно. Вообще, если они хоть раз вспомнят про наш день рождения, я покрашу волосы в голубой цвет. Гарри фыркнул.       — Если это случится, я лично помогу тебе краситься.       — Смотри, я запомнила.       — Не мешало бы ещё раз отрепетировать сегодняшний вечер, — предложил дядя Вернон. — Итак, к восьми ноль-ноль каждый должен быть на своём месте. Петунья, ты будешь…       — В гостиной, — подхватила тётя Петунья. — Моя обязанность — со всей учтивостью приветствовать дорогих гостей.       — Прекрасно. А ты, Дадлик?       — Я открою гостям дверь, — ответил толстяк и, приторно улыбнувшись, прибавил: — Мистер и миссис Мейсон, позвольте взять ваши пальто!       — Ах! Они сразу его полюбят! — воскликнула тётя Петунья.       — Молодец, Дадлик! — похвалил сына мистер Дурсль и повернулся к племянникам. — А вы что будете делать?       — Будем тихо сидеть у себя в комнате, как будто нас вообще нет, — уныло пробормотал Гарри.       — И чтоб ни единого звука! — напомнил дядя. — Затем я веду их в гостиную, представляю Петунье и предлагаю что-нибудь выпить. В восемь пятнадцать…       — Я приглашаю гостей к обеду, — важно произнесла тётя.       — А ты, Дадлик, скажешь…       — Мистер и миссис Мейсон, позвольте проводить вас в столовую. Дадли протянул пухлую руку воображаемой даме и гордо посмотрел на родителей.       — Ну как?       — Маленький мой, ты истинный джентльмен! — Тётушка чуть не прослезилась.       — А вы? — дядя Вернон перевёл тяжёлый взгляд на Поттеров.       — Тихо сидим у себя в комнате, как будто нас вообще нет, — без выражения повторила Нармо.       — Правильно, — кивнул дядюшка.       Он ещё долго расписывал идеальный вечер, будущий контракт, отпуск на Майорке и блестящее будущее компании «Граннингс». Поттеры давно перестали слушать.       — А сейчас мы с Дадли едем покупать смокинги. Ты, Петунья, приведи всё в идеальный порядок. А вы... Он ткнул пальцем в Гарри и Нармо.       — Не мешайте тётушке и не путайтесь под ногами.

***

      Через несколько минут машина Дурслей уже выехала с подъездной дорожки. Из окна гостиной доносился шум пылесоса — тётя Петунья начала готовиться к приёму гостей с таким видом, будто от этого зависела судьба всей Британии.       — Знаешь, — сказала Нармо брату, когда они вышли во двор, — это явно не самый плохой день рождения. Во всяком случае, у нас будет целая комната. А если очень повезёт — я стащу у тёти что-нибудь вкусное.       — Вот это уже похоже на настоящий праздник, — усмехнулся Гарри.       — А ещё дядя с тетей впервые сделали нам неплохой подарок — возможность провести целый вечер, в котором Дурсли не будут попадаться нам на глаза.       — Очень щедро с их стороны.       — Я тоже так считаю.
 Гарри тихо хмыкнул.       — Думаешь, Рон правда забыл?       — Я не знаю. Наверняка он предложил это до того, как спросил разрешения у родителей. Может, ему теперь просто стыдно. Или сова заблудилась. Или письмо потерялось. Или...       — Ты сейчас специально придумываешь оправдания? - перебил ее Гарри.       — Конечно.       — Почему? Нармо пожала плечами.       — Потому что если он всё-таки забыл, то это как-то печально. Гарри ничего не ответил.       — А я знаю, какой сегодня день, — донёсся до них насмешливый голос Дадли, приближавшегося вразвалочку.       — Великое достижение! Наконец-то ты выучил все дни недели.       — У вас сегодня день рождения. А где же поздравительные открытки? — хихикнул Дадли. — Выходит, у вас даже в той уродской школе нет друзей.       — Смотри, как бы твоя мама не услыхала, что ты упомянул мою школу, — сухо проговорил Гарри. Дадли подтянул сползавшие с толстого пуза штаны.       — А чего ты так уставился на меня? — подозрительно спросил он.       — Да вот прикидываю, в какое животное тебя лучше превратить. Нармо устало прикрыла глаза.       — Гарри, прекрати. Но брат её будто не услышал. С лица Дадли мгновенно исчезла самодовольная ухмылка, он отбежал назад и, заикаясь, проговорил:       — Ты… ты… не посмеешь. Папа сказал, будешь колдовать, он вы… выгонит вас из дому. А… а куда вы пойдёте? У вас и друзей-то нет!       — Джокер-покер, фокус-покус, фигли-мигли, — угрожающе затараторил Гарри.       — Гарри... Но Дадли уже нёсся к дому.       — Мама! — завопил Дадли. — Мама! Он занимается… сама знаешь чем! Нармо проводила его взглядом и тяжело вздохнула.       — Ну вот зачем?       — Видела его лицо?       — Видела. И? Гарри пожал плечами.       — Оно того стоило. Нармо закатила глаза.       — Иногда мне кажется, что тебе одиннадцать.       — Нам вообще-то уже двенадцать.       — Вот именно. Пора бы уже начать думать головой. Но в этот момент распахнулась задняя дверь.       — Немедленно сюда! Оба! Переглянувшись, Поттеры поплелись на кухню.       Как и ожидалось, тётя Петунья прекрасно понимала, что никакого колдовства не было и в помине. Но это совершенно не помешало ей устроить скандал. Она даже замахнулась на Гарри сковородой, так что брат едва от неё увернулся.       После этого он получил целый список поручений: удобрить клумбы, подстричь живую изгородь, покрасить скамейку, вымыть машину и все окна на первом этаже.       — Пока всё не закончишь, об обеде и не мечтай, — бросила ему вслед тетя.       Нармо, разумеется, досталась работа внутри дома. Петунья заставила её отполировать столовое серебро, вытереть пыль в гостиной, а потом ещё раз проверить, всё ли готово к приходу гостей.       — И чтобы ни одной пылинки! — предупредила она. Нармо молча кивнула.       В какой-то момент ей пришлось подняться на второй этаж за чистыми полотенцами. Проходя мимо комнаты Дадли, она заметила, что дверь открыта. Дадли сидел на кровати и лениво переключал каналы телевизора. Увидев её, он сразу нахмурился.       — Чего шляешься?       — Тётя Петунья отправила за полотенцами.       — Тогда иди за полотенцами.       — Этим и занимаюсь. Дадли недовольно фыркнул и снова уставился в телевизор. Нармо уже собиралась уходить, когда он неожиданно спросил:       — В той школе правда есть драконы? Она остановилась.       — Нет.       — А великаны?       — Один. Дадли подозрительно прищурился.       — Врёшь.       — Не вру.       — Всё равно врёшь.       — Хорошо. Такой ответ почему-то разозлил его ещё сильнее.       — Ну и катись отсюда.       — Уже ухожу.       Нармо спокойно пошла дальше. Она так и не поняла, что именно он теперь от нее хотел.       Вообще, после ее возвращения из Хогвартса Дадли стал вести себя странно. Он по-прежнему грубил, по-прежнему командовал и считал себя главным в доме. Но теперь всё чаще находил нелепые поводы заговорить с ней. Спрашивал про школу. Про волшебников. Иногда просто появлялся рядом без видимой причины.       Впрочем, особого желания разбираться в этом у Нармо не было. Главное, что этим летом Дадли почти не трогал её. А значит, всё остальное было уже не так важно.       Остаток дня прошёл за бесконечными поручениями тёти Петуньи. Примерно в половину восьмого Нармо отнесла брату воды. На улице стояла невыносимая жара, и ей хотелось хоть как-то помочь. В этот момент раздался крик Петуньи:       — Идите есть! Да смотрите, не нанесите грязи.       Кухня выглядела безупречно. Казалось, тётя Петунья отполировала даже те поверхности, к которым никто никогда не прикасался. На холодильнике высился праздничный пудинг: гора взбитых сливок, украшенная засахаренными фиалками. А в духовке аппетитно шкварчал в ожидании гостей свиной окорок. Тётя Петунья кинула на стол пару тарелок с двумя ломтями хлеба и кусками сыра. На ней уже было вечернее платье цвета лосося.       — Давайте быстрее, гости будут с минуты на минуту! — приказала она.       Вымыв руки, Гарри с жадностью набросился на скудный ужин. Нармо же не спешила. Она медленно жевала хлеб, краем глаза следя за тётушкой, терпеливо выжидая удобный момент. Стоило Петунье выйти из кухни, как Нармо быстро стащила с верхней полки почти целую пачку шоколадного печенья и засунула её под футболку. К возвращению тётушки она уже спокойно сидела за столом, будто всё это время занималась исключительно своим ужином. Не успела Нармо проглотить последний кусок хлеба, как тётя схватила со стола тарелки и махнула рукой.       — Марш к себе! — прошипела она. Уже поднимаясь наверх, они услышали напутствие дяди:       — Запомните: один звук — и вам несдобровать.       Но когда Нармо открыла дверь в комнату, их ждал сюрприз. На кровати кто-то сидел.