Café de las Flores

Берег встретил их влажным жаром и запахом соли, смешанным с пряной зеленью. Новая земля — остров, где предстоял экзамен — казалась живой: повсюду слышался тихий шелест листьев, иногда доносился далекий крик птицы. Микагэ первым спрыгнул с лодки, опираясь на ботинок, и так уверенно направился вглубь селения, будто у него был собственный маршрут и расписание. Он знал направление: в центре города, у большого дерева стояла старушка, которая задавала претендентам загадки, и дальше по сюжету были те самые «крысо‑лисы» — семья существ, умеющих менять облик и ставить ловушки. Микагэ шел быстро, не останавливаясь на осмотр, не оглядываясь на спутников, но в голове громко вертелась одна мысль — уложить все ходы в памяти, не упустить момент. — Не помню, как их точно называли… крысо‑лисы или кирико? — бормотал он себе под нос, — они будут притворяться: дети представятся как супруги, а родители — будто нечто иное. Гон отличал их в манге по интонации, по тому, как глазами мерцают… Думаю, и у меня получится. Он почти добрался до старушки, когда трое голосов приблизились к его спине — Гон, Курапика и Леорио. Микагэ ускорил шаг, но в толчее людей остановился и почувствовал удар в спину: Гон врезался в него, перехватив путь. — Эй! У вас что, своего пути нет? Идите сами! — вскинулся Микагэ, оборачиваясь, но не скрывая раздражения в голосе. Гон глянул на него искренне растерянно, но доброжелательно, как всегда. — Но мы же вроде все вместе идём? Разве нет? — Разбирайтесь сами, — холодно ответил Микагэ и уже собирался ускориться прочь; в мыслях у него крутились испытания, Хисока и все последствия тех встреч. В прошлой жизни он восхищался фокусником и одновременно ненавидел его, зная, какая игра начнётся после знакомства. Он как и все фанаты манги, считали - что хисока по маленьким мальчикам, а не по сильным противникам. Тело, которому пятнадцать, требовало осторожности — это было совсем другое ощущение. Он ушёл вперёд, стараясь не показывать, насколько глубоко знает сюжет, — никто из спутников не должен был догадаться. Старушка сидела на низком стуле у развилки троп, под плетёным навесом. Её глаза были остры, как иглы, голос — скрипучий, но уверенный. Когда команда подошла, назначенные организаторы довольно быстро подтолкнули их к старухе. Микагэ остановился сбоку, позволяя Гону первым отвечать — это выглядело органично и не привлекало лишнего внимания. Возник небольшой круг — люди, наблюдавшие за экзаменом. Старушка взглянула на них и задала свой вопрос ровным тоном, словно читала строки из книги: — Представьте: ваш сын и ваша дочь оказались в одинаковой опасности, и вы можете спасти лишь одного. Кого вы выберете? Молчанье растянулось над площадью, как густая пелена. Никто не произнёс слова — не потому, что не знал ответа, а потому, что вопрос затрагивал основу человеческой морали и заставлял смотреть в лицо кошмарной дилемме. Давление росло; кто‑то отводил глаза, кто‑то сжимал кулаки. Вся группа застыла: Гон крепко держал подбородок, Курапика приподнял бровь, а Леорио... Леорио словно испытал бурю эмоций. Он сжал зубы, в его глазах мигнула та вспышка, что бывает перед тем, как человек теряет контроль. Но он не сорвался. Твёрдо сжатые губы и напряжённые руки. Пять долгих секунд казались вечностью, Леорио боролся с желанием броситься на старуху, рвать её слова в клочья. Он кинулся на неё с ножом и чуть было не ударил, но... Курапика его остановил. — Леорио! Мы почти победили, а ты хочешь у нас победу забрать?! —вырвалось недовольное у Курапики, когда он держал свои нунчаки, удерживающие нож Леорио. — Извините. — Тихо сказал Леорио, виновато опуская взгляд. Старушка не опустила взгляда. Она кивнула, словно принимала ответ, который был ответом словами, но на деле — молчанием. Для неё молчание имело весовую категорию ответа не хуже слов. Между тем Микагэ наблюдал за сценой и чувствовал, как внутри него тянет холодок — он помнил, как в манге люди реагировали. Он был рад, что его спутники не выдали лишнего, и ещё больше рад, что они не узнали, что он знает больше