«щедрое вознаграждение.»

Джинджер буквально утянула Космо за руку к большому столу у окна, где уже были расставлены тарелки с закусками и пара десертов, которые Глэйз был готов вплетать за обе щеки. Спраут и Астро последовали за ними, чувствуя себя немного неуютно после разговора с кузиной, но стараясь не подавать вида. Обед получился тёплым и непринуждённым. Джинджер рассказывала забавные истории из их детства, к примеру, как Космо в пять лет пытался научить её играть на гитаре, хотя сам не умел, как они красили волосы друг другу в ванной, устроив настоящий потоп, как он защищал её от школьных хулиганов, хотя младше на два года. — Он всегда был таким. — сказала Джинджер, глядя на Космо с теплотой. — Защищал меня, даже когда я не просила. А потом, когда я стала старше, я начала защищать его. — Мы всегда были друг у друга, — тихо добавил Космо, и в его голосе слышалась благодарность. Спраут и Астро слушали. Сидли был доволен такой теплой компанией, хоть и слегка неловко было после прошлого диалога, а в особенности ему было приятно видеть, как Космо процветает в его глазах ещё лучше. И Астро наверняка был того же мнения, ибо они оба видели Космо в новом свете, и уже давно. Давно не как проблемного студента, не как сломанного парня, а как человека, который умел любить и защищать, даже когда сам нуждался в защите. — А теперь у него есть вы, — сказала Джинджер, переводя взгляд на преподавателей. — И это слегка странно, но я чувствую, что вы для него не просто знакомые. — Мы стараемся быть рядом, — повторил Спраут. По честному, он не знал как отвечать кузине. Она показалась ему строже, чем он мог себе представить, и это ощущалось так, будто ему нужен протокол "как отвечать двоюродной сестре К.Г." — Это видно, — ответила Джинджер с лёгкой улыбкой. Они ещё некоторое время сидели за столом, пробуя разные блюда, обсуждая ресторан и планы на будущее. Видно, что и Джинджер, и Космо очень довольно визитом и безумно рады встречи друг друга. Будучи в одном городе, они все равно не могли себе позволить хорошее равновесие между встречами, поэтому чаще всего они встречались в Рождество, если не ещё раз до него. Было заметно, как они похожи принципами и характерами, если бы не сдержанность Циннамон и провотиположная угрюмость Глэйза. Но время шло, и пора было уезжать. — Нам нужно возвращаться, — сказал наконец Астро, взглянув на часы. — У нас завтра пары, а Спрауту ещё в универ заскочить. — Я провожу, — сказала Джинджер, вставая. Она отвела Космо в сторону, пока Спраут и Астро собирали вещи. Кузина взяла его за руки и посмотрела прямо в глаза, отделываясь лёгким, материнским беспокойством за кузена. — Кос, — сказала она тихо. — Я хочу, чтобы ты знал. Эти двое... они хорошие. Я проверила их. — Ты проверила? — удивился Космо. — Как? — Я спросила их, как ты спишь и ешь, — ответила Джинджер с лёгкой усмешкой. — И они ответили. Они заботятся о тебе! Космо почувствовал, как внутри что-то теплеет. Он хотел сказать, что это ничего не значит, что они просто преподаватели, что это даже немного мерзко, но слова застряли в горле. — Я знаю, — сказал он наконец. — Я знаю, что они заботятся. — Тогда не бойся, — сказала Джинджер, сжимая его руки. — Ты же видишь это, Космо. Дай себе шанс. Космо молчал, глядя на неё, и чувствовал, как в груди разрастается что-то огромное, что он так долго прятал, и по сей день прячет. То, что он боялся этого, ничего не сказать. Он действительно побаивался своих чувств, боялся что они уйдут, также как и прошлые любимые его люди. — Я попробую, — сказал он наконец. — Это всё, что я прошу. — ответила Джинджер, обнимая его. — А теперь иди. И не забудь обязательно написать мне, когда приедешь. Если ты забудешь снова.. — Обещаю, — рассмеялся Космо, наверняка приврав. Он вернулся к Спрауту и Астро, и они направились к выходу. Джинджер стояла у входа, глядя им вслед, и в её глазах блестели мелкие