Five days a week

      – Чимин, я хочу попросить тебя кое о чём, – говорит учитель Мин, поправляя очки на переносице, и поворачивается на кресле к юноше лицом. – У Чонгука очень хромает математика, и я хочу, чтобы ты, как мой самый умный и ответственный ученик, помог ему её подтянуть.       Чимин мысленно стонет. Только не Чонгук.       Сонсэнним перекладывает какую-то кипу бумаг на другой конец стола, пододвигая к себе ближе ещё одну стопку листов.       – Конечно же, это всё не будет для тебя за просто так, – прикусывает кончик шариковой ручки, бегло читая распечатанный текст. – Я знаю, что в моих подачках ты не нуждаешься, но я вполне себе могу просто закрыть глаза на некоторые проекты, которые вы должны сдать, и поставить тебе за них высшую оценку.       Халяву любят все, и Чимин не исключение. Но он бы предпочел сдать все эти проекты сам, получив за них и так высокий балл, чем сидел объяснял Чон Чонгуку математику, словно первокласснику. Им выпускаться через полгода, а эта гора с мышцами только и делает, что проводит большую часть учёбы на соревнованиях, вообще не думая про поступление.       Ах, да, забыл. Человека с золотой ложкой во рту будущая профессия – это последнее, что волнует. Никакая математика Чонгуку не нужна, и он со своими спортивными данными и различными связями поступит в престижный спортивный университет, не напрягшись ни грамма. А если не поступит, то точно не пропадёт.       Чонгук – это типичный сыночек богатеньких родителей, который вместо работы мозгами выбрал заниматься активной спортивной деятельностью. Вот честно, все эти спортсмены, по мнению Чимина, являются таковыми только потому, что мозгов на большее не хватает. Большую часть времени они проводят на соревнованиях, оценки они получают за красивые глазки и за то, что представляют школу на турнирах, выигрывая призовые места. А если какой-то предмет у них скатывается, учителя мгновенно находят им личного, сука, репетитора.       Чонгук – капитан школьной футбольной команды. Да, Чимин не спорит, Чон красивый. У него острая линия челюсти, большие озорные глаза, густые брови и прямой нос. Он не ограничивает себя в выборе стрижек: в один день придёт с длинными волосами, а в другой – подстриженный под три миллиметра. И, конечно же, как и подобает каждому спортсмену, он имеет нереально сильное и тренированное тело и высокий рост. Но не только внешность привлекает девчонок. Чонгук обладает какой-то врождённой притягательностью и обаянием. Его тупорылые шутки действительно смешные, его улыбка заставляет смущаться, а постоянный небольшой флирт не оставит равнодушным даже парней. И, поговаривают, что он никогда не оставит в беде и всегда поможет всем, чем сможет. Ну, идеал, а не парень. Девчонки от него ссутся кипятком, поэтому он тот ещё ловелас, не упускающий момента с девчонками позажиматься.       Но для Чимина он – типичный нарцисс, которому всё всегда доставалось на блюдечке с золотой каёмочкой.       – Неужели нет кого-то другого? Кто-то, с кем он лучше ладит? – пытается слиться Чимин. – Минджу из его класса тоже отличница и, я думаю, с радостью бы согласилась Чонгуку помочь.       Они не ненавидят друг друга, но у Чимина к Чонгуку определенно есть неприязнь, которая появилась только потому, что Пак не любит детей богатеньких родителей. Чимину, из-за постоянный нехватки денег, пришлось и усердно учиться с первых классов, что дало ему первое место в рейтинге школы, которое он держит уже семь лет подряд, и подрабатывать, чтобы его родителям было проще содержать его двух сестёр. Это не какие-то большие деньги, но почти всё заработанное он даёт родителям, а оставшуюся часть он тратит на свои хотелки, которые редко когда у него возникают. Чимин не знает, как там у Чонгука, но он уверен, что он точно не думал, как устроиться на работу, чтобы помочь родителям, и не ломал голову, как поступить на ту специальность, которая в будущем сможет тебя прокормить, не заставляя сводить концы с концами.       Да и вообще, у богатых нет право жаловаться, когда всё в этой жизни они могут получить, имея пару миллионов вон. Здоровье, разве что, бесценно, но и этим Чонгук не обделен.                    Бесит.       – Если бы было всё так просто, Чимин, – вздыхает учитель Мин, снимая очки. – Ты же знаешь, как он популярен среди девчат, и я боюсь, что, вместо изучения математики, они, не дай Бог, конечно, начнут изучать анатомию.       – Ну, конечно, – закатывает глаза Чимин.       Протерев очки платочком, сонсэнним одевает их обратно на переносицу и говорит:       – Это всего лишь на недельку. После тренировок он будет приходить к тебе на часик позаниматься, и в пятницу вы распрощаетесь.       Заебись порешал всё.       – У меня подработка, – сухо говорит Чимин.       – На твои дела это совсем не повлияет, – уговаривает учитель. – Он может приходить к тебе и после работы. Чонгук сказал, что заплатит тебе. А я думаю, что деньги лишними для тебя не будут.       – То есть с Чонгуком вы уже договорились? – стараясь сдержать упрекающий тон голоса, спрашивает Чимин.              – Ну, мы просто обговорили мелкие детали, – уклончиво отвечает учитель.       Чимину ничего не стоит отказаться от всего этого, но учитель Мин во многом помогал Паку, когда были проблемы в учёбе и даже в семье, поэтому отказывать ему в просьбе не хочется. Наверное, ему руководство стучит сверху по башке.       – Ладно, – вздыхает Чимин. – Я помогу, но пускай он сам меня ищет и всё согласовывает. Бегать я за ним не буду.       – Конечно-конечно, – улыбается сонсэнним. – Спасибо тебе, Чимин.       – Пока что пожалуйста, сонсэнним Мин, – кланяется на девяносто градусов Пак и долго в кабинете не задерживается.       Ну, серьезно, ввязался не пойми во что. Потерпеть Чонгука он, конечно же, сможет, но будет сложновато поддерживать нейтральность, ни разу не нахамив. Чонгук хорош собой, и он это знает. Красавец, спортсмен, высокий и харизматичный. Чимин на это не поведется. Ни за что.       ***       В столовой школы очень шумно для понедельника. Девчонки после выходных громко разговаривают, рассказывая, что за эти два дня произошло, компании парней смеются, как кони, и ведут себя, как свиньи, разбрасывая еду по столу. Чимин именно по этому редко бывает в столовой. Он обычно в школе не особо чувствует голод, но если знает, что задержится, то берет с собой что-нибудь перекусить. Сегодня он не думал, что задержится, поэтому, соответственно, ничего не взял.       Чимин ковыряется палочками в подносе с едой, думая о чём-то отдаленном. С подработки, по-хорошему, в ближайшее время нужно уволиться, чтобы кинуть все силы на подготовку к поступлению. Чимин планирует податься в логистику. Конкуренция высокая, поступить тоже нелегко, но Пак расшибется о землю, но поступит туда, куда хочет.       – Боже, ну и вонь здесь! – с громким стуком на стол приземляется ещё один поднос. – Я уверена, что вон та компашка напердела или что-то такое, потому что воняет здесь отвратительно.       Чимин, до этого не поднимающий головы от подноса, медленно поднимает глаза и, ничуть не удивившись человеку перед собой, смотрит на Хёрин. Все мысли в голове испарились в ту же секунду, как девушка дала о себе знать.       – Терпеть не могу столовые, – цокает Чимин.       Хёрин садится напротив и активно орудует палочками, запихивая еду в рот с такой скоростью, будто её у неё сейчас отберут. Вот бы Чимину её аппетит.       – Чимин, не молись над едой, – говорит девушка, – У тебя что-то случилось?       – Да нет, просто ты пришла, и аппетит пропал, – шутливо отвечает Чимин, и Хёрин наигранно возмущенно ахает.       – Не будь таким грубым, – упрекает подруга. – Вообще-то, я хотела тебе рассказать сплетню.       Девушка загадочно улыбается и перегибается через стол ближе к Чимину, который не двигается с места, но напрягает свой слух для новой информации.       – Поговаривают, что Чонгука застукали в женском туалете с какой-то девчонкой на класс младше, – шепчет Хёрин. – Ну, ты и сам понимаешь, что они либо целовались, либо ебались. Те, кто их видел, сказали, что ребятки были жуть какие растрепанные.       Твою мать, опять Чонгук. Что за день сегодня такой? Его имя, может, и дома будет у него звучать, и на работе, ну, чтоб наверняка.       – Хёрин, ничего удивительного ты мне не сказала, – закатывает глаза Чимин, – Стандартное поведение популярного мальчика.       Чимина, честно говоря, не ебёт, с кем он трахается.       Пак пожимает плечами и возобновляет ковыряние в своей еде, на что подруга громко цокает.       – Чимин! Ну, не в школе же непристойностями заниматься! – восклицает Хёрин, обиженная, что юноша не поддержал обсуждение этой темы.       – Тебе в прошлом году также застукали с кое-кем, поэтому кто бы говорил, – отвечает Чимин, посмеиваясь       – Мне можно! – стукает палочками о стол Чхве, и смеётся.       