Скейтер - душа компании

Утро, выбившее из Михаила все мысли, началось с телефона — утренний, практически ежедневный обзвон всеми друзьями: и это, если честно, надоедало даже не выгораемому Мише. Очередная гулянка с той же компанией, разве что пару человек не смогут прийти; очень не хотелось никуда идти, хоть и погода была достаточно солнечной и комфортной. Они что, так и будут звать Тимофеева ежедневно, под предлогом что солнце не палит так, как вчера? Нет-нет, даже вечно гуляющему Мише это поднадоедает, а ведь даже начало лета не наступило! Смирившись со своей участью, все таки берет один из несчастных звонков, из за которого юноша и раскрыл свои прекрасные, карие глаза. — Ало? — Слышится из трубки с Мишей в унисон. Улыбнувшись краешками губ, проносятся дальнейшие слова с той трубки. Булат — самый младший и новый парень в их компании. Своими шутками он заставляет улыбаться, принося лишь положительные эмоции; яркий малый, которому ещё только 15 лет, выпускной из школы, а далее — студент. Миша, если честно, доверяет больше всех ему, хоть тот и самый юный из всех. — Сегодня сможешь как обычно? У скейт-парка, я научился делать тот трюк, что ты мне показывал и упал! — И следом был слышен смешок, но не злостный, а с хорошими воспоминаниями. — Да, Булат, я смогу, — Измученно шепчет Тимофеев Мухаммедову, понимая, что опять придется стоять в шумной толпе, кроме которой есть ещё десятки детей, кричащих все слова из словаря. — Хорошо, ближе к этому времени спишемся! Жду, — и звонок был сброшен.  Измученный, Миша наслаждался пением птиц за окном, но в голову пришел отрывок вчерашнего вечера. Высокий, мускулистый и с глубокими, карими глазами парень, что подходил к нему вчера. Даниэль. Хоть и выглядит тот  строго, опасно, но на самом деле очень даже стеснительный и милый: у них прошел небольшой диалог во время расхода по домам, и Михаил узнал о своем "охраннике" побольше. *** — Я студент юридического с северного, первокурсник. — Лепечет Миша, не переживая ни о чем. Даня оказался прекрасным собеседником, хоть и очень переживал; это юноша заметил по тому, как тот теребит подол своей майки и прикусывает губу. Улыбка, воззарившаяся на лице нежно одарила старшего, — Не переживай ты так, сейчас в кровь себе губу раскусишь и болеть будет. Я не кусаюсь, — Поворачивает к нему голову, встречаясь с глазами другого очень близко. Разница в росте была около семи сантиметров, около на пол головы Миша ниже визуально. — Я не переживаю.. Я практически всегда кусаю губы, просто.. Просто сегодня мы с тобой впервые разговариваем и ты не знаешь обо мне толком ничего, — Слова были проговорены, нет, промямлены себе под нос. — Я с борьбы, там тоже северный.. На втором. Очень хочу связать свою жизнь со спортом, пару раз в неделю хожу в спортзал, — И это было даже очень заметно. Рельеф тела сквозь майку был очень заметен, ведь та практически облегала его тонкую талию и широкую грудную клетку. — Юрист и борец, интересное сочетание. — И на губах Даниэля всплыла улыбка, нежная, но глаза были задумчивыми. Или он всегда таким был. — Я хочу помогать решать людям их проблемы. Своих у меня толком нет, вот, буду юристом. Если решишь нелегально открыть спортзал — прикрою, – и оба парня рассмеялись, посмотрев друг на друга. Это было началом чего-то нового. Неизведанного, но сердце билось в унисон, а живот наполняли новые, вылупившиеся бабочки. *** Тимофеев, если честно, даже и не заметил, как глупая улыбка украсила его лицо. Воспоминания о их диалоге били приятно, в грудь, заставляя ритм сердца ускоряться. Миша толком не знал Даниэля, но тот.. Выглядел очень знакомо. Словно они виделись, были близки, но их связи были нагло кем-то оборваны, нитки обрезаны тупыми ножницами, не до конца, но воспоминаний не осталось никаких. Даниэль считал Михаила сыном божества. Он был весь соткан из кожи, органов ангелов; всю ту боль что испытывал Миша старший готов был забрать себе. Его не был достоин никто. Да, думать о таком с совершенно незнакомым для тебя человеком явно не здорово, но кому не плевать? Ломбарди достигнет того, что улыбка ярового мальчика будет направлена лишь на него и только, а те, кому тот ежедневно улыбается на платформе скейт-парка можно посчитать самым обычным мусором, от которого нужно избавиться как можно скорее, лишь бы не начало благоухать не очень приятными запахами. Сегодняшний день явно предвещал что то хорошее, яркий момент жизни что останется в воспоминаниях надолго, а может и вообще, навечно; Даня очень на это надеется, ведь, судя