искорки, которые она сдерживала изо всех сил. Когда машина скрылась за поворотом, Джинджер медленно вернулась в ресторан, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения и любви к кузену. Бобетт ждала её у барной стойки, разбирая заготовки для десертов, но, увидев Джинджер, сразу поняла, что та не в порядке. — Джинджер, — сказала она, подходя ближе. — Что случилось? Джинджер посмотрела на неё, и слёзы хлынули из её глаз, как будто плотину прорвало. Бобетт взяла её за руки и отвела к столику у окна, усаживая на диванчик. — Прости, — сказала Джинджер сквозь слёзы. — Это просто... я так переживаю за него. — За Космо? — спросила Бобетт, садясь рядом и обнимая её за плечи. — За него, — кивнула Джинджер, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Он был в таком ужасном состоянии, Бобетт. Я видела его на видео, я слышала его по телефону. Он был на грани. А теперь... — А теперь, Джинджер, он выглядит лучше, — сказала Бобетт. — Да, — выдохнула Джинджер. — Да, он смеялся. Но внутри него всё ещё много боли. Я знаю это. Я знаю его, Бобетт. Он научился прятать свои чувства, потому что боялся, что его осудят. Я просто очень боюсь, что эти двое.. — Они для него важны, — обеспокоено перебила Бобетт. — послушай, тебе не стоит так переживать за него, Джинджер. Он ведь тоже взрослый. Чего ты так боишься? — Я боюсь, что он снова сорвётся, — прошептала Джинджер, и в её голосе звучал страх. — Я боюсь, что если они уйдут, он не выдержит. — Но ты не можешь ограничить его от судьбы. Если он привязан, то я уверена, что не зря. Они неплохие, значит на них все ещё есть надежда. Джинджер смотрела на неё, и в её глазах было столько надежды, что Бобетт не могла не улыбнуться. — Но даже если они уйдут.. — продолжила Бобетт. — Он ведь не один. У него есть ты. Джинджер слабо улыбнулась сквозь влагу глаз, начиная верить в слова подруги. — Ты права, — сказала она. — Он сильный. Но он не должен быть сильным один. И я хочу, чтобы он был счастлив. — Он будет, — сказала Бобетт, прижимая её к себе. — Просто верь в это. Джинджер положила голову на плечо Бобетт, пытаясь унять слезы. Онап не знала, что будет завтра, но знала, что сегодня Космо был в безопасности. И это было всё, что имело значение. Они сидели так, в тишине пустого ресторана, глядя, как угасает свет за окном. Наконец Джинджер подняла взгляд на Бобетт и встретилась с её зелёными глазами. В этих глазах было столько тепла, что Джинджер вдруг поняла — она тоже не одна. — Бобетт, — сказала она тихо, не отрывая взгляда. — Ты останешься сегодня со мной? Бобетт сглотнула, ошарашенно заглядывая в алые глаза подруги, ощущая, как щеки становятся теплее. — Я..конечно, — неловко ответила она. — Я всегда останусь. Джинджер едва слышно рассмеялась. На коже девушки едва заметен мелкий румянец, который пропал сразу после смеха и глубокого вдоха. — спасибо, Бобетт. За всё. Циннамон заглянула в глаза девушки, слегка улыбаясь. В её словах так и слышна благодарность и признательность за поступки Бобетт, что смутило другую. — Что угодно, Джинджер. — посмеялась Бобетт, прикрывая глаза. *** А в машине по дороге обратно Космо сидел на заднем сидении, глядя в окно, где виднелись проплывающие огни города. Спраут и Астро молчали. Новалайт внимательно следил за дорогой, по которой вёл собственную машину, в Сидли молча смотрел в одну точку, словно что-то вспоминая. Видимо, что-то насчёт дел в университете. Молчание было тягучее, но даже оно убавляло напряжение и заставляло голос шатена вымолвить слово. — Спасибо, — сказал Космо тихо. — За что? — спросил Спраут, поворачивая голову. — За сегодня, — ответил Космо. — и за то, что поехали со мной. Астро улыбнулся, глядя на него в зеркало заднего вида. — Мы всегда будем рядом, — сказал он. — Ты знаешь. Космо ничего не ответил, но его улыбка явно говорила всё, что касалось нужного. Они ехали по дневному городу, и в каждом огне, в каждой