Да уж, тот, кто застукал Чхве Хёрин с парнем из параллельного класса, и был Чимин. Чисто случайно зашёл отлить и увидел пожирающую друг друга парочку. Понятное дело, что он никому не сказал и просто ушёл, порекомендовав им закрываться в следующий раз. Хёрин была такая смущенная, что Пака это даже повеселило. Она потом несколько раз к нему подходила, вылавливала его после занятий, чтобы в пятьдесятый раз спросить, точно ли Чимин никому ничего не расскажет. А потом и дружба завязалась сама собой. И теперь вместо застенчивой и милой девушки Пак общается с её наглой и абсолютно бесстыдной стороной. Вот что происходит с людьми, когда им становится с кем-то комфортно.       Но Хёрин хороший человек. Помогает в силу своих возможностей, слушает и не перебивает, шутки у неё замечательные, и она всегда за любой движ, в который сама же и втянет. Первые пару месяцев Чимин был уверен, что влюблён в неё, но позже понял, что это элементарное уважение и комфорт с этим человеком, который он спутал с симпатией.       – Ты сегодня работаешь? – спрашивает Хёрин, попивая из трубочки сок.       – Нет, в среду.       – Давай тогда сегодня ко мне, – предлагает Чхве, с громким звуком допивая сок.       Чимин вздыхает:       – Сегодня не могу. Учитель Мин попросил меня помочь одному раздолбаю с математикой. После уроков я остаюсь в школе.       – Что? Кому?       В моменте в столовой становится ещё шумнее, чем было. Чимин сидит спиной к двери, поэтому не видит, что позади происходит, но слышит как девчонки за соседними столиками начинают шушукаться и смущенно опускать глаза. Хёрин напротив впивается взглядом в дверь и закатывает глаза.       Понятно. Футбольная команда явилась.       Чимин не оборачивается и, подцепив палочками кимчи, неохотно закидывает в рот. Чхве от скуки продолжает смотреть за спину Пака, следя за пришедшими.       Юноша, затолкнув в себя столько еды, сколько влезло, с громким вздохом откидывается на спинку стула позади и упирается макушкой во что-то мягкое и горячее позади. Хёрин напротив сидит с широкими от удивления глазами и приоткрытым ртом, и хочет было что-то сказать, но её перебивают.       – Что-то ты поклевал, как птичка.       Слышит над головой чей-то грубоватый голос Чимин и неконтролируемо покрывается мурашками. Резко задирает голову, сталкиваясь с тёмными глазами Чонгука, который вплотную стоит к спинке стула Пака, смотря на него сверху вниз. Макушка Чимина упирается ему в живот, и юноша резко отодвигается и от Чона, и от стула. Хёрин напротив молча наблюдает.       – Ты мне мамочка, чтобы говорить, сколько я съел? – язвит Чимин, на что Чонгук хмыкает.       Чон разворачивает пустой стул рядом с Паком спинкой к столу, и садится на него, впиваясь в Чимина взглядом, и даже взгляда не кидает на сидящую рядом Хёрин.       – Когда ты работаешь? – спрашивает Чонгук.       – Среда, четверг, пятница, – сухо отвечает Чимин.       – У меня тренировки с четырёх часов до пяти. Если устроим занятия с пяти до шести, устроит? – постукивает указательным пальцем руки по столу, слегка наклонив голову к своему плечу.       – Да. – односложно отвечает Пак.       – Ну, договорились тогда, – улыбаясь, говорит Чонгук и медленно встаёт со своего места. – По поводу дней, когда ты работаешь, решим позже.       – Если будешь опаздывать, я ждать не буду. – буравит Чона взглядом Чимин. – Если непредвиденные обстоятельства – сообщаешь мне. Халтурить даже не смей.       – Конечно, птичка, – протягивает гласные Чонгук, мило улыбаясь.       – Будет всё так, как ты скажешь, – подмигивает и, быстро окинув Пака взглядом с ног до головы, уходит к своим шумным обезьянам в другой конец столовой.       За столом воцаряется молчание.       Один.       Два.       Три.       – Чимин, ты ебанулся? – спокойно спрашивает Хёрин, а затем восклицает: – Ты мне собирался сказать, что тот, кого попросили подтянуть в математике, это Чонгук?       – Не кричи, – отмахивается Чимин.       – Не кричи? – понизив тон голоса, взбудораженно спрашивает Чхве. – Как ты вообще, блять, согласился на это?       – Говорил же, учитель Мин попросил. – заебавшимся голосом говорит Пак, будто рассказывает эту информацию уже по пятому кругу.       Хёрин цокает, сложив руки на груди и откинувшись на спинку стула.       – И что, что он попросил? – бухтит. – Сказал «нет» и всё.       – Хёрин, – стонет Чимин. – Он мне очень помогал, ты же знаешь. Какого-то там Чонгука потерпеть недельку я смогу, получив по итогу халявные оценки за проекты и бабки за это «репетиторство».       – Почему именно ты? – не успокаивается девушка. – Минджу, вон, с радостью бы помогла.       Чимин усмехается:       – Я её тоже предложил, но сонсэнним сказал, что они не примеры будут изучать, а мужскую и женскую половые системы.       – Треш, – прикрывает лицо рукой Хёрин и смеётся. – Ты в курсе, что он тебя взглядом пожирает?       – Чё? – кривится Чимин.       – Я пока за вами наблюдала, думала, он на тебя накинется, – говорит девушка, будто это само собой разумеющееся. – На меня рядом даже не взглянул, в упор на тебя смотрел.       – Боже, что за бред ты несешь? – стонет Чимин и поднимается со своего места, беря почти полный поднос еды.       – Я серьезно! – вскакивает следом Хёрин, быстро хватая свой полупустой поднос и вприпрыжку, хохоча, бежит за Чимином.       Какой же понедельник тяжелый день. Почему-то руководство школы именно на этот день скидывает все контрольные и проекты, и именно в этот, сука, день недели у Чимина дополнительные курсы. А, он сегодня ещё и дежурный по классу. Заебись, он завтра не проснется.       Учебный день для большинства школьников уже закончился, поэтому после звонка класс опустевает мгновенно. Чимин остаётся на своём месте, сложив руки на стол и уткнувшись в них лбом. На пару секунд прикрывает глаза. Хёрин ускакала по делам, пообещав позже ему позвонить.       Ждать час.       Чимин отрывает голову от рук, бросив взгляд на часы на стене, и достаёт свои задания, которые нужно доделать и почитать на дополнительные курсы сегодня. Усидчивости и внимательности Паку не занимать, поэтому час пролетает быстро. Юноша смотрит на время, осознав, что ни на что не отвлекался целый час и пять минут. А Чонгук всё ещё не явился. Чимин же предупреждал.       Пак складывает в портфель свои конспекты и сделанные распечатанные задания и поднимается с места, собираясь начать уборку класса, как дверь с грохотом открывается, и в кабинет влетает запыхавшийся Чонгук с мокрыми волосами.       Если бы Чимину он нравился, то Пак бы уже поплыл, потому что вид очень сексуальный даже по мнению Чимина.       – Извини, птичка, бежал со всех ног, – тяжело дыша, говорит Чонгук. – Душ сломался, поэтому пришлось мыться под холодной водой.       – Во-первых, не называй меня так, – строго чеканит Чимин, – Во-вторых, я же предупреждал, чтобы ты оповещал меня в случае чего. Ты опоздал на десять минут.       – Прости-прости, такого больше не повторится, – обещает Чон. – Мы можем начать занятие?       Чимин устало вздыхает и падает обратно за свою парту. Раз уж бежал, то, ладно, в этот раз прощается. Будем надеяться, что хотя бы во время занятия Чонгук попридержит свои шуточки и флирт при себе.       Чонгук, увидев зеленый свет, быстро оказывается около парты и на свой любимый манер разворачивает стоящий рядом стул спинкой к столу Чимина.       Бунтарский жест.       – Какие конкретно темы в математике тебе не понятны? – интересуется Пак, чтобы понять, как ему составить программу, и достает тетрадку со своими записями.       Чонгук тоже достаёт тетрадь, но полностью чистую, ручку и огрызок карандаша.       – Последние темы четыре в программе я не понял, – говорит Чон, – Из-за соревнований всё пропустил, а въехать самостоятельно не получилось.       Чимин понимающе угукает и листает свою тетрадь до нужных тем. Чувствует пристальный взгляд на себе, но предпочитает игнорировать его, резко вспомнив сказанное Хёрин в столовой. Они сидят напротив друг друга, и Чимин чувствует исходящий от Чона запах мужского геля для душа вперемешку с духами. Приятный запах, но слишком резкий для Пака, поэтому он морщится. С мокрых волос Чонгука срываются единичные капли на пустую раскрытую на столе тетрадь. Он на это абсолютно не обращает внимание и кладёт обе руки на стол, чуть поддавшись вперед. Чимин коситься на него.       – Давай соблюдать дистанцию, – холодно говорит юноша. – Ты не слышал, что по школе вирус ходит? Заразишь меня ещё.       – Птичка, я здоров, как бык, – улыбается Чонгук, пятерней растрепав влажные волосы.       – Чон, я же попросил, – бросает укоризненный взгляд Чимин. – Я не один из твоих девиц, с которыми ты можешь так бесстыдно общаться. Сейчас я твой наставник.       – Да, извини, – стыдливо опускает голову Чонгук, но Чимин видит, что он по-дебильному улыбается.       Ладно, Пак Чимин, потерпи всего лишь недельку эту зажравшуюся морду. Ты и не с таким справлялся.       – Я рассказываю и показываю, как решать, ты записывай, – даёт указания Пак. – Затем дам похожие примеры, которые сам будешь решать при мне и говорить, если что-то непонятно.       Чонгук активно соглашается, взяв ручку в руки. Около сорока минут Чимин объяснял ему одну из тем, приводил примеры для решения, следил за тем, как решает он. Чонгук, на удивление, спокойной себя вёл, за исключением моментов, когда у него то заканчивалась ручка, то ему по гроб жизни нужно было позвать Пака по этой дурацкой кличке. На пятый раз Чимин уже смирился и не обращал на это внимание.       