по тому, что он сдружился со своим объектом симпатии, они поздороваются на улице, а может обнимутся или пожмут руки. Любой телесный контакт с Мишей создаст эффект кайфа и эйфории, ведь он был нежным. Зрительно и на ощупь. Странно, да? При очень близком нахождении рядом от Тимофеева чувствовался лёгкий аромат лаванды, или же это были проблемы с головой у Дани из за яркого солнца что напекло голову; либо от того и вправду очень приятно пахнет. Ломбарди готов был стоять с ним рядом вечно, лишь бы дышать именно им. А Михаил ведь даже не подозревает о столь странных мыслях итальянца в его сторону — явно его представление о юноше было таким, что он просто стеснительный и ему нужно привыкнуть. Привык он давно, а стоять так близко, смотря прямо в чужие глаза — впервые. Даниэль даже не знал какую эмоцию натянуть на лицо, лишь бы не спугнуть и не дать о своей личности негативные мысли; старался так много не смотреть, но боковой взгляд улавливал его улыбки, как тот облизывал губы когда те пересыхали, взгляд, метавшийся в разные стороны — всё он это видел. И этот момент явно был больше, чем просто знакомство двух парней, что встретились на скейт-площадке, пока другой втихоря наблюдал за вторым. *** Яркое солнце, что ослепляло, било прямо в глаза, заставляя юношу с юридического жмуриться. Друзья, что что то бурно обсуждали около клайпа словно подзабыли о самом активном человеке компании, чему тот был несказанно рад; улыбка, вечно лезущая на лицо спала, а взгляд искал лишь кучку людей, из которой ему нужен именно один человек. Хотелось поговорить ещё с кем то, а не только со своими друзьями — с теми тоже было интересно, но разговаривать практически об одном и том же надоедало. Новые трюки, один из которых Булат успел продемонстрировать(с утра хвастался Мише по звонку, но что то не сложилось и тот упал, заработав ещё синяк и содраную кожу на предплечье), а также о предстоящих планах на лето и ближайших днях. Во всех планах был этот чертов парк, который уже вьелся до глубины души, а как Тимофеев будет проживать так три полных месяца лета: не понятно. Главное не на этом месте, на жаре, куда то неё толком и не спрячешься, ведь все хорошие и прохладные места будут заняты.. Стоп. Ещё раз оглядев все вокруг себя, замечает заходящую на площадку компанию, что сидела вчера в теньке; хоть что то радостное. Улыбка автоматом лезет на лицо, замечая смотрящий на него силуэт. Даниэль. — Привет, — с улыбкой говорит Миша, приобнимая мускулистого парня. Тот на секунду замешкался, но на объятия ответил; жилистая рука укладывается на талию, через пару секунд слезая. Медленно, оставляя за собой небольшой жар, словно на этом месте останется ожог. Вздохнув, оглядывается, улыбаясь и друзьям Ломбарди. — Ну что, как ты? — Все хорошо, Миш, — смотрит собеседнику прямо в глаза, своими двумя точками бездн. Хоть тот и выглядел невозмутимо спокойно — внутри кипела буря. Более тактильное приветствие заставило Баню чувствовать более четко чужой запах, не навязчивый, но такой дурманящий. Ломбарди готов был забрать Тимофеева себе в качестве ароматизатора, ведь после отстранения лёгкие словно заныли, требуя большего объема этого лёгкого аромата лаванды, требуя пропитаться им полностью. — Что сегодня не катаешься? Ты, вроде как, с платформы даже не вылезал, отвлекаясь лишь на воду и отдышку. Даже на раны внимания не обращал, а сейчас ты просто стоишь и держишь скейт в руке, — он заметил лёгкую перемену в поведении Михаила. Тот сегодня был более спокойным, не энергичным, как оно бывало всегда — глаза расслаблены, губы не изогнуты в веселой улыбке от смеха, а щеки не красные из за притока крови к ним. Можно было разглядеть его лучше, чем Даниэль в тайне и занимался — щенячьи карие глаза, на которые юноша смотрел свысока казались ещё больше, а Дане захотелось прижать этого парнишу к себе, вдыхая его приятный для вдохов аромат. — Да сегодня жарко, решил особо не мотаться чтобы лишний раз не потеть и не быть как выжатый помидор, — усмехается, встряхивая свои кучерявые волосы. Его оттенок кожи даже без активности приобрел бордовый цвет. — Кто ж меня потом полностью обессиленного домой потащит? Идти далеко, а всем не нужна лишняя ноша и опоздание домой чуть ли не ночью. Слышит одобряющий хмык где то сверху, как в лицо начал бить достаточно прохладный, сильный ветер. Зажмурив лицо, Михаил подошёл поближе к Даниэлю, словно тот каменная стена, что защитит его от такого напада ветра. Погода бушует, ведь по прогнозу не передавали подобные выходы