тени ему виделось будущее. И это будущее казалось ему светлым. Таким же ярким, как огни ресторана его кузины. Как звёзды на чаше, которую он подарил ей. Как взгляды двух мужчин, которые действительно заботились о нём также, как и самые близкие люди в его жизни. И Космо, впервые за долгое время, позволил себе поверить — в себя, в них, и в то, что всё будет хорошо. *** Машина остановилась у ворот общежития ровно в два часа дня. Солнце стояло в зените, заливая старые стены мягким золотым светом, и Космо на мгновение зажмурился, чувствуя, как тепло касается его лица. Выходить не особо хотелось. Не потому, что ему было плохо, даже наоборот, внутри разливалось что-то тёплое, почти счастливое. Но он знал, что как только он выйдет из машины, этот день быстро закончиться простым телефоном. И ему не хотелось терять взгляды обоих парней. Спраут повернулся к нему с переднего сиденья. Его зелёные глаза блестели в солнечном свете, и на губах играла лёгкая улыбка. — Мы на месте, — сказал он. — Ты как? — Нормально, — ответил Космо. — День был... хороший. — Лучше, чем хороший, — поправил Астро, глядя на него в зеркало заднего вида. — Мы рады, что поехали. Космо улыбнулся, ощущая, как кроме тепла безопасности в груди, что-то начинает приятно трепетать. Он взял коробку с остатками десертов, которую Джинджер сунула ему в руки перед самым уходом, и открыл дверцу. — Я пойду, — сказал он, но не двинулся с места. — Космо, — позвал Спраут. — Ты уверен, что хочешь остаться один? Мы можем... — Нет, — Космо покачал головой, и в его голосе была нежная твёрдость, которую Космо не совсем планировал превращать в словесную сталь. — У вас дела поважнее будут. Спраут молча кивнул, разглядывая золотой глаза с мелким беспокойством. Новалайт вздохнул, соглашаясь с шатеном, который готовился выйти. — Хорошо. — сказал Астро. — Но если что-то понадобится, обязательно звони. В любое время. — Я знаю. — ответил Космо. — Спасибо. Он вышел из машины, закрыл дверцу и направился ко входу в общежитие. Он чувствовал провожающие взгляды на своей спине, и от этого на душе становилось ещё теплее. Он не обернулся, но улыбнулся, зная, что они уедут только тогда, когда он скроется за дверью. И они действительно уехали, только когда он зашёл в подъезд. *** Комната встретила бы Космо обыкновенной атмосферой, если бы не бурные диалоги за стенкой. Космо закрыл за собой дверь, прислонился к ней спиной и выдохнул, словно не мог дышать все время, как находился рядом с кем-то. В груди было тесно. И именно от того, что внутри разрастался трепет, который напоминал бабочек, приятную влюбленность, словно впервые. То, что он так долго прятал, отрицал, называл мерзостью и противился этому. Он легко сбросил с себя пальто, которое автоматически откинулось на стул, безразлично на него падая. Космо неторопливо присел на cкрепучую кровать, держа телефон в одной из лежащих рук. Он смотрел на свои них, на шрамы, которые виднелись из-под рукава кофты, и думал о том, как они смотрели на них. Как не отвернулись, снова оставшись позади его опытап. Как остались, придерживая надежду оставаться в сердце студента. Почему? — главный вопрос, который ассоциировал всю ситуацию, всю встречу и жизнь Глэйза. Зачем вы остались? Зачем вам такой, как я? Ответа не было. Только негромкий гул за стеной и свет, просачивающийся сквозь шторы окна. Космо закрыл глаза и позволил себе вспомнить один из дней. И не мог просто перестать думать о них. И даже без касательных чувств, в просто как факт — он не мог перестать думать о тех, кто изменил его жизнь, позволяя свернуть в нужное русло. Но страх все ещё всплывала. Он чувствовал, как иногда на коже начинался зуд в тех местах, где когда-то были яркие метки от уколов, и понимал, что без депрессанта было непривычно до раздирающего чувства изнутри. Но даже сейчас мысли он разных темах, которые обычно его отвлекали, перекрывали оба преподавателя. И