них. Это давало ему преимущество — но также чувство ответственности. После короткой паузы старушка указала, куда идти дальше — к окраине, где притаились те самые существа. Там, по её словам, там жила супружеская пара. Надо было понравится им, чтобы группа попала дальше на экзамен. Дальше шёл лесной участок, заросли становились гуще, тени длиннее, и воздух наполнялся ароматом сырой земли. Микагэ сохранил дистанцию впереди, но на этот раз не из желания уйти от команды — он хотел быть первым, чтобы успеть заметить повороты сюжета. За ним шел Гон, постоянно норовивший оказаться ближе, Курпика молча шёл, а Леорио — чуть позади, контур лица напряжённый, будто он подслушивал каждое шорох. Они вышли на след домика, который был весьма небольшой и покоцанный временем. Свет был выключен, а на заборе был знак : "осторожно! Кирико! " Они зашли на участок, позже увидев, что Кирико забрал дочь и куда-то полетел, а раненый "супруг" лежал и жалобно просил, чтобы его "супругу" спасли. Всё текло как по сюжету: Леорио остался с раненым сыном Кирико, но Курапика, Гон и Микагэ следовали за дочерью существ, чтобы спасти её от её же родителей. Забавно. Они бежали через лес, Гон ловко перепрыгивал ветки и прыгал на них. Вскоре, существо отец выронил дочь из-за удара Курапики он же и поймал девушку. Курапика увидел на руке дочери метку этих мест, которая обозначала обет безбрачия. Он сразу понял, что что-то здесь не так. Леорио в этот момент обрабатывал мастерски раны сына чудищ, без особых проблем. При этом, он постоянно уверял, что с его жено всё будет в порядке. Гон и Микагэ в этот момент потеряли свою цель из вида и вышли на берег другой стороны. Там вышел уже другой Кирико, который притворялся тем же. —Бу-га-га-га-га! За то, что вы меня ранили, я лишу вас вашей жизни! Микагэ и Гон одновременно спросили: — А ты кто? На что существо встало в ступор. Гон продолжил — Мы же не тебя ранили. У тебя голос ниже и тоньше, а... Микагэ продолжил —... Мордочка меньше! Чудище на это лишь расхохоталось и отвело нас к своей семье, рассказав что мы прошли. Между ними начала зарождаться незаметная связь. Они ещё не были друзьями до конца, но что‑то тёплое и прочное начало формироваться — взаимное уважение, которое плавно перетекало в доверие. Микагэ чувствовал это, но скрывал свой секрет: он не хотел разрушать естественность их отношений знанием будущего. У него было достаточно времени использовать информацию в нужный момент. На поляне проведения экзамена, где ветер свободно гнал листья, они присоединились к другим претендентам. Атмосфера была напряжённой, но не враждебной: люди обменивались короткими приветствиями, кто‑то мыл руки в бочках, кто‑то готовился, проверял снаряжение. Вечером вокруг костра они разделили простую еду, и беседа шла уже более открыто: Гон рассказывал о своих приключениях, Курпика говорил осторожно, Леорио делился целями, а Микагэ слушал и иногда вклинивался шуткой. Разговоры, смех и совместные мелочи — это всё скрепляло их. К концу дня вся команда сидела ближе друг к другу, как те, кто прошёл небольшой, но важный рубеж. Никто не знал, что Микагэ таит в себе знание будущего — и это было к лучшему: их новые отношения формировались естественно, без хитростей. Микагэ лежал на краю поляны, глядя на звёзды и чувствуя, как внутри него разгорается тихая уверенность. Он знал, что дальше будут испытания намного жестче, встреча с Хисокой и решения, которые изменят многое. Но сейчас он позволил себе быть частью команды: слушать смех Гона, наблюдать за спокойствием Курпики, видеть, как смягчается Леорио. Они сдружились не только ради экзамена — начало их союза стало первой ниточкой в новой истории, которую Микагэ собирался написать, не раскрывая карты заранее. Он усмехнулся про себя, вспомнив старую жизнь и полюбившуюся мангу; сердце согрелось от предчувствия. Будущее было предопределено только отчасти. Теперь у него была возможность не только наблюдать, но и выбирать, когда вмешаться, не ломая естественности путей других. И это давало ему странную свободу — свободу действовать.