ветряных толчков. Лишь тонкая футболка и спортивные шорты были на теле юриста, из за чего тот поежился, но особого виду что ему холодно не подал. Небо постепенно начинало покрываться тучами разной плотности: какие то были чуть ли не светлыми, но сероватого оттенка — какие то были достаточно темными, чтобы можно было понять это без особых выглядываний, а некоторые становились очень темными. И явно это не предвещало ничего хорошего. Подумав о ком чем, обе компании слились воедино, мигом забежав в тень с той самой лавочкой; и еле добежав, Булат с победой выдыхает, когда слышит резкий звук дождя, что начал биться о бетонный каркас скейт-парка мощными каплями. Всё те, кто находилось на открытом участке, моментально становились мокрыми насквозь. Данил и клайп стояли рядом, а из за маленького количества места им пришлось встать в упор друг к другу. Подняв взгляд, Миша замечает оглядывающий его с ног до головы взгляд старшего, а после невольно улыбается, поворачивая голову в сторону проливного дождя, от которого уже веяло приятным запахом свежести и свободы. От Дани пахло чем то мужским, пряным. Принюхавшись, Тимофеев расслабляется. Рука Мишы, державшая скейт, отбросила предмет для развлечения в сторону, ощущая то, как рука Ломбарди обвивается около его грудной клетки, прижимая к себе поближе, заслоняя от капель дождя, что попадал на двух парней. Улыбнувшись, Михаил поворачивается к борцу и наклоняет его голову к себе, дабы сказать слова тихо, без лишних свидетелей. — Проводишь сегодня? Или это была разовая акция? — Ухмыляется, замечая слегка сметенный взгляд старшего. На губах того расплывается какая-то непонятная эмоция, удовлетворение или волнение? — Хорошо, — Даже не спрашивая куда, когда, во сколько. Словно он готов хоть прямо сейчас пойти под этот сильный дождь, служа для юриста подобием зонта. — Через минут 15 мне бы хотелось уйти. Настроения гулять совсем нет, особенно погода подвела. — Провожу, мне не сложно. *** Ливень, бьющийся об асфальт, а два парня: один выше, другой пониже, шли, укрыв голову сверху кофтой Михаила. Даниэль держал всю эту конструкцию, а младший быстро перебирал ногами, замечая вдали свой дом. Ему явно нужно будет отблагодарить Даню за этот жест, ведь любой, кого бы попросил тот проводить юношу, отказался, особенно под проливным дождем, зайдя под течение которого за несколько секунд станешь насквозь сырым. Сквозь собранные тучи медленно начало пробиваться солнце, словно освещая им путь; перед парням выступила небольшая солнечная линия, проводя дальше. Подбегая к подъезду, Даниэль останавливается, ожидая прощания. — Ты чего встал? Бегом, в подъезд! — Подгоняет Миша Ломбарди внутрь, закрывая за собой дверь, медленно поднимаясь. — А куда? Домой ведь.. — Сейчас дождик пройдешь и переждешь его у меня дома. Это благодарность за то, что ты провожаешь меня второй день подряд, — улыбается, открывая дверь в квартиру. Светлые стены, зеркало, вешалка для вещей сразу вбились ему в глаза, ведь у себя дома интерьер был противоположен Миши. Яркий, белый свет ламп, коричневого цвета тумбочки с фотографиями. Подойдя ближе, тот замечает одну в раме, где были ребёнок — мальчик и девочка, что была постарше пальца. Сзади подходит Миша, заметив то, что Даня заинтересовался в этой фотографии. — Это Карина, — сглатывает, отводя взгляд. — Старшая сестра, только дело в том, что я не знаю где она сейчас. Ее куда-то увезли, а мне ничего не сказали.. Я любил её, — отойдя от парня, уходит в комнату, зазывая за собой и Даню. — Она милая, — усаживается на стул, стараясь оставить за собой как можно меньше сырости. — Она была очень доброй, о ней отзывались все очень хорошо. Возможно, ее забрали ангелы для своих ритуалов, ведь она не заслуживала ничего плохого, что с ней происходило. Проще говоря, добротой ее пользовались как только могли, — достает из тумбы конфету и футболку, протягивая Дане. — Это оплата? — Рассмеялся, стараясь разбавить обстановку. Берет конфету, стягивая сырую майку с своего тела, натягивая чистую вещь, что ему дал Миша. — Спасибо. — Не благодари, — уголки губ поднимаются. — Я должен благодарить тебя, что дошел до дома не сырым глистом. Весь вечер они сидели около обогревателя, стараясь высушиться как можно скорее. Кофта, которой укрывались Даня и Миша во время дождя, была отдана старшему, мало ли что? На улице до сих пор был лёгкий дождик, а до дома ему идти около получаса. Зато это был самый счастливый день в его жизни рядом с клайпом, ведь это было явным намеком на начало чего то нового.