он точно знал одну вещь, которую не хотел признавать, и никогда не признал, если бы не просьба кузины. Он любит их. Не как друзей. А как тех, без кого его жизнь становится серой и пустой. Любил до смущения, до горя и стыда. Даже без смысла — он просто любил обоих, не понимая, как его чувствам друг перешли к ДВУМ, так ещё и у ПАРНЯМ. Не то, что бы он был гомофобии или чем-то подобным, вовсе нет. Просто когда-то он поставил точку, говоря себе что больше никогда не позволит себе. А сейчас даёт себе шанс. — К чёрту. Значит, люблю. Сказать это вслух было не странно, но безусловно страшно. Но это было освобождением. Словно он сбросил с плеч груз, который носил годами, хотя знал их меньше одного. И этого был вполне достаточно. Он провёл рукой по волосам, взъерошив их, и почувствовал, как внутри разливается лёгкость. Он больше не хотел бороться с этим чувством. Он хотел принять его. И он хотел, чтобы они знали. Но как сказать им об этом? Как найти слова для того, что он чувствовал? Космо взял телефон, нашёл контакт Ятты и нажал на вызов, прижимая телефон к уху и прислоняясь к стене, ожидая звук принятия звонка и голос дорогой ему знакомой. — Космо? — её голос был удивлённым. — Ты чего, уже приехал? Как всё прошло? — Ятта, — сказал он. — Мне нужен твой совет. — Ну ты конечно. Ни привет, ни пока — уже требует. — проворчал женский голос. — что уж там. — Я люблю их, — сказал он просто. — Спраута и Астро. Я люблю их, и я не знаю, что делать. На том конце провода была тишина. Космо уже начал волноваться, что она не ответит, но вдруг услышал её голос. — Ну наконец-то! — сказала Ятта блаженно выдыхая. — Ты идиот. Я думала, ты никогда этого не признаешь. — Ятта, я серьёзно. — сказал он, чувствуя, как внутри поднимается волна смущения и раздражения одновременно. — Я не знаю, что делать. — А что тут делать? — сказала она, и в её голосе появилась та самая насмешливая нотка. — Скажи им. Или не скажи. Но если ты не скажешь, ты будешь мучиться всю жизнь. Ты этого хочешь? Не хочешь. — Ну, верно. — ответил он честно. — Но я боюсь. — Боишься чего? — Что они не примут меня. — сказал он, и в голосе его появилась горечь. — Вдруг я просто опозорючь и потеряю их? — Сладкий, послушай меня. — сказала Ятта, и её голос стал мягче. — Они тебя не бросили тогда, значит не бросят и после этого. Да и я уверена, что они сами тебе первыми признаются, с твоими-то навыками. — Ты меня бесишь. — ответил он, недовольно косясь в одну точку, словно там сидела собеседница. — Не, ты меня любишь. — хохотнула девушка. — Да ну, серьёзно. Что тебя останавливает три слова сказать? — «Я вас люблю»? — перевёл Глэйз. — Да потому что не знаю, как себя вести. — Ты знаешь, — ответила она, почти перебивая. — Просто будь собой. Скажи им, что чувствуешь. Да, это будет странновато и очень.. ненормально, но они ведь не оставят тебя просто? Слушай, они заслуживают знать правды, в ты заслуживаешь ее произнести. Космо закрыл глаза, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. — Спасибо, — сказал он. — Ты права. — Я всегда права, — ответила Ятта с улыбкой, которую он услышал в её интонации. — Ты, кстати, если не признаешься, то я напишу любовное письмо от твоего лицо и сделаю это за тебя. — Я сам. — сказал Космо, улыбаясь. Он положил трубку и откинул телефон, улыбаясь так, будто уже признался и они согласились. Мечтать он в любом случае любил. Завтра я скажу им. Он лёг на кровать, глядя в потолок. И впервые за долгое время он не чувствовал страха. Только решимость и тёплый огонь внутри, который больше не нужно было прятать. *** Ключ повернулся в замке с тихим щелчком, и Астро вошёл в свою квартиру, чувствуя, как напряжение дня медленно отпускает плечи. За спиной остались ресторан, разговоры, взгляды, которые он прятал за привычным спокойствием. И даже не фальшивым, просто он был спокойным всегда. Это было частью его характеристик и привычного