Проблем у Чонгука с логическим и математическим мышлением точно нет. Он быстро схватывает, почти безукоризненно решает с первого объяснения и мгновенно высчитывает некоторые примеры по своему способу в уме. Зачем ему эти дополнительные занятия?       – На сегодня всё, – устало говорит Чимин, откидываясь на спинку стула и громко вздыхает. – Можешь быть свободен. Завтра в это же время здесь же, без опозданий.       Чонгук, зарядившийся энергией не пойми от чего, улыбается и поднимается со своего места. Закидывает в портфель свои вещи и ждёт. Чимин, ожидавший, что он в ту же секунду уйдет, кидает на него вопросительный взгляд.       – А ты че сидишь? – спрашивает Чон. – Я тебя до дома подкину, вставай.       – Нет, спасибо, я сам доберусь, – отмахивается Чимин. – У меня ещё дела.       – Да я же поблагодарить тебя хочу и облегчить маршрут. – настаивает. – Куда хочешь, туда и отвезу.       – Деньгами отблагодаришь, – язвит Пак. – Я ещё дежурный по классу сегодня, поэтому, если хочешь помочь, то помоги с этим.       Чонгук молча сбрасывает свой рюкзак на стул и принимается за уборку класса. Как настоящий джентельмен, берется за поднимание стульев на парту, пока Чимин моет доску. Чон открывает окна и приносит всё необходимое для уборки пола. Подметает и выбрасывает весь мусор, пока Пак намыливает пол. Все действия проходят в полнейшей тишине и слаженно, будто они дружат уже несколько лет, и каждый знает, что ему делать.       – Давай всё же подвезу, – пытается ещё раз Чонгук.       Он закрывает окна, хватает первее Чимина ведро и швабру и относит в кладовую комнату. Ладно, не зря Пак сказал ему про дежурство. Вдвоём справились в три раза быстрее. Чимин вообще почти пальцем не пошевелил, потому что Чон быстро всё делал сам, что странно, учитывая, что в его жизни он вряд ли много чего делал без помощи нянек. Или кого там нанимают для детей у богатых?       – У тебя тыквенная карета припаркована около школы или моноколесо? – не унимается Чимин, пытаясь его подкалоть.       – Мотоцикл, – гордо отвечает Чонгук.       – О, Боже, нет. Я на такой транспорт с тобой точно не сяду, – Чимин выходит из кабинета, и Чон следует за ним, ожидая, пока он закроет класс.       – Тебе дорогие тачки подавай? – спрашивает, усмехаясь Чонгук.       – Такие вопросы задавай своим девочкам.       Чимин тоже не пальцем деланный.       – Птичка, не ревнуй, – не переставая, улыбается Чонгук. – С этого дня буду катать только тебя.       – Бред не неси и поезжай домой уже, – не дожидаясь Чона, Чимин спускается по лестнице и выходит из школы.       Чонгук, расслабленно, засунув руки в карманы, идёт за ним. Пак не собирается его провожать, поэтому, бросив короткое: «Завтра не опаздывай» – разворачивается и уходит в сторону остановки.       На свой автобус Пак Чимин опоздал. ***       Вторник ничем не отличается от всех других вторников, за исключением занятия с Чонгуком. Чимин не успел вчера составить ему программу, поэтому будет делать это на ходу, либо в течение дня.       Обеденный большой перерыв Пак решил скоротать на улице. На территории его школы есть лавочки и беседки как в тени, так и на солнце. Чимин выбирает место под деревом. Сейчас конец августа, поэтому на улице очень тепло. По Паку не скажешь, но он очень любит солнце, которое припекает спину, шелест листьев от тёплого ветра, раскачивающего деревья, и звонкое щебетание птиц. Может устроить занятие здесь? Подышать свежим воздухом, погреться на солнышке.       Кусок в горло опять не лезет. Чимин давиться каким-то протеиновым батончиком, который в спешке взял из дома перед выходом, и запивает большим количеством обычной питьевой воды. Надо что-то делать с режимом питания.       Пак слышит крики и стук мяча за спиной. Никто не хочет сидеть в душных кабинетах, поэтому парни при первой же возможности выходят на улицу погонять мяч, а девушки сидят на лавочках, купаясь в лучах солнца и обсуждая всё на свете.       – Ты куда, блять, бьешь? – кричит знакомый голос. – Я тебе показал, что я открыт, ты слепой?       – Чонгук! – строго говорит, судя по голосу, тренер. – Не матерись!       Они что, занимаются ещё и на переменах? Или они не учатся вообще?       Чимин не оборачивается, чтобы посмотреть, что происходит за спиной. Да и зачем? Смотреть там не на кого.       Пак подносит бутылку воды к губам, собираясь попить, как слева от него с огромной скоростью пролетает футбольный мяч, ударяясь о ствол дерева. Чимин ойкает и втягивает голову в плечи, закрывая рукой лицо. Из открытой бутылки воды выливается пару капель на его белую рубашку. Не успевает он прийти в себе, как сзади к нему кто-то подходит, дотрагиваясь до его спины, на что Чимин резко оборачивается.       – Извини, ты в порядке? – спрашивает парень в футбольной форме, нагнувшись к сидящему парню поближе.       – Да, – холодно отвечает Чимин и расправляет плечи. – Кто у вас такой косой? Спасибо, что хоть в голову не прилетело.       Парень смеётся, обходит стол и подбирает с земли мяч.       – Капитан что-то сегодня не в духе, – закатывает глаза футболист. – Че-то орёт на нас, а сам по воротам мажет. Ладно, извини ещё раз.       – Ничего.       Чимин наблюдает, как юноша убегает к стадиону, параллельно подбрасывая мяч и отправляя его ногой на поле.       Чонгук сегодня не в настроении. Если на занятии в сторону Чимина полетит хоть одно слово с повышенной интонацией, Пак с ним даже разговаривать не будет и просто уйдет.       Он ещё какое-то время сидит под деревом, пока не звенит звонок на урок. Все ученики очень быстро уходят обратно в школу, и территория мгновенно опустевает. С кряхтением поднимается с лавочки, собирает со стола свои вещи и направляется ко входу в школу. На ходу зевает, разминая рукой ноющую шею. Не выспался сегодня и чуть было не проспал. С таким темпом жизни доживет ли он до экзаменов? Помимо того, что спит он по четыре часа ночью, он ещё и плохо ест и мучается от хронической боли в шее.       Чимин тянется к ручке двери, собираясь их открыть, как изнутри здания резко толкают двери наружу. Пак отшатывается, задержав одну руку в воздухе, и хмуро смотрит на виновника.       Сегодня все решили его чем-то ударить для профилактики?       Уджин вальяжно выходит из школы, окинув Чимина таким снисходительным взглядом, что Пак бесится, но как-либо реагировать на этот цирк он не будет. Таких напыщенных богатеньких детей по школе ходит десятки, поэтому обращать внимание и тратить на них своё время и нервы Чимин точно не будет. Пак молча ждёт, пока Уджин закроет за собой двери и освободит проход, но этот ублюдок закрывает их своим телом, повернувшись лицом к Чимину. Юноша на это баловство громко цокает.       – Опаздываешь на урок, Чимин-и, – ехидно улыбается, – Разве отличники так себя ведут?       Пак этот выпад в свою сторону игнорирует. Ким Уджин такой же сын богатеньких родителей, как и Чонгук, но в пять раз хуже. Вот он точно чувствует свою вседозволенность и не упускает шанса этим воспользоваться. Вечные оскорбления как учеников, так и учителей, драки, плохая учёба – всё сходит с рук. С таким не то, что разговаривать не хочется, его вообще видеть нет желания. Таких людей Чимин вдвойне ненавидит. Несправедливость в этом мире его так злит, что иногда он не знает, как с этим чувствами справляться.       Юношеский максимализм или ему этот мир давно уже понятен?       Пак на вопрос Уджина не отвечает и, понимая, что тут решили просто доебаться, собирается пройти через другие двери, но Ким грубо хватает его за локоть. Чимин волком смотрит на него, прищурившись.       – Когда тебе задают вопрос, на него обычно нужно отвечать, ты так не считаешь? – говорит, словив раздраженный взгляд Чимина, и хмыкает.       – Я не обязан тебе отвечать, – холодно отвечает Пак и дёргает рукой, пытаясь освободить её из хватки. – Руку отпусти и дай пройти.       Уджин ещё шире улыбается, крепче перехватив чужой локоть и силой придвинув за него ближе к себе. Чимин морщиться.       – Ну, что же ты так негативно, Чимин-и? – цокает, – Я хотел попросить у тебя, чтобы ты позанимался со мной математикой.       Блять, понятно, откуда ноги растут. Уже вся школа знает об этом?       Ким Уджин Чимину не понравился с самого начала, как он его увидел. Они не общались никогда, но он умудрялся вставить свои пять копеек об учёбе, внешности, выражении лица Чимина, но Пак был достаточно умён, чтобы не вестись на эту откровенную провокацию, поэтому всегда игнорировал. А игнорирование для таких, как Уджин, как красная тряпка для быка, поэтому время от времени этот ублюдок появлялся, чтобы выполнить свою ежедневную миссию – доебаться. Он с Чонгуком учиться вместе в параллельном классе, и, поговаривают, что Уджин вечно пытается во всём быть первее Чона, но удаётся ему это, мягко говоря, хуёво. У Чонгука хотя бы хватает совести не вести себя, как последнее чмо, поэтому и отношение к нему менее враждебное по сравнению с Кимом.       – Частные уроки не даю, – отвечает Чимин и отклоняется чуть назад, чтобы увеличить дистанцию между ними.       – А Чонгуку даёшь? – мерзко улыбается Ким.       Чимина сейчас стошнит. Эта фраза не то, что звучит двусмысленно, она изначально была сказана с тем смыслом, который Уджин и вложил. Только не говорите, что в кругу таких ублюдков уже ходят слухи, что он шлюха Чонгука. Гордость Чимина не выдержит такого. Да и какая, нахуй, шлюха, если он целовался от силы два раза, и последний был в восьмом классе. Его терпение тоже не безгранично, поэтому он либо сейчас полезет в драку, либо начнёт орать матом.       – Отпусти руку и дай мне пройти, блять, я опаздываю, – повышает тон голоса Пак, ещё раз дёргая рукой в надежде, что обойдется без драки.       Территория школы сейчас пустая, так как начался урок, поэтому разнять их будет некому. На стадионе, разве что, осталось пару человек. Чимин не хочет драки как минимум потому, что первым он ударить сможет, а дальше его либо изобьют до полусмерти, потому что у Уджина нет тормозов, либо кто-то сможет махание кулаками остановить, и тогда он попадёт на ковер к директору. Ни то, ни другое Пака не устраивает.       Уджин хочет было что-то сказать, как за его спиной со всей дури открываются двери школы, которые ударяются о его спину, на что Ким от боли разжимает руку на чужом локте и громко материться, ссутулившись. Чимин делает шаг в сторону, увеличивая расстояние между ним и скулящим от боли Уджином, и бросает взгляд на вышедшего человека.       О, Чонгук.       – Ты, блять, видишь, что я тут стою, нахуя дверь открываешь? – злиться Ким и поворачивается лицом к двери, столкнувшись лоб в лоб с невозмутимым Чонгуком.       – Так, а чё ты тут стоишь, проход загораживаешь? – флегматично спрашивает Чон, и Уджин бесится. – Тут люди вообще-то ходят, или у тебя тут какие-то проблемы?       – У меня никаких, сука, проблем, –Уджин так раздражается, что аж плюётся от злости.       – Тише-тише, ты на территории учреждения образования находишься, а так материшься, – всё также спокойно говорит Чонгук, кинув взгляд на стоящего поодаль Чимина. – Не стыдно?       Пак молчит, наблюдая за картиной униженного Уджина, и еле заметно улыбается. Это забавно. Какой же он жалкий.       – О, Чимин! – обращается Чонгук к нему впервые по имени, сделав вид, что увидел его только сейчас. – Этот молодой человек тоже мешает тебе пройти?       Чимин выгибает одну бровь, улыбаясь. Чонгук решил построить из себя дурочка, Пак ему подыграет. Не каждый день можно унизить Уджина.       – Да. – кивает. – Сказал, что у него поручение от директора – сторожить двери школы.       Уджин взъерошивается и сжимает кулаки, поворачиваясь теперь лицом к Чимину, чтобы высказать и ему. Он весь вскипает, как чайник, пыхтит от злости. У таких, как он, эго меньше песчинки. Скажешь про всех, уточнив, что нормальных не касается, он будет первым, кто обиженный начнёт доказывать, что не все такие. Неуверенное в себе позорище. Чимин чужой его взгляд полностью игнорирует, продолжая смотреть Чонгуку в глаза.       – Ах, вот оно как, – понимающе протягивает Чон. – Так бы сразу и сказал, Уджин, я же не знал, что ты подрабатываешь сторожевым псом. Проблемы с деньгами?       Они оба стебутся над ним, и Чимин чувствует какое-то особое удовольствие от этого. Когда знаешь, что рядом есть человек, который в случае драки вступиться за тебя, – Пак хочет на это надеятся – криво базарить не так страшно. Не то, чтобы Чимину нужна его защита, просто получать по лицу одному как-то не очень круто. А тут и Чонгуку тоже прилетит по его красивому личику. Чон шире Уджина в плечах, но рост у них одинаковый и, ладно, возможно, Чонгук по лицу и не успеет получить, потому что, как Чимину кажется, он сильнее Уджина примерно раза в два. Ким тоже это знает, поэтому нападать не решается. Он только со своими жополизами такой уверенный. Один, конечно, побоится лезть.       Чонгук молчаливо переглядывается с Чимином и открывает ему двери школы, чуть склонившись в поклоне и указав рукой свободный проход. Чимин благодарно кивает ему и, долго не задерживаясь, проскакивает в здание. Чон захлопывает за его спиной дверь и поворачивается к красному от злости Уджину.       – Ещё раз такую хуйню выкинешь, я шутить уже не буду, – опасно понижает тон голоса Чонгук, подходя ближе к нему.       Уджин чувствует себя так, будто ему на голову вылили ведро говна, а сейчас сверху ещё накинули бетонную плиту. Давление от Чонгука ощутимое, поэтому Ким делает небольшой шаг назад.       – В твоих же интересах больше так не делать, если не хочешь, чтобы тебя нахуй отсюда вышвырнули с разбитым лицом, – мило улыбается Чонгук, поправляя ему воротник рубашки, и, не дожидаясь какого-либо ответа, заходит в школу, с грохотом закрыв перед чужим носом двери.       Ждать Чонгука, как вчера, сегодня не пришлось. Он пришёл даже раньше обговоренного времени. Может, не так уж он и плох? Как минимум, Чимин ему благодарен, что он помог ему с Уджином. Ну, или это так совпало, что он оказался в нужном месте в нужное время. В любом случае, спасибо, что сегодня без опозданий.       Чонгук приходит не в школьной форме, а в широкой кофте футбольного клуба на замке, из-под которой торчит расстегнутая на две пуговицы школьная рубашка, и в каких-то широких синих шортах. Че это за прикид? Рубашку надеть успел, а смена штанов пришлась на время партии в футболе? Если бы кто-то из администрации сейчас увидел его в таком виде, отправили бы домой переодеваться. И не важно, что учебный день закончен, и ты остался по своему желанию ещё поучиться. Школа равно дресс-код. Но на удивление волосы Чонгука красиво уложены, и от него в этот раз пахнет приятнее. Неужто сменил духи? Или у него дома стоит сорок разных флаконов на каждый день? У богатых свои причуды.       – Приветик, птичка!       Ну вот опять, обращения по имени сегодня как и не было. Чимин поднимает руку в знак приветствия и обращает внимание на вещи в чужих руках.       – Я сегодня не успел поесть, так как очень спешил к тебе, – говорит Чонгук, скидывая из своих рук бутерброды и две маленькие коробочки сока на парту перед Чимином. – Не против, если мы поедим вместе, прежде чем активно работать мозгами?       Не то, чтобы Пак голоден, но он сегодня ничего не ел, кроме безвкусного батончика, поэтому, чтобы не свалиться в обморок, соглашается. Чонгук сначала открывает Чимину упаковку бутербродов, а затем себе. Ну, джентльмен, честное слово.       Какое-то время оба едят в тишине. Пак не спеша жуёт свою еду, пока Чон за два укуса съедает первый бутерброд, на ходу открывая следующий. Аппетит у спортсменов, конечно, конский. Чонгук со своей едой долго не церемонится: жуёт два раза, хмурясь, и проглатывает. Это ему, типа, не вкусно? Чон осушает маленькую коробочку сока за пару секунд, всё ещё хмурясь, и трясёт ногой под столом, от чего парта, на которую Чимин опирается локтями, дёргается туда-сюда. Пак раздражается. Если он всегда так ест, то Чимин с ним больше за один стол никогда не сядет.       – Блять, задолбали мои сокомандники, – неожиданно прерывает тишину Чонгук и, наконец, прекращает трясти ногой. – На носу матч, а они обленились совсем. Говорю им, что расслабляться нельзя, потому что противники, хоть и не славятся победами, но могут обыграть нас просто потому, что мы решим, что разъебать их проще просто.       Ах, вот оно что. Чонгук был просто раздражен и не знал, куда это всё выплеснуть. Для Пака становится неожиданностью, что делится он этим именно с ним. Никак не подаёт виду, слушая ворочание Чонгука, и продолжает жевать свой бутерброд. Чон жалуется ему, как своему лучшему другу. Рассказывает про какого-то Минги, покрывает его матом, размахивая руками, даже подрывается с места, чтобы показать, как он, по словам Чонгука, по-уебански бьет по воротам. И это так смешно, честно, что Чимин, не сдержавшись, хихикает.       Чонгук, услышав звук его смеха, останавливает свой монолог, встав, как отруганный ребёнок, и смотрит на Пака. Тот, в свою очередь, сначала даже не замечает, что собеседник замолчал и теперь в упор смотрит на него. Чимин поднимает глаза, смотря снизу вверх на стоящего парня, и сталкивается с изучающими глазами, одним взглядом спрашивая, что не так.       – Ты сейчас посмеялся? – спрашивает Чонгук, прищурившись, и в считанные секунды садится на своё место.       – Ну да, и что? – невозмутимо отвечает Чимин, пожимая плечами.       Всегда нужно делать вид, что так и надо было, если ты попадаешь в неловкую ситуацию. Сейчас Пак как раз в таком положении, поэтому нужно топить до конца, что это всё в порядке нормы.       – Да я впервые вижу, чтобы ты смеялся с того, что я говорю, – говорит Чон, собирая пустые упаковки в маленький пакетик. – Я смешной, признай.       Чимин закатывает глаза:       – Мне стало смешно, потому что сегодня в мою голову чуть не прилетел твой косой удар по воротам.       Чонгук возмущенно охает.       – Ты их всех вот так хуесосишь, а сам мимо бьешь.       О да, Чимин смог ему об этом сказать и даже напрягаться для этого не нужно было.       – Я не попал только два раза, – защищается Чонгук. – Ну ладно, три.       Чимин смеётся ещё сильнее. Да уж, ладно, Чон смешной. Понятно, почему за ним все девчонки бегают.       Чонгук, наблюдая за улыбающимся Паком, сам невольно смеётся и опять поднимается со своего места с пакетом их мусора, выкидывает его в урну в кабинете.       – Всё, посмеялись с меня и хватит, – наигранно строго говорит Чон. – Пора грызть гранит науки.       Чимин, посмеиваясь, кивает, доставая все учебники и тетради для занятия математикой. Всё проходит быстро и продуктивно. Чонгук всё также схватывает налету, и половину примеров и задач он решает просто по примеру, даже без объяснений Чимина.              – Зачем тебе репетитор, если ты сам всё прекрасно решаешь? – не удерживается от вопроса Пак, наблюдая, как он быстро дорешивает задачу.       – Птичка, я так хорош как раз-таки потому, что ты рядом сидишь, и я не могу ударить в грязь лицом.             – Ну и тупорылые у тебя подкаты, – отмахивается Чимин. – Как твои девчонки ведутся на такое?       – Откуда ты взял, что у меня есть девчонки? – интересуется Чонгук, откладывая ручку в сторону и вытягиваясь вверх, разминая спину с громким кряхтением.       – В новостях каждое утро показывают, – уворачивается от ответа Чимин.       Кто его за язык тянул такие вопросы задавать?       – Что конкретно там показывают, Чимин? – серьезно спрашивает Чонгук, подыгрывая Паку.       Чимин вздыхает. Со стороны может показаться, что он ревнует, но Паку вообще похуй, с кем он тусуется, он спрашивает это, чтобы потом рассказать сплетни Хёрин.       – Да вот недавно по всей школе ходило, что ты с какой-то девчонкой в женском туалете трахался.       – Серьезно что ли? – искренне удивляется Чонгук. – Пиздец, как всё перевернули.       Чимин смотрит на него, ожидая объяснений. Пак знает, что любую ситуацию в школе могут перевернуть настолько, что никогда не докажешь, как было всё на самом деле. Зная, какой Чон популярный, перекручивание событий вполне имеет место быть.       – Этой девушке плохо стало в коридоре, и она попросила меня довести её до женского туалета, – устало вздыхает Чонгук. – Я довёл, и ждал её какое-то время снаружи, пока она не сказала, что ей лучше не становится. Я помог ей выйти из туалета и довёл до медпункта. И всё, на этом разошлись.       – О!       Чимин удивленно смотрит, понимая, насколько всё выкрутили в совсем другую сторону. Вот так помогаешь людям, а по итогу оказывается, что ты с кем-то трахался в туалете, потому что кто-то другой увидел, как вы вместе оттуда выходили, и додумал.       – Заебали, честное слово, – сердится Чонгук, с громким звуком хлопая ладошкой по столу. – Кто вечно сочиняет, понять не могу.       – Проблемы популярных людей, – хмыкает Чимин, собирая свои вещи со стола. – Зависть движет людьми.       Чонгук вздыхает, упираясь языком в щёку от раздражения. Он, конечно же, не одуванчик, но по рассказам он чуть ли не оргию в школе устраивает. Пиздёж со всех сторон, на которую все ведутся.       – Во сколько работа у тебя завтра? – спрашивает Чонгук, умерев свой пыл, и встаёт со своего места.       – В шесть.       – Я попробую завтра пораньше отпроситься с тренировки, чтобы и ты был свободен к работе, – говорит Чон, поднимая стулья на парту. – Если нет, то завтра без занятия.       – Хорошо, – соглашается Чимин.       Пак дожидается Чонгука, пока тот закончит со стульями, и первым выходит из класса, чувствуя за своей спиной, как он следует за ним.       – Давай подвезу, – Чонгук залазит на свой мотоцикл, вновь предпринимая попытку уломать Чимина его подвезти.       – Нет, – опять отказывается Пак, и Чонгук хмыкает.       – Птичка, аккуратнее меня в езде на мотоцикле никого нет, честно, – уламывает Чонгук.       – Пиздишь же.       – Клянусь своей совестью, – кладёт на сердце руку Чон.       Чимин фыркает.       – Ладно, че хотел сказать ещё, – снимает мотоцикл с подножки, – А, если к тебе будет опять лезть Уджин, то мне говори.       – Что к чему? Я способен за себя постоять, вообще-то, – оскорбляется Чимин, хмурясь. – Да и ты точно не тот, кому я буду плакаться, если меня кто-то обидит.       – Я не сомневаюсь в этом, Чимин, – строго говорит Чонгук. – Я просто знаю, что он хуёвый человек, который может сделать много чего мерзкого, и ему за это ничего не будет.       – Я просто пытаюсь обезопасить хорошего человека, – напрямую говорит Чонгук, и Чимин даже не знает, как на это реагировать.       Чонгук о нём сейчас типа заботится? Или что это? Что он вообще несет?       – Ладно, буду жаловаться тебе, хён, если меня кто-то расстроит. – стебётся над ним Чимин.       Конечно же, он не будет ему ничего говорить. Пак взрослый мальчик и сам способен разобраться со всеми уёбками, пытающимися ему поднасрать. Жаловаться Чонгуку – унизить себя.       – Договорились, птичка, – подмигивает Чонгук, надевая шлем на голову, и заводит свой мотоцикл.       Громкий звук двигателя разносится по всей округе, Чон разворачивает свой транспорт и за считанные секунды скрывается вдали, посигналив на прощание.       На свой автобус Пак Чимин опять опоздал. ***       Быть старшим ребенком в семье – это каждый день выполнять роль третьего родителя. Утром помочь младших собрать в сад или в школу, после занятий их забрать, вечером покормить и сделать с ними уроки или поиграть. Чимин никогда на это не жаловался. Он любит своих младших сестёр всем сердцем и сделает для них всё, лишь бы они ни в чём себе никогда не отказывали.       Он неидеальный старший брат, но он старается быть для них опорой и тем человеком, к которому они могут прийти и рассказать, что их тревожит, что радует. Повзрослел он рано, потому что сам, будучи ещё школьником средней школы, взвалил на себя ответственность за своих сестер. Ну, не до конца сам, родители больше этому поспособствовали, но это никогда его не расстраивало. Детство у него было веселое, почти как у всех, и ничего не мешало ему уделять много времени и своим младшим.       Родителей Чимин никогда не винил. Они оба много работали, имея неприбыльную профессию, чтобы обеспечить своим детям лучшую жизнь. Пак, конечно, будучи первенцем, на золотые горы не попал, но и это его тоже не сильно и расстраивало. Главное, что сейчас сёстры имеют всё, что им хочется.       Но старшинство тоже оставляет свои проблемы с головой: хочется что-то купить – Чимин убедит себя, что сейчас ему это не горит, попросить деньги у родителей, оставаясь всё ещё финансово зависимым, – стыдно, что-то случилось – неважно, сам разберётся, зачем родителей лишний раз волновать. Всё, блять, сам.       Кого-то обижают – нужно заступиться, кто-то наглеет и ведёт себе, как чмо, – нужно поставить его на место. В средней школе Чимин очень много влезал в неприятности и ссоры с другими людьми, потому что люди без чувства такта его бесили. Сейчас он успокоился, немного повзрослел. Наглые люди всё ещё его бесят, но сейчас он их старается просто игнорировать. Но Пак до сих пор не понимает, как другие люди вырастают такими уёбками.       Чимин в лет пятнадцать, когда у него начался пубертатный возраст, срывался из-за любой мелочи и доставалось чаще всего его сёстрам. Разлила воду – Пак кричит, у кого-то из них истерика – кричит, не хочет есть – кричит. И после этого винил себя, что не сдержался. Через года полтора переосмыслил всё и перестал воспринимать всё в штыки.       Но всё же всегда уравновешенным быть не получается, особенно когда ты сутками учишься, вечером работаешь, в последнее время плохо ешь и спишь, и утром сейчас слышишь непрекращающуюся, блять, истерику.       – Джиу! – рявкает Чимин, бегая по квартире и собирая в спешке портфель на учёбу. Он проспал. – Я сказал тебе, что больше не буду чистить с тобой зубы! Мы уже три раза их чистили!       Девчонка, получив отказ, заходится в рыданиях. Дети до пяти лет – непостоянные личности. Они каждый день замечают новые для них вещи, на которые до этого не обращали внимания, ежедневно наблюдают за бытовыми делами членов семьи, смотрят обучающие видео, в детском саду видят у кого-то новую игрушку, и ты никогда не знаешь, в какой момент ебанёт.       Джиу решила, что утро среды – отличный день для этого. В одно время заставить её почистить зубы было невозможным, что она истерила из-за того, что не хочет этого делать, а сегодня она решила, что пока десять раз их не почистит, то никуда не пойдет.       И кто ей в этом помогал? Конечно же, Чимин. Но один раз помочь, два – с радостью, когда это уже в четвертый раз – нет уж, хватит.       – Мама! Успокой её! – кричит Пак, быстро обуваясь. – Я опаздываю! Джиу, хватит плакать уже!       Чимин быстро проверяет наличие ключей от квартиры в кармане, заглядывает в зеркало, поправляя растрепанные волосы, и накидывает портфель на плечо, дожидаясь, пока мама подойдёт забрать плачущую Джиу. Женщина в спешке поднимает малышку на руки, усаживает к себе на бедро и легонько подпрыгивает на месте, пытаясь её укачиванием успокоить.       – Дживон! – обращается к сидящей на полу второй младшей, которой абсолютно насрать, что её сестра заходиться в рыданиях.       