Не его история

      Сначала Нармо решила, что на кровати сидит какой-то странный ребенок, но уже через секунду стало ясно, что она ошиблась. У существа были огромные уши, напоминавшие крылья летучей мыши, и выпученные зелёные глаза величиной с теннисный мяч. Одет он был в старую наволочку с дырками для ручек и ножек. Его огромные глаза были прикованы к Гарри так, словно он наконец увидел кого-то, о встрече с кем давно мечтал.       Гарри замер в дверях и, казалось, забыл как дышать. Где-то снизу прозвучал почтительный голос Дадли:       — Позвольте взять ваши пальто, мистер и миссис Мейсон? Человечек соскользнул с кровати и низко поклонился, коснувшись ковра кончиком тонкого, длинного носа.       — Кто ты та…       — Гарри Поттер! — пронзительным голосом воскликнул нежданный гость так внезапно, что Нармо не успела договорить. — Добби так давно мечтал с Вами познакомиться, сэр… Это такая честь… Нармо плотнее прикрыла дверь, хотя дядя Вернон наверняка уже их услышал.       — Б-благодарю Вас, — растерянно кивнул Гарри. — Как к Вам обращаться?       — Добби, сэр, — ответил человечек. — Просто Добби. Добби-домовик, если угодно, домовой эльф.       — В самом деле? — в голосе Гарри слышалось удивление. — Видите ли, сегодня… э-э… не лучший день для знакомства с домовиком. Только, пожалуйста, не обижайтесь. Снизу доносился фальшивый смех тётушки Петуньи. Добби понурил голову. Нармо быстро переглянулась с братом.       — Не подумайте, что знакомство с Вами мне неприятно, — поспешил Гарри утешить эльфа. — Но не могли бы Вы… объяснить мне… э-э…       — Цель посещения, — закончила за него Нармо.       — Да, сэр. Конечно, сэр. Добби пришёл… это трудно выразить… Добби не знает, как начать…       — Садитесь, пожалуйста. — Гарри указал на кровать. И тут домовик разразился громкими рыданиями.       — Садитесь! — голосил он. — Никогда… никогда ещё… Разговор внизу явно застопорился.       — Простите, пожалуйста, — прошептал Гарри, — я не хотел Вас обидеть.       — Какая обида! — задохнулся эльф. — Никогда ещё ни один волшебник не разговаривал с Добби как с равным, не приглашал сесть…       — Да тише вы, — взмолилась Нармо. — Нельзя, чтобы нас услышали! Гарри осторожно подтолкнул домовика к кровати. Эльф взобрался на постель, сел поудобнее — он походил сейчас на большую растрёпанную куклу — и начал нервно икать. Нармо подала домовику стакан воды.       — Выпей, тебе станет полегче. Добби уставился на стакан так, словно никогда прежде не видел ничего подобного.       — Мисс Поттер дала Добби воды? — пискнул он. В следующую секунду его глаза вновь наполнились слезами.       — Добби не заслуживает такой доброты! Никто никогда…       — О нет, только не снова, — простонала Нармо. Она быстро подтолкнула стакан поближе и почти прижала его к длинному носу домовика. После нескольких глотков всхлипы стали заметно тише. Добби обеими руками вцепился в стакан, словно это было величайшее сокровище на свете.       — Гарри Поттер, сэр… и мисс Поттер… слишком добры к Добби.       — Вам, должно быть, редко встречались хорошо воспитанные волшебники. — Гарри пытался утешить эльфа. Добби кивнул. И вдруг, прыгнув на подоконник, стал яростно биться головой об оконную раму.       — Гадкий Добби! — кричал он при этом. — Мерзкий, гадкий Добби!       — Пожалуйста, прекрати, — полушёпотом попросила Нармо. — Гарри, помоги мне! Брат с сестрой опять водрузили эльфа на постель. Но тут, как назло, проснулась Букля, как-то особенно громко крикнула и бешено забила крыльями о решётку клетки.       — Добби обязан наказать себя, — произнёс домовик, у которого глаза от ударов стали немного косить. — Добби сказал плохое о своей семье…       — О своей семье? — удивилась Нармо.       — О своих хозяевах, мисс… Добби — домовый эльф, его участь до конца дней жить в одном доме, служить одной семье…       — А они знают, что Вы сейчас здесь?       — Нет, сэр. Конечно нет! — воскликнул эльф, и его всего передёрнуло. — Добби придётся сурово наказать себя за это. Очень сурово, сэр. Прищемить уши печной дверцей. Если они когда-нибудь об этом узнают…       — А разве они не заметят, что Вы подвергаете себя наказанию?       — Добби сомневается в этом, сэр. Добби всё время себя наказывает. Хозяева велят. Напоминают, что лишнее наказание не повредит…       — Почему же Вы не бросите их? Не убежите? — недоумевал Гарри.       — Эльф-домовик может стать свободным, только если хозяин даст ему вольную. А эта семья никогда не даст вольной… Добби будет служить ей, пока не умрёт.       — Ну вот, Гарри, а ты ещё жаловался на Дурслей, — тихо сказала Нармо. — А они, оказывается, даже не заставляют нас биться головой об окна. Гарри невесело усмехнулся.       — Пока что. Он помолчал секунду, потом посмотрел на Добби уже серьёзнее.       — А никто не может Вам помочь? Хотя бы я? Услышав это, из груди Добби вырвался вопль благодарности.       — Пожалуйста, — простонала Нармо. — Пожалуйста… потише.       — Гарри Поттер сказал, не может ли он помочь Добби… Добби много слышал о Вашем величии, но Вашей доброте Добби не ведал.       — Разговоры о моём величии просто чушь, — сказал Гарри, но щеки у него покраснели. — Я даже не самый лучший в классе у нас в Хогвартсе. Лучше всех учится Гермиона. У неё… Гарри запнулся и отвёл взгляд.       — Гарри Поттер скромен и смиренен, — почтительно произнёс Добби, его круглые глаза так и сияли. — Гарри Поттер не хвастается победой над Тем-Кого-Нельзя-Называть.       — Над Воландемортом? — спросил Гарри. Добби зажал ладошками торчащие уши и взвыл:       — Не произносите это имя, сэр. Умоляю, не произносите!       — Простите, пожалуйста, — поспешил принести извинение Гарри. — Я знаю, многим оно не нравится. Мой друг Рон… Брат опять замолчал, словно имена друзей причиняли ему боль. Добби подался вперёд. Глаза у него горели ярче автомобильных фар.       — Добби слыхал, — хрипло произнёс он, — что Гарри Поттер ещё раз встретился с Тёмным Лордом. Всего несколько недель назад… И Гарри Поттер опять спасся. Гарри кивнул, и на выпученных глазах Добби навернулись слёзы.       — Ах, сэр, — выдохнул он и вытер лицо углом грязной наволочки. — Гарри Поттер благороден и смел! Он уже одержал столько побед! Но Добби пришёл, чтобы защитить его, предупредить об опасности. И пусть потом придётся защемить уши печной дверцей… Гарри Поттеру нельзя возвращаться в «Хогвартс».       — Только Гарри? Значит я могу вернуться? — спросила Нармо. Добби заморгал.       — Мисс Поттер тоже не должна!       — Потому что?       — Потому что Гарри Поттер не должен! В комнате воцарилось молчание, прерываемое рокотанием голоса дяди Вернона, бряцанием ножей и вилок, доносившимся снизу.       — Но по-по-почему? — Гарри от неожиданности стал заикаться. — Я должен ехать в школу. Учебный год начинается первого сентября. Я только и живу этой надеждой. Моё место в вашем мире. В школе волшебников.       — Нет, нет, нет! — Добби так сильно замотал головой, что уши заколыхались. — Гарри Поттер должен оставаться там, где он в безопасности. Великий, несравненный Гарри Поттер — всеобщее достояние. В Хогвартсе Гарри Поттеру грозит страшная опасность!       — Какая опасность? — Нармо недоверчиво прищурилась.       — Существует заговор. В Школе чародейства и волшебства в этом году будут твориться кошмарные вещи, — прошептал Добби и вдруг задрожал всем телом. — Добби проведал об этом уже давно, сэр, несколько месяцев назад. Гарри Поттер не имеет права ввергать себя в пучину бедствий. Он всем очень нужен, сэр!       — Какие ещё кошмарные вещи? — напрямик спросил Гарри. — Кто их затевает? Добби издал странный сдавленный хрип и стал неистово биться головой об стену.       — Ну будет, будет. — Гарри схватил домовика за руку, пытаясь остановить истязание. — Я понимаю, вы не можете ничего сказать. Но почему вы предупреждаете меня? — И тут его пронзила внезапная мысль. — Постойте! Не связано ли это с Вол… простите, с Вы-Знаете-Кем? Если не можете, не отвечайте. — Но, увидев, что лоб Добби опять в опасном соседстве со стеной, поспешно прибавил:       — Только кивните или покачайте головой. Добби медленно задвигал головой из стороны в сторону.       — Нет, сэр, это не Тот-Кого-Нельзя-Называть, — внятно, по слогам произнёс он. Но глаза его выпучились ещё сильнее.       — Я представить себе не могу, кто ещё мог бы причинить мне зло в Хогвартсе. Ведь там же есть Дамблдор. Вы знаете, кто такой Дамблдор?       — Да, конечно, — кивнул Добби. — Альбус Дамблдор самый великий ректор в истории Хогвартса. Добби это знает. Добби слышал, что могуществом Дамблдор не уступал Тому-Кого-Нельзя-Называть, даже когда тот был в самой силе. Но, сэр, — перешёл Добби на энергичный шёпот, — есть враги, которых Дамблдор не может… враги, которых ни один уважающий себя волшебник… И Добби снова соскочил с кровати, схватил настольную лампу и начал колотить себя по голове, сопровождая наказание душераздирающими криками. Гости и хозяева внизу притихли. В коридоре послышался топот дяди Вернона.       — Проказник Дадли, как видно, опять не выключил свой телевизор! — воскликнул дядя.       — Скорее, спрячь его в шкафу! — шепнул Нармо брату. Гарри схватил Добби, толкнул его в шкаф и захлопнул дверцу. В тот же миг ручка двери повернулась.       — Что… чёрт возьми… вы… тут… делаете? — прохрипел дядя Вернон сквозь стиснутые зубы. Его лицо пылало злобой. — Вы убили изюминку в моей замечательной шутке, «как японец играл в гольф». Ещё один звук, и вы пожалеете, что родились на свет! С этими словами он, тяжело ступая, убрался из комнаты. Гарри, дрожа от страха, выпустил из шкафа Добби.       — Видишь теперь, каково нам здесь? Понял, почему мне надо вернуться в Хогвартс? Это единственное на земле место, где у меня есть… по крайней мере я так думаю… настоящий дом… и есть друзья.       — Друзья, которые не написали Гарри Поттеру ни одного письма?       — Наверное, они… просто…       — А откуда ты знаешь, что Гарри не получал писем? — резко спросила Нармо.       — Гарри Поттер не должен сердиться на Добби. Добби так поступил с самыми лучшими намерениями… — сказал эльф, переминаясь с ноги на ногу. Гарри нахмурился.       — Ты воровал мои письма?       — Они у меня все здесь, сэр, — сообщил Добби, на всякий случай отскочив от Гарри в угол комнаты, и вынул из-за пазухи толстую пачку писем.       — Добби надеялся… Пусть Гарри Поттер подумает, что его друзья забыли о нём… Может, Гарри Поттер и не захочет вернуться в школу, сэр… Но Гарри уже рванулся к Добби, протянув руку к письмам, однако тот ловко увернулся.       — Добби, ты не имел права забирать эти письма. Верни их.       — Гарри Поттер получит их, мисс, если даст Добби слово, что не вернётся в Хогвартс. Ах, сэр, вы не имеете права подвергать себя такой опасности! Обещайте Добби, что не поедете больше в школу.       — Ни за что! — отчеканил Гарри. — Немедленно отдайте письма моих друзей!       — Так знайте, сэр, — печально проговорил эльф, — Добби придётся прибегнуть к крайним мерам. Другого выхода нет.       И не успели они опомниться, как Добби толкнул дверь и кубарем скатился по лестнице.       Вот теперь всё стало по-настоящему плохо. Гарри бросился за домовиком, Нармо двинулась следом, стараясь ступать как можно тише.       — Пожалуйста, расскажите Петунье ту смешную историю про американских сантехников, мистер Мейсон. Она умирает от любопытства, — донеслись из столовой слова дяди Вернона.       И тут Поттеры увидели, как тётушкино чудо кулинарного искусства из взбитых сливок и засахаренных фиалок медленно парило под потолком. А наверху буфета, забившись в угол, сидел Добби.       — Не надо, — простонал Гарри, — они нас убьют…       — Гарри Поттер должен обещать, что он не вернётся в школу.       — Добби, это совсем не смешно.       — У Добби нет выбора, мисс…       — Добби, умоляю…       — Обещайте, сэр.       — Не могу! Добби посмотрел на Гарри с искренним сожалением.       — Тогда Добби придётся на это пойти. Ради вашего блага, сэр.       В следующее мгновение пудинг рухнул на пол с оглушительным грохотом. Клочья сливок разлетелись во все стороны, заляпав окна и стены. А Добби исчез так же внезапно, как и появился.       Из столовой донёсся визг, и в комнату ворвался дядя Вернон. Нармо и Гарри застыли на кухне, с ног до головы перепачканные остатками пудинга тётушки Петуньи. Поначалу показалось, что дяде Вернону удалось спасти положение.       — Это всего только наши племянники… Они немного не в себе, знаете ли… Незнакомые люди их очень пугают… И приходится держать их наверху, — объяснял он, провожая Мейсонов обратно в столовую.       Вернувшись на кухню, он сунул Гарри в руки швабру и пообещал, что, как только гости уйдут, изобьёт обоих до полусмерти. Тётя Петунья отправилась за мороженым, а Гарри принялся наводить порядок.       Возможно, дяде Вернону удалось бы заключить самую выгодную сделку в своей жизни, но неприятности в тот вечер для семейства Дурслей на этом не закончились.       Тётя Петунья вернулась на кухню за коробкой шоколадного печенья, которым собиралась угостить гостей. Однако коробки на привычном месте не оказалось. Лицо тёти мгновенно вытянулось от возмущения. Она уже набрала в грудь воздуха, собираясь высказать всё, что думает о «неблагодарных мальчишке и девчонке», как из столовой донёсся пронзительный визг миссис Мейсон.       Миссис Мейсон завизжала так, словно увидела привидение, возвещающее её скорую смерть, и немедленно выбежала из дома. Оказывается, в открытое окно влетела огромная сова, уронила на голову миссис Мейсон два письма и вылетела обратно в темноту сада. После чего мистер Мейсон оставался в гостях ровно столько, сколько надо, чтобы сказать: жена его больше всего на свете боится птиц любого вида и цвета, а он вообще таких шуток совершенно не понимает.
       Гарри все еще сжимал в руках швабру, как будто ища в ней поддержку. Нармо невольно выступила вперёд, заслоняя брата: дядя Вернон надвигался на него с сатанинским блеском в крошечных глазках. Он с силой ткнул одно письмо Гарри в грудь, а вторым потряс перед лицом Нармо.       — Читай! — злобно прошипел дядя. — Читай вслух! Нармо взяла письмо: «Дорогая мисс Поттер! Мы получили донесение, что в месте Вашего проживания сегодня вечером в двадцать один час двенадцать минут было применено заклинание Левитации. Как Вам известно, несовершеннолетним волшебникам не разрешено вне школы использовать приёмы чародейства. Ещё одна такая провинность, и Вас исключат из вышеупомянутой школы согласно Указу, предусматривающему разумное ограничение волшебства несовершеннолетних (1875 г., параграф С). Также напоминаем, что любой акт волшебства, способный привлечь внимание не умеющего колдовать сообщества (маглы), является серьёзным нарушением закона согласно Статусу секретности Международной конфедерации колдунов и магов. Счастливых каникул! Искренне Ваша, Муфалда Хмелкирк Отдел злоупотребления магией Министерство магии». Гарри нервно сглотнул.       — Вы почему не сказали нам, что вне школы запрещено колдовать? — обрушился дядя Вернон. — Скажете, что просто забыли… вылетело из головы… Он злорадно ухмыльнулся.       — Ну вот что, у меня для вас приятнейшее известие. С сегодняшнего дня вы будете сидеть под замком. И никогда больше не вернётесь в ту школу… никогда. А вздумаете колдовать, они всё равно вас выгонят! Захохотав как сумасшедший, он потащил Поттеров наверх.       Дверь захлопнулась. Снизу ещё некоторое время доносился безумный смех дяди Вернона, а потом в доме стало тихо. Несколько секунд Гарри просто стоял посреди комнаты, уставившись в пол.       — Ну что ж, — бодро объявила Нармо. — С днём рождения, братик. Гарри поднял на неё взгляд.       — Спасибо.       — Как тебе праздник?       — Замечательный. Особенно часть где домовой эльф калечит себя, сознается, что воровал все приходившие от друзей письма, а потом использует заклинание, в произнесении которого обвиняют нас.       — Между прочим, — возразила Нармо, подходя ближе, — в этом году у нас хотя бы был настоящий праздничный торт. Она сняла с его рукава комок взбитых сливок с кусочком бисквита и внимательно осмотрела добычу.       — Смотри. Даже остался. Гарри несколько секунд смотрел на неё, а потом всё-таки рассмеялся.       — Ты невозможна.       — Сочту за комплимент. Нармо торжественно отправила остатки торта в рот.       — М-м-м. Засахаренные фиалки.       — Нармо!       — Что? Пропадать же добру. Из-под кровати осторожно показалась знакомая мордочка.       — О, наконец-то, — сказала Нармо. — Я уже начала думать, что Добби тебя похитил. Лапка выбралась наружу, недовольно дёргая хвостом, словно была глубоко оскорблена всем происходящим.       — Она всё это время пряталась? — удивился Гарри.       — Угу. У неё больше здравого смысла, чем у нас обоих вместе взятых. Лапка одним прыжком забралась к Гарри на колени и свернулась клубком. Некоторое время никто ничего не говорил.       — Извини, — неожиданно сказал Гарри.       — За что?       — За то, что не смог пообещать Добби не возвращаться в Хогвартс. Теперь у нас обоих из-за этого неприятности. Как думаешь, если мы не появимся первого сентября, кто-нибудь вообще вспомнит о нас? Нармо пожала плечами.       — Не знаю. Вообще, Хагрид мог бы заподозрить что-то неладное. Но, если честно, мне бы не хотелось, чтобы именно он разбирался с Дурслями.       — Почему?       — Пойми, Гарри. Хагрид, он не плохой. Но нельзя же нарочно причинять кому-то вред. Тем более тем, кто не в силах ответить.       — Ты про то, когда Хагрид наколдовал Дадли хвост?       — Да. Сам по себе поросячий хвост, может, и ерунда. Но представь, что подумают люди, которые его увидят. Что вообще делают люди, когда сталкиваются с тем, чего не понимают? Гарри ничего не ответил.       — Вот и тётя с дядей такие же, — продолжила Нармо уже тише. — Для них мы и есть те самые поросячьи хвосты. Поэтому мы сейчас здесь. На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Потом Нармо вдруг оживилась.       — Кстати.       — Что?       — Получается, печенье я стащила не зря. Она вытащила припрятанную коробку.       — Правда, мы пока не знаем, насколько серьёзно нас заперли. Так что сразу всё съедать не стоит. Гарри впервые за вечер улыбнулся по-настоящему.       — А сколько можно?       — В честь дня рождения? Думаю… по две штуки.       — Всего две?       — Ладно, тебе три. Но только потому что ты мой брат.

***

      На следующее утро дядя Вернон привёл плотника, который закрыл окно в их комнате прочной деревянной решёткой. Затем собственноручно прорезал в двери небольшое отверстие и установил кошачью дверцу. Три раза в день им давали немного еды, а утром и вечером выводили в туалетную комнату. Всё остальное время Поттеры были заперты у себя в комнате на ключ.       Так прошло три дня. По утрам через кошачью дверцу им просовывали тарелки с остывшей овсянкой, по вечерам — жидкий овощной суп. Дурсли явно считали, что этого вполне достаточно для существования.       Гарри неизменно делился своей порцией с Буклей. Нармо отдавала часть еды Лапке и почему-то всегда находила для брата лишнюю печеньку. Иногда по вечерам его живот начинал недовольно урчать на всю комнату, и тогда Нармо придвигала к нему еще парочку.       Дни тянулись медленно и однообразно. Казалось, время в запертой комнате почти остановилось.       Ночью Нармо проснулась от тихого, но настойчивого стука. Она открыла глаза. Лапка замерла на подоконнике, напряжённая, как струна, и не сводила взгляда с окна. В этот момент на соседней кровати зашевелился Гарри — видимо, шум разбудил и его.       Поднявшись, Нармо выглянула наружу и увидела знакомое веснушчатое лицо в обрамлении рыжих волос. Почти одновременно с этим услышала потрясённый шёпот брата: — Рон!