образа, словно он был создан ради спокойствия, сна и умиротворения. Он снял пальто, аккуратно повесил его в шкаф и прошёл в спальню. Движения прямо так и ощущались гладкими, эйфорическими. Он медленно расстегнул рубашку, сменил её на мягкий шерстяной свитер тёмно-синего цвета, который идеально сидел по фигуре, и натянул свободные домашние брюки. В зеркале отражался мужчина с голубыми волосами, бледным лицом и спокойными, уставшими глубокими глазами, в которых, однако, сейчас плескалась буря. Он упал на большую кровать, раскинув руки в стороны, и уставился в потолок. Тишина в квартире была громко осязаемой, и в этой тишине его мысли становились особенно отчётливыми. Астро закрыл глаза, позволяя себе провалиться в воспоминания. *** Он всегда был таким — замкнутым. Он не был отстранённым, он просто редко мог позволить себе выйти из чвоей зоны комфорта и общения. В школе его никак не забирали из-за этого, ибо хоть он и редко говорил, но когда говорил, его слова имели вес. Он не искал внимания, не стремился быть в центре компании, но люди тянулись к нему самостоятельно. Может быть, потому что он умел слушать. Может быть, потому что его спокойствие было заразительным. У него были друзья. Настоящие, верные, которые принимали его таким, какой он есть. Они не пытались его переделать, не требовали быть более открытым или эмоциональным. Они просто были рядом. И Астро ценил это, возможно даже больше, чем они могли себе представить. Но в какой-то момент он понял, что устал. Не от людей, а от того, что ему всегда нужно было соответствовать их ожиданиям. Даже если они ничего не требовали, он чувствовал, что должен быть идеальным — идеальным другом, идеальным учеником, идеальным сыном. И это давление, которое никто на него не оказывал, было самым тяжёлым. Он начал отстраняться. Краткт и понемногу пропускать различные встречи, отказываться от предложений в компаниях об дружных посиделках. Потом всё чаще. И в какой-то момент он просто перестал искать близость. Не потому, что ему было плохо, просто он устал от того, что чувства требуют энергии, которую он не всегда мог дать. Он не чувствовал пустоты, как Глэйз когда-то. Внутри него было ровное понятия, где он принимал себя таким, какой есть, и не искал чего-то большего. Но иногда, когда он смотрел на людей, которые находили в любви что-то особенное, он задавался вопросом «А чего я лишаю себя?». Но этот вопрос не находил ответа, и Астро отмахивался от него, возвращаясь к своей размеренной, безопасной жизни. Все шло чередой, после 7-го класса он отказался от общения со сверстниками, проучившись в школе тихо и без особых отношений или жёстких влияний. Так и поступил в училище. И всё резко изменилось, когда он встретил Спраута. Это было в колледже, на первом курсе. Они сидели на разных парах, но их столкнула случайность, где Новалайт неловко залил кофе на конспект высокого парня с зелёными волосами, который смотрел на него с таким выражением, будто только что потерял всё, что имел. — Я перепишу, — сказал Астро, чувствуя себя неловко. — У меня есть запасной лист. — Там были мои заметки за месяц. — ответил Спраут, и в его голосе звучала такая усталость, что Астро вдруг почувствовал вину. Но вместо того чтобы злиться, Спраут просто вздохнул и сказал «Ладно. Придётся переписать заново. Хочешь помочь?» И Астро, сам не зная почему, согласился. С тех пор они были неразлучны. Спраут оказался тем, кто не требовал от Астро быть идеальным. Он принимал его молчание, его отстранённость, его странные привычки. И в ответ Астро давал ему то, чего не хватало Спрауту, что-то похожее на привычную стабильность, уверенность и спокойствие лунного. Их дружба стала тем фундаментом, на котором Астро построил свою взрослую жизнь. Спраут был рядом, когда Астро заканчивал учёбу, когда начинал карьеру, когда сомневался в себе. И Астро был рядом со Спраутом, поддерживая его в минуты слабости. Но