Её внимание привлёк трактор, который до сегодняшнего утра тоже стоял на полке несколько месяцев, и никому не было до него дела.       – Обувайся давай! – приказывает Чимин, доставая туфельки с полки и ставя их на пол, чтобы ребенок увидел. – Всё, мам, я пошёл!       – Хорошего дня, милый!       Чимин быстро целует её в щёку, машет рукой обиженной на него Джиу, которая, сидя на руках, отвернулась от него, уткнувшись лицом в плечо матери. Спускается на карточки к Дживон, целуя её в лоб, и быстро выбегает из квартиры, хлопнув дверью.       Сегодня не день, а просто пиздец. За своим автобусом ему пришлось бежать, потому что он опоздал на все другие, а следующий должен приехать только через пятнадцать минут. В забитом транспорте какой-то здоровый мужик всю дорогу толкал своей спиной ему в спину, что Чимин не выдержал, начав ругаться с ним на весь автобус, на подходе к школе доебался с утра пораньше пьяный мужик, выпрашивая мелочь.       Чимин, запыхавшийся, залетает в кабинет, в котором учителя ещё нет. Повезло. Быстро садится на своё место рядом с Хёрин и с недовольным лицом достаёт учебники и тетрадь, громко кидая их на стол. Девушка рядом молча наблюдает за этим, дожидаясь, пока Пак сядет на своё место.       Кажется, у кого-то утро не задалось.       Чимин садится с тихим «заебало». Хлопает по тетради, книге, раскрывает их и трясёт над партой, пытаясь что-то найти. Лезет в портфель, перерыв там всё и, не найдя то, что ему надо было, громко ругается:       – Сегодня всё решило меня заебать?       Хёрин, без слов понимая, достаёт из своего пенала ручку и кладёт на раскрытую тетрадь.       – Спасибо, – говорит Чимин. – Че тут так, блять, шумно?       Боже, он сегодня очень не в духе.       – Параллельный класс сегодня с нами, – невозмутимо отвечает девушка, подперев щёку рукой.       Она скучающе окидывает взглядом знакомые лица, которые разбавляются незнакомыми из параллели. Параллельный класс, в котором и учиться Чонгук и Уджин, один из самых отстающих в школе. Помимо того, что большая часть из них состоит из богатеньких детей, там ещё и много спортсменов и активистов. У администрации школы они на особом контроле, потому что, как минимум, Уджин раз пять был замечен за дракой.       Класс коррекции.       И опять Чонгук. В последнее время его слишком много в жизни Чимина. Он его за всё время обучения столько много не видел, как за эти три дня. Пак поправляет взъерошенные волосы, пытаясь убрать торчащую прядь, которая ни в какую не хочет красиво ложиться.       – Че ты прихорашиваться начал? – шутит Хёрин. – Чонгук тебе в любом виде сожрёт.       Чимин кидает на неё такой прожигающий взгляд, что девушка поднимает обе руки, сдаваясь.       – Ты на меня сейчас так посмотрел, будто расчленил на восемь кусков и разбросал по всему Сеулу. Я же шучу!       – Тупорылые у тебя шутки, – холодно говорит Чимин, действительно не оценив. – У меня просто ужасное утро: я проспал, Джиу с утра устроила истерику, потому что ей надо было, блять, пять раз почистить зубы, чуть не опоздал на автобус, в этом сраном транспорте мужик хуярил меня по спине, будто его не научили держаться за поручень, пьяный мужик под школой доебал с мелочью, а теперь и конченная параллель, от которой шума больше, чем от болельщиков футбольной команды. Ещё и пенал свой забыл.       Чимин тараторит, не фильтруя свою речь. Он даже не оборачивается, чтобы посмотреть, не сидит ли кто из другого класса за его спиной. Плевать ему, он такой злой.       – Утро доброе, как говорится, – сочувствующе говорит Хёрин.       В классе очень шумно и очень много людей. Кто вообще додумался совместить в одном кабинете сорок человек? Чимин, выплеснув всю свою агрессию, утыкается в учебник и пытается абстрагироваться от чужих голосов. Пак не высматривал, пришёл ли Чонгук, но это само собой получилось. Просто в моменте перевёл взгляд на дверь, чтобы проверить, не пришёл ли учитель, и случайно столкнулся взглядом с пришедшим в последний момент Чоном, а за ним следом появился и преподаватель.       Урок прошёл ужасно. Уджин со своей шайкой гоготали на галёрке все сорок пять минут, перебивая учителя, который хоть и сделал им несколько раз замечание, в конце сдался и просто бубнил себе под нос тему. Сегодня можно было не приходить, толку всё равно ноль. Хёрин, прикрыв лицо рукой, поворачивается боком к Чимину и одними губами шепчет «заебали орать», Пак согласно кивает.       Звенит звонок на перерыв и половина класса, не дослушав учителя, подрывается со своих мест, шаркая стульями по полу, начинают что-то активно обсуждать, вновь поднимая шум в классе.       – Параллельный класс, переходите в 212 кабинет, – громко говорит преподаватель.       Ученики собирают свои вещи и вылетают из помещения быстро, толкаясь и ругаясь, будто в начальной школе. Чимин предлагает сходить Хёрин к автоматам, чтобы купить попить, и встаёт со своего места. Хочет девушке что-то сказать, но дёргается от громкого звука и оборачивается на шум в другом конце класса.       Ого, драка в кабинете.       Чонгук, схватив Уджина за воротник рубашки, что-то кричит ему, держа сжатую в кулак руку рядом с его лицом. Рядом валяется перевернутый стул. Ким походу допизделся, что даже Чонгук уже не смог сдержаться. Между ссорящими вклинивается парень из их класса, пытаясь успокоить Чона, но тот настолько злой, что не обращает внимание на чужие слова. Собачки Уджина что-то тявкают за его спиной, но не пытаются своего хозяина остановить, а только больше своими словами злят Чонгука. Чимин косится на Хёрин, которая с интересом смотрит за происходящим.       Дурдом.       – Так, а что я не так сказал, Чонгук? – хохочет Уджин. – Женщина, находящаяся в разводе и прыгнувшая сразу в койку к другому, разве не шалава?       Ким специально говорит громче, чтобы все в классе услышали, о чём речь. Чимин не понимает и смотрит на Хёрин, которая смотрит в ответ, одним взглядом говоря, что обсудят позже. По классу между оставшимися людьми начинаются перешёптывания. Пак закатывает глаза.       – Я тебе просто сейчас челюсть сломаю, чтобы пиздеть больше не смог, – угрожает Чонгук.       – Вперед! – подначивает Уджин.       Откуда столько смелости у него? Буквально вчера он обосравшись стоял, не зная, как Чонгуку ответить. Или уверенность проснулась, потому что друзьяшки его рядом и куча свидетелей?       Чонгук замахивается, собираясь ударить, но два парня перехватывают его, оттаскивая назад. Чон психует, рявкает им отъебаться, раздраженно выдёргивая руки из хватки.       – Если затеешь драку здесь, то отправят к директору, а там – отстранят от игры, – говорит один из парней, толкая его в плечо.       – Срать я хотел, – гаркает Чонгук, сверля взглядом довольного Уджина, которого, улюлюкая, похлопывают по спине члены его шайки.       Парень, Чимин предполагает, что он тоже играет за футбольную команду, цокает, резко развернув Чонгука спиной к Киму и положив руку ему на плечи. Что-то негромко говорит, Чон огрызается ему на каждое слово, но больше в драку не лезет, позволяя увести себя своему товарищу.       – Надо было нарваться, чтобы его исключили вообще из команды, – говорит дружок Уджина, посмеиваясь.       Вот сразу видно – компания абсолютно безмозглых людей. Стоит, красавец, комментирует. Строит из себя не пойми кого. Если такой крутой, то надо было самому нарваться, а не Уджина подначивать, по ебалу-то прилетело бы Киму, а не ему.       Чимин, не пытаясь скрыть презрение, смотрит на них. Как бы там на самом деле не обстояли дела, по реакции Чонгука было понятно, что Уджин высрал что-то максимально мерзкое и абсолютно его не касающееся. Если засовывать нос туда, куда не надо, рано или поздно тебе его оторвут. Уджину ещё в идеале и язык вырвать. Ким, почувствовав на себе чей-то взгляд, перестаёт гоготать и смотрит на Чимина. Прищуривается и с хитрой улыбкой двигается в сторону стоящего Пака, который обращает внимание на сидящую Хёрином, кивком головы указывая ей на дверь. Девушка поднимается со своего места, и оба направляются к выходу из класса, проигнорировав подошедшего к ним Уджина.       – Уёбище.       Слышит в свою спину оскорбление Чимин и даже не оборачивается. Если он посмотрит на него, то сдержать его точно никто не успеет – Чимин закончит то, что не дали сделать Чонгуку. Хёрин вся напрягается, набирает побольше воздуха, собираясь развернуться и высказать ему, но Пак оттаскивает её за руку к автоматам с напитками.       – Меньше внимания ему, Хёрин, – Чимин выбирает обычную питьевую воду и оплачивает картой.       – Он меня очень бесит, – девушка расхаживает от раздражения из стороны в сторону. – Надо было, чтобы Чонгук ему всё же по ебалу дал.       – И чтобы сбежался весь преподавательский состав их разнимать, – Чимин открывает бутылку воды, делая долгожданный глоток. – Нас бы как свидетелей ещё час опрашивали, и в конце Чонгука либо отстранили бы от игр, либо дали бы выговор.       Хёрин недовольно стонет. Покупает себе в автомате колу, злясь из-за того, что он долго обрабатывает оплату, и садится на лавочку к Чимину.       – То, что сказал Уджин, – начинает девушка, и Чимин внимательно слушает. – Я предполагаю, что он говорил про его мать.       – Что?       – Отец Чонгука же неплохая такая шишка в сфере бизнеса, – закидывает нога на ногу Хёрин, делая глоток напитка. – На днях тут вышла статья, что мама Чонгука была замечена с другим мужчиной. Она же тоже женщина непростая.       Как Чимину известно, отец Чонгука занимает высокую должность в сфере финансовых технологий. Пак не особо вдавался в подробности, но личность он публичная и богатая. Про таких, как он, различные желтушные прессы пачками выпускают ложные заявления. Что касается матери, про неё Чимин ничего не слышал и, как ему казалось, она не сильно и светилась.       – Что ты имеешь в виду?       – Моя мама с ней училась в одном медицинском универе и как-то рассказывала, что она в студенчестве была очень умной и хитрой студенткой, – понижает голос Хёрин. – Она все пять лет обучения говорила, что работать фармацевтом не будет и уйдет в высокую должность.       – И ушла, – заканчивает мысль девушки Чимин.       Хёрин утвердительно кивает головой.       – Она сейчас руководитель фармпредприятия.       – Не знаю, – вдыхает девушка, откинувшись на вытянутые руки за спиной. – Как будто хождение налево у таких влиятельных людей – это в порядке вещей. Зачем из-за такого балаган разводить?       – Я думаю, что не всё так просто, либо же наоборот всё проще некуда, и Чонгук просто защищал честь женщины, которая его родила, – пожимает плечами Чимин и с кряхтением встаёт с лавочки, разминая затёкшую шею. – Я за оскорбление матери вообще бы убил.       Хёрин не спорит, полностью разделяя чужое мнение.       На занятие Чонгук приходит раньше на тридцать минут. Сказал, что уломать тренера было сложно, потому что на носу игра, но он успешно справился, подключив всё своё обаяние. Это хорошо, потому что у Чимина сегодня день полное дерьмо и ему бы не хотелось ещё и на подработку нестись сломя голову. Чон ведёт себе как обычно. Он шутит, по-дебильному флиртует и щёлкает математику, как орешки. Его агрессивное состояние, которое было утром, ни разу себя не проявило за всё время. Либо он быстро отходчивый, либо способен отключать те эмоции, которые в деле ему не помогут.       У Чимина болит голова. В висках давит настолько, что он не может сконцентрироваться на вопросах, которые задаёт ему Чонгук. Он параллельно что-то рассказывает, но Пак не может уловить суть. Он невпопад кивает и давит руками на виски и глаза, пытаясь таким образом облегчить боль. Не помогает. Чонгук хмурится, не получая на свои подкаты никакой реакции. Обращает внимание на отстранённое поведение Чимина и настораживается.       – Я открою окно, – резко встаёт со всего места Чон, не дожидаясь какого-либо ответа от собеседника напротив.       Чимин согласно мычит.       – Что с тобой?       – А что со мной? – вопросом на вопрос отвечает Чимин, не собираясь жаловаться. – Ты дорешал?       – Дорешал.       – Отлично, – трясущимися руками Пак перелистывает свою тетрадь, пытаясь сфокусироваться на написанном. – Вот это последнее решить надо, и ты свободен.       Чонгук напротив молчит, сканируя взглядом Чимина напротив. Толкается языком в щёку, наблюдая за хмурым выражением лица Пака.       – Я думаю, нам сегодня стоит закончить, – говорит, закрывая свою тетрадь и тянется закрыть чужую, но его останавливает хлопнувшая по ней чужая рука. – Я серьезно, Чимин, на сегодня хватит.       – Я твой учитель, и я решаю, когда хватит, а когда – нет, – упрямится. – Для тебя эти примеры дело пяти минут. Дорешаешь и пойдешь.       Чонгук складывает руки на груди, откинувшись на спинку стула, и на слова Чимина даже не дёргается. Пак пристально смотрит на него, ожидая, пока тот начнёт делать, что ему говорят, но действий никаких не следует. Чимин бы закончил, но он тот ещё перфекционист, поэтому ему нужно выполнить ту норму, которую он установил у себя в голове. И Чонгук на уступки ему не идёт.       – Не веди себя, как ребенок, – вздыхает Чимин и давит пальцами на правый висок.       – Это ты сейчас ведешь себя, как ребенок, – нападает в ответ Чонгук. – Мы закончили. Вставай, я отвезу тебя домой.       Чимин раздражается. Что из того, что он сказал, Чонгуку непонятно? Он не умирает, просто немного болит голова. Это же не конец света. Пак сидит на месте, посмотрев на поднявшегося с места Чона. Они молча спорят глазами, не позволяя себе первым отвести взгляд. И первым сдаётся Чонгук, который с тихим ругательством демонстративно громко отодвигает свой стул, и садится опять напротив.       – Когда плохо, Чимин, то работу заканчивают и идут отдыхать, – упрекает Чон.       – Мне нормально, – сухо отвечает на это Пак, пододвигая свою тетрадь поближе к Чонгуку.       Чимин быстро объясняет задание, не смотря на парня. Он чувствует, как Чонгук абсолютно игнорирует все его объяснения и просто пристально смотрит на него. Чимин закатывает глаза и шмыгает носом.       А затем ещё раз.       И ещё.       И чувствует, как что-то тёплое течёт из носа, и Пак быстро вытирает его рукой и не успевает среагировать, как на парту капают крупные капли крови. Слышит скрежет стула о пол и громкое:       – Твою мать!       Чимин шмыгает вновь, продолжая вытирать рукой нос, но делает только хуже – кровь становится сильнее, течет струей, и Пак подставляет уже ладони. Хочет было встать, но Чонгук грубо удерживает его за плечи и рявкает:       – Сиди на месте и опусти голову! Зажми пальцами нос и дыши через рот!       Чимин следует инструкции и мысленно стонет. Он вымазал свою школьную рубашку. Он слышит, как Чонгук начинает капаться в своём портфеле и достаёт оттуда бинты и перекись. Чимин, не поднимая головы, вопросительно смотрит на него.       – Я футболист, поэтому таскаю с собой минимальный набор первой помощи для остановки кровотечения, – говорит Чонгук, делая из бинта два тупфера и смачивая их раствором перекиси.       Убирает руки Чимина с носа, пачкая пальцы в крови, и, пока Пак не начал сопротивляться, засовывает в две ноздри тупферы. Надавливает на плечо, заставляя опереться о спинку стула. Чимин не противится.       Чонгук молчит, Пак – тоже. Второму и нечего сказать. Кровь из носа пошла у него впервые. Кажется, загонял себя настолько, что организм не справился. Чимин смотрит на сидящего напротив Чонгука. Тот нервно дёргает ногой, вновь сложив руки на груди. Он или раздражён, или переживает, Пак не особо понимает. Да, виноват, что такая ситуация произошла, и он не смог её предотвратить. Но Пак всё равно не видит в этом сильной проблемы. Но за помощь благодарен. Опять.              Через пару минут кровь окончательно останавливается. Чимин смотрит на свою грязную рубашку и грустно вздыхает.       – В чём твоя проблема? – спрашивает Чонгук, сверля его взглядом.       – О чём ты?       – Тебе так сложно было сказать, что тебе плохо? – наседает Чонгук вопросами, в которых отчётливо слышно осуждение. – Я ждал, пока ты мне скажешь, что не очень себя чувствуешь, и закончишь занятие, но ты упёрся и довёл всё до такого.       – Я выполнял свою работу, о которой мы договорились, – сухо отвечает Чимин. – Мне просто болела голова, и я сам не ожидал, что пойдёт кровь.       – Ахуенно, Чимин, я на тирана похож? – злится, – Или ты считаешь, что мне грёбаная математика важнее твоего здоровья?       – Ничего страшного не случилось, че ты злишься? – неосознанно сам повышает голос Чимин.       Чонгук вскидывает от раздражения руки и наклоняется на стуле ближе к Паку.       – Я просто понять не могу, ты меня полнейшим чмом считаешь, что даже если бы умирал на моих глазах, то и слова бы мне не сказал, или просто думаешь, что я тупой?       Чимин удивлённо смотрит на него. Вытаскивает окровавленные кусочки марли из носа и кидает их на стол. Он знает, что выглядит сейчас максимально некрасиво с размазанной засохшей кровью на рубашке и на лице, и ему хотелось бы пойти умыться, но то, что говорит Чонгук, повергает его в шок.       На самом деле, Чимин сейчас абсолютно не такого мнения о нём. Да, он до сих пор считает его сыном богатеньких родителей, но это сейчас больше, как факт, а не оскорбление. За эти три дня Пак увидел в нём хорошие черты и сейчас не считает его таким уж плохим. У него была возможность наглядно сравнить поведение Чонгука и Уджина, и первый определенно на три головы выше. Но червячок раздражения от того, что он богат и красив, никуда не делся, но теперь это не так сильно его волнует. Пак даже считает, что сложил неправильное мнение о нём из-за своей зависти и ежедневных слухов, которые до него доходили. Но Чимин в этом пока не готов признаться.       – Ты сам себе надумал и сейчас несёшь полный бред, – защищается Чимин. – Если Уджин испортил тебе настроение, то не надо срываться на мне.       – Причём тут, блять, Уджин? – грубо спрашивает Чонгук. – Я у тебя спрашиваю, как ты ко мне относишься, и за кого принимаешь вообще?       