они никогда не говорили о том, что их связывает нечто большее. Астро не был уверен, что это вообще существует. До тех пор, пока не появился Космо. Астро помнил тот день отчётливо. Он сидел в лаборатории, проверяя работы, когда в дверь вошёл новый студент. Высокий, смуглый, с яркими золотыми глазами и улыбкой, которая могла растопить лёд в Арктике. Космо вошёл в аудиторию с опозданием на пятнадцать минут, с лёгкой, почти наглой улыбкой, и сел на заднюю парту, не обращая внимания на недовольные взгляды. Но его глаза... они горели таким огнём, таким живым светом, что Астро на мгновение потерял дар речи. Это был тот самый человек, который мог выбить его из зоны комфорта. И он даже не знал тогда, насколько прав. — Космо Глэйз, — представился он, и его голос звучал мягко. И, на удивление, так приятно, что Новалайт бы слушал его вечно.— Я должен был прийти на консультацию. Астро пару секунд откровенно рассматривал студента с ошарашенным видом, тихо хмыкая. Он его сразу заинтересовал. — Почему с опозданием? — с едва заметной улыбкой произнес лунный. — Я ожидал, что пятнадцати минут хватит, чтобы создать интригу. — неловко, почти шёпотом произнес студент, как бы по секрету. Астро тихо рассмеялся, оценивая юмор парня. Он проверил его работу, обсудил его дальнейшее внимание на учёбу и задал пару выдуманных вопросов, которые можно было спросить и по теме урока, и в повседневной жизни. Глэйз отвечал очень эмоционально. Буквально. Он рассказывал правильные ответы, смешанные с совершенно рандомными фактами и моментами из собственной жизни, уникально передёргивая это на рассказы. По началу это казалось странновато, но если ты вольёшьcя в тему харизматика полностью и с головой, сам не сдержится от личных комментариев насчёт его жизни. И в тот же неожиданный момент, после ухода этого самого студента, Астро с мелкой улыбкой захотел узнать Космо как человека. С каждым занятием, с каждым разговором Астро всё больше погружался в этот странный мир, где Космо был центром всего. Он наблюдал за ним, за его улыбкой, за его смехом, за тем, как он легко находил общий язык с людьми. Он не мог понять, что это за чувство, но оно было тёплым и живым, как свет. — Ты слишком часто на него смотришь. — заметил Спраут однажды, когда они сидели в преподавательской. — Я просто анализирую. — стабильно ответил, отворачиваясь от друга. — Ага, — усмехнулся Спраут, закатывая глаза. — Конечно, анализируешь. Астро тогда не признался себе в том, что это чувство было чем-то большим, чем просто интерес к талантливому студенту, потому что считал, что никогда не был готов к чему-то большему, да и просто не хотел этого. Но с каждым днём, с каждой встречей, этот огонь становился всё ярче. *** Лежа на кровати, глядя в белый потолок, Астро вдруг понял, что всё это время он бежал от себя. Он отказывался признавать, что чувствует к Космо, не потому что боялся чего-то обширного. Он боялся, что это разрушит его привычный мир. Боялся, что его чувства к Спрауту, которые он тоже не признавал, станут явными. И всё встало на свои места. Он любит Космо. Любит так сильно, что это пугает его. Любит его смех, его улыбку, его упрямство. Любит то, как он смотрит на мир, как он пытается быть сильным, даже когда внутри всё разваливается. Он любит его за то, что тот открыл ему глаза на собственные чувства, и на Спраута, которого он тоже любил все эти годы.. Он закрыл глаза, и в его воображении возникло лицо Космо, смеющегося в машине, смотрящего на Спраута с искренней нежностью. И вдруг Астро понял, что он не просто принимает это, а то, что он хочет этого. Хочет, чтобы они были вместе все втроём. Это было очень странно и необычно. Это было НЕСТАБИЛЬНО. Потому что каждый из них дополнял друг друга, каждый из них был частью чего-то большего. Он выключил свет и закрыл глаза, позволяя теплу разлиться по всему телу. И впервые за долгое время чувствуя себя цельным.