Чимин считает его хорошим знакомым. Без шуток. В силу своего характера он даже у Хёрин бы помощи не попросил, но, если бы другого выхода не было, он бы обратился к Чонгуку. И то, что Чимин не сказал ему о своём плохом самочувствии, вообще не противоречит этому. Пак такой по натуре. Друзей у него нет, кроме Хёрин, из хороших знакомых только Чонгук. Всё. И он придерживается мнения, что пожаловаться кому-то – выставить себя беспомощным.       – Чонгук, – впервые обращается к нему по имени Чимин. – Я не до конца понимаю, что ты хочешь от меня услышать. Я не сказал не потому, что считаю тебя хуёвым, а потому что не сказал бы любому, кто здесь бы сидел. – Пак трёт глаза рукой. – И мы с тобой не друзья, ты мне не папа и не парень, чтобы так отчитывать сейчас.       Чонгук выдыхает, осознав, что перегнул палку. Утром Уджин, потом отец со своими доёбами о футболе, и в конце истекающий кровью Чимин, что стало последней каплей. Не сдержался, потому что разволновался, и от накопившегося стресса нагнал на него на эмоциях. Теперь ему стыдно, потому что не таким образом Чонгук планировал его добиваться. Он поторопился с вопросами.       – Да, ты прав, извини, – говорит Чонгук и берёт кровавые бинты с парты, выкидывая их в мусорку. – У меня сегодня дерьмовый день, поэтому я веду себя, как еблан.       – Ого, какое совпадение, – хмыкает Чимин. – У меня тоже, но я не набрасываюсь на всех, как злая собака.       – Правда, прости меня, – склоняется в извинении Чонгук, и Чимин аж подскакивает на месте.       – Ты нормальный вообще? Выпрямись. – просит Чимин. – Так всё, у тебя окончательно отшибло мозги. Я сейчас вызову скорую, и тебя отправят в дурку.       Чимин встаёт со своего места, начиная рыться в свои карманах в поисках телефона, и Чонгук на это смеётся. Первого, кого отправят в психушку, – это как раз-таки Чимина, который до сих пор не умылся от крови и выглядит очень даже, как психически больной.       – Если вызовешь, то первого заберут тебя, – шутит Чонгук.       Чимин стопорится, сначала не понимая, к чему это было сказано, а потом вспоминает, что он весь в крови, и весь взъерошивается.       – А знаешь, склонись-ка в извинениях ещё раз, а то я не увидел, как ты раскаиваешься передо мной, – издевается.       – Ах ты лис, – смеётся Чонгук, и выхватывает из чужих рук портфель. – Иди лучше умойся, я подожду тебя.       Чимин не сопротивляется. Он итак собирался это сделать, но если Чонгуку хочется побыть главным, то хорошо, Пак ему позволит. Над ним ещё никто не трясся так, как это делает Чон. Это приятно, Чимин даже не будет отрицать.       Вид у Пака и правда ужасный. На крыльях носа и щеках запёкшаяся кровь, на шее разводы и на белой рубашке три крупные капли. Его будто избили. И он всё это время в таком виде сидел перед Чонгуком? Позор. Чимин быстро смывает ту кровь, которую можно убрать, за исключением пятен на рубашке. Нужно будет замочить в холодной воде.       Выходит Пак посвежевший и относительно чистый. Под туалетом его ждёт Чонгук, держащий в руках два портфеля.       – О, теперь тебя в дурку не заберут, но могут подумать, – Чонгук тыкает пальцем в пятна рубашке, – Что ты кого-то убил.       – Ой, заткнись, – цыкает Чимин и выхватывает из его рук свой рюкзак.       У них в школе проводят дополнительные занятия до восьми часов вечера, поэтому здесь остались только обучающиеся и учителя, на долю которых выпало вести эти занятия, и парочку таких же самообучающих, как эти двое. Но в коридорах пусто, только из дальних кабинетов слышны голоса.       – Ты же в курсах, что сегодня ты точно не отвертишься, и я подкину тебя домой, – оповещает Чонгук, следуя за идущим впереди Чимином.       – А мне не нужно сейчас домой. Я сегодня работаю.       – Ты угораешь? – спрашивает Чонгук, ускоряя шаг. – Ты буквально недавно кровью истекал, потому что, зуб даю, хуёво спишь, ешь, и дохуя учишься и работаешь. Тебе отдыхать надо, а не работать.       – У меня уже всё прошло, голова даже не болит, – отмахивается Чимин. – Кровь из носа – это не смертельно, Чон, отвали.       Чонгук громко стонет позади и, когда они выходят за пределы школы, хватает его руку, разворачивая к себе лицом.       – Ты сейчас серьезно?       – Да. Если я возьму отгул, то мне срежут зарплату. Я же не ты, денег у меня не жопой жуй.       Чонгук не реагирует на последнюю фразу, но мысленно помечает себе эту тему как-нибудь обсудить.       – Ты можешь просто хотя бы сегодня подумать о своём здоровье и отдохнуть? – не успокаивается Чон. – Ты же понимаешь, что чем больше себя загоняешь, тем менее эффективным в работе и учёбе ты будешь? В один день я буду тебя в полёте в обмороке ловить?       – Не дождешься.       – Тогда сейчас ты садишься ко мне на мотоцикл, и я везу тебя домой, – строго говорит Чонгук, и Чимин фыркает. – Ты ложишься в кровать и спишь до утра.       Чимин задумывается. Ну, то, что он уснёт настолько крепко, это вряд ли. Пак не хочет работать, понятное дело, но ему нужны деньги, и прогуливать сейчас очень не хочется. Да, состояние оставляет желать лучшего, но ничего не поделаешь. Всегда нужно идти «через не могу и не хочу». Но как же было бы сейчас хорошо полежать в кровати и ничего не делать, никого не слышать. Может, один день и правда отдохнуть, набраться сил? Он себя действительно загонял.       Чонгук на него плохо влияет. Но, ладно, сегодня Чимин и правда очень устал. И он даже не сильно и против, чтобы его подвезли.       – Ладно, – соглашается Пак, – Гонщик нелегальный, я первый и последний раз доверяю тебе свою жизнь, поэтому, надеюсь, сегодня мы не разъебёмся.       – Я же говорил тебе, птичка, я самый аккуратный водитель, – Чонгук довольно улыбается, потому что смог Чимина уломать, и надевает ему на голову второй шлем, закрепляя его.       Через открытый визор шлема Пака видны только его прищуренные глаза.       – Что-то ветер поднимается, – говорит Чимин.       Чонгук закатывает глаза, надевая свой шлем, и садится на мотоцикл, похлопывая у себя за спиной по сидению. Пак, чуть мешкая, садится позади и отклоняется назад.       – Ноги на подножки поставь и обхвати меня руками, – громко говорит Чонгук, чтобы через шлем Чимин его услышал. – Не стесняйся, птичка, я не кусаюсь.       – Ты сегодня заткнешься или нет? – бубнит Чимин, неуверенно обхватив его за пояс.       Чонгук хватает его две руки одной своей и передвигает их ближе к торсу. Пак от этого движения подаётся ближе, упершись грудью в чужую спину. Если честно, это неловко.       – Крепко держись за меня и руки не отпускай, – командует Чон. – Когда я буду поворачивать или наклонять мотоцикл, наклоняйся вместе со мной, понял?       – Что-то я уже жалею, – негромко говорит Чимин. – Я понял.       Чонгук кивает. Закрывает визор шлема Чимина, а затем и свой. С громким ревом Чон заводит мотоцикл, и через пару секунду они трогаются с места. Пак, неосознанно, крепче обхватывает его талию руками, прижимаясь к его спине ближе. Его никогда никто не катал на мотоцикле, и сам он тоже никогда не водил. Чонгук ведёт действительно аккуратно, но было видно, как он сдерживается, чтобы не набрать скорость. Первое время наклоняться вместе с ним на поворотах было тяжело, поэтому Чимин чувствовал себя зажато, боясь отпустить руки или неправильно двинуться, но через какое-то время он наловчился и, наконец, начал расслабляться.       Тёплый ветер, обдувающий со всех сторон, скорость и какое-то возникшее чувство свободы заставили Чимина улыбаться. Он даже расслабляет хватку и одну руку немного вытягивает в сторону, чувствуя, как её толкает назад ветер. Чонгук время от времени поворачивает голову в бок и наблюдает за Паком, который попеременно отпускает сначала одну руку, а затем вторую. Ладно, возможно, Чимин понимает, почему Чон так помешен на мотоциклах. В этом определенно есть что-то, что заставляет чувствовать себя хорошо.       Чонгук подъезжает к дому Пака и сбрасывает скорость. Останавливается напротив подъезда и глушит мотор. Чимин какое-то время не двигается с места, приходя в себя, а затем соскакивает с сиденья, снимая на ходу шлем. Пак чувствует, как у него дрожат ноги и в мгновение становится теплее.       – Ну, как тебе? – спрашивает Чонгук, не вставая с мотоцикла, но снимает шлем, чтобы лучше слышать и видеть Чимина.       – Ты не аккуратный водитель, – говорит Чимин, что чистейшая ложь, потому что вёл Чонгук максимально спокойно и без резких движений. – Но, не буду скрывать, что-то в этом есть.       – О да, я знал, – радостно улыбается Чон.       – Не зазнавайся, ты этой поездкой мне всё желание спать отбил, – тыкает в него пальцем Пак.       – Мне тебе колыбельную спеть? Или привязать к кровати?       – О Боже! – стонет Чимин и разворачивается в сторону подъезда. – Всё, не хочу с тобой больше разговаривать. Спасибо, что подвёз.       – До завтра, птичка! – кричит в след уходящему парню Чонгук и смеётся.       Чимин, не оборачиваясь, вскидывает на прощание руку. Чонгук не двигается с места, дожидаясь, когда Пак скроется в подъезде, а затем натягивает свой шлем, и с громким звуком уезжает.       Дома Чимин пишет своему работодателю, что он приболел и сегодня не выйдет, и в считанные секунды проваливается в сон до самого утра.