Скейтер - душа компании

Первое, что пришло на ум Михаилу во время начала "веселья" – пиздец. Гул половины уже пьяных людей, объявления того, что бутылочка будет на поцелуй – всё это разжигало в слегка пьяном сердце интерес. Особенно тогда, когда чуть ли не перед тобой сидел тот, кто думает, что оказывает капли внимания незаметно для Тимофеева. Все шансы были его, если бы за одного человека от него, а именно Булата не сидела Она. Ее черные ресницы взмахивали вверх, точно также разглядывая всех присутствующих, словно оценивая тех. Но ее взгляд словно на зло оставался на одном человеке. На том, чьему телу позавидовали бы многие, плечам, груди, всему: он совмещал в себе изящество, строгость, теплоту и нежное, бурлящее чувство. На том, кто кидает взгляды; будто невзначай, случайно, но все слишком очевидно, и это нравилось. Её волосы развивались на слабом, теплом ветре, чья теплота напоминала тот самый день их полного знакомства, начала их истории; и это ранило. Это значило лишь то, что она ещё любила, не может забыть – хочет забрать себе. Вейва, оглянувшись на рядом сидящих, замечает взгляд Миши: она знала кто это, поэтому исказила свою гримасу в улыбке, нечитаемой, но сразу давающей понять, что уступать та не собиралась. Ни-ко-му. – Ты чего? Куда ты там смотришь? – Булат, сидящий сбоку повернул голову друга в свою сторону, выгнув бровь. – Да так, не забивай этим голову. Задумываюсь о том, кто мне попадется этим вечером, – улыбается, щурясь, делая вид что все в порядке, хоть и таковым это не являлось. Он боялся. Боялся того, что Ему выпадет Она. Ибо если Даниэль откажется от своей участи, то понесет самое неожиданное наказание, имеющее шанс быть гораздо хуже, чем сейчас. Или же все было реально невзначай, а когда бутылка укажет на Вейву, он будет рад. – Не очень верю тебе, знаешь-ли. Ты сидел и смотрел на.. – Булат высовывает голову, замечая ту даму, на которую был устремлён взгляд Тимофеева. – На Вейву запал? Или что? – юноша улыбается, "приманивая" бровями. – Она, к сожалению для тебя, страдает от неразделённой любви и не очень хочет искать себе новых отношений. – Да не интересует она меня, а другой человек.. Ну, забей, хорошо? Не хочу сейчас говорить об этом. Мелкий пожимает плечами, продолжив что то увлеченно рассказывать Наталии. *** Взгляд, полностью опустошенный поднимается по направлению бутылки, что была смещена чуть вбок практически напротив. Сглотнув, видит перед собой девушку, на чьем лице была улыбка. Победная; та, которой улыбаются лишь конкурентам. Посмотрев чуть влево, замечает Михаила, сидящего с сжатыми губами и волосами на глаза. Было видно то, как челюсти были сильно сжаты, выступив лёгкими скулами снаружи. Вейва, подходящая ближе, садится рядом, придерживая свой подол платья, дабы то не поднялось от лёгких порывов ветра и движений девушки. Та словно была рада, ведь выражение ее лица показывало лишь это. Лёгкая ухмылка, взгляд, смотрящий назад, на Мишу; все это раздражало, а тело, дрожащее, поддалось ее напору. Она села между ног того, подхватив своими когтистыми пальцами его подбородок, уместив вторую руку на плечо. Мажет своими губами по чужим, вскоре проникнув языком в чужой рот: это было противно, очень. Особенно с той, с кем ранее они были в отношениях, отдавая друг друга полностью партнеру. Рядом сидящие друзья пребывали в шоке, но ничего не делали: понимали то, что Ломбарди должен сам разобраться со всем этим. С других сторон были свисты, различные звуки "болельщиков", ибо большая часть людей не знала всего, что произошло между этими двумя. Почувствовав перебор, Данил кладет руки на хрупкие плечи дамы, отстраняя от себя ее худенькое тело. Трет губы запястьем, с лёгким недоумением смотря на свою бывшую девушку. Говорить что-либо не хотелось, так как они оба поняли все без слов и действий. Лицо Вейвы исказилось в осуждающей гримасе, ведь явно та поняла, что мужчину больше не интересует, а все это лишь совпадение – тупая игра, люди, пытающиеся свести двух бывших. Быстро заняв свое место, девица садится подальше ото всех с нахмуренным лицом. Да, она поняла то, что шансов больше нет. И о чувствах девушка догадалась. Вздохнув, Ломбарди трёх свое лицо, замечая то, как игра продолжается. Люди повторялись, но, к счастью, Тимофееву никто не выпадал. И очередь дошла до него. Холодная бутылка оказалась в трясущихся руках младшего, во взгляде, с полностью потерянным энтузиазмом после случившегося. Даниэль видел его взгляд: когда Вейва, подходя, оглянулась, подмигнув юристу. Она все знала, а Ломбарди подвергается большей опасности, ведь если Вейва расскажет кому-либо о своих догадках, то и Мише, и Дане будет нехорошо. Хоть окружающие не гомофобы, страх все таки присутствует. Скорее, не за себя – за Михаила, которому может достаться ни за что из за неаккуратности Ломбарди. Стоп. С чего он мог взять такие мысли? Откуда Вейва могла вообще догадаться о таком? Данил даже не посмотрел на младшего в её присутствии. Обернувшись на друга, а именно Кая, нахмурился, сжав губы в тонкую полосу. – Ты знал? Зачем? – Почему именно он, не Бернард? Все очень просто: с Вейвой тот не общается, ни разу не было диалога ни при Даниэле, ни без него. С самого начала отношений и их разрыва Берн отзывался о девушке лишь в нейтральном, а иногда негативном свете. Рассказывать что-либо ей ему было бы не надо. – Ты о чем, Дань? О чем я знал, что зачем? – Кай старался выдавить не понимающий взгляд, но его выдавала слегка напряжённая челюсть, шатающаяся из стороны в сторону. За столько лет дружбы Ломбарди выучил то, что это признак того, когда Кай волнуется. – Знал о нём, знал обо всей ситуации. Я не собираюсь говорит об этом при большом количестве людей, Бернард, я сам все расскажу наедине после игры. – Злость на друга была. Для чего все было рассказано? Кай отвернулся, ничего не отвечая. Понимание того, что отрицать реальное и разгаданное было бы просто тупо. Да и соврать и выкрутить ситуацию в свою сторону не получится. Берн, сидящий рядом с выгнутой бровью и лёгким шоком кивнул, подержав взгляд на Даниэле около десяти секунд и ответ, когда бутылка вновь крутилась, указывая в сторону троицы. Вышеупомянутый мужчина тычет рядом сидящего Даню в плечо, указывая взглядом на горло бутылки, что указывало прямо на литовца. Глаза стали нежнее, когда тот заметил взгляд Тимофеева на себе. Напряжённый, с лёгким страхом. Почему он боится? Встав с мрамора, Даниэль направляется вперёд, минуя сантиметр очень быстро. Садится на корточки, прямо перед ним, взяв чужую голову за подбородок, придвинув ближе к себе. Одарив чужие губы своим теплым, чуть алкогольным дыханием, движется вперёд, соприкасаясь с чужими пухловатыми, пряными от алкоголя губами и мокрыми от слюны. Опирается на одно свое колено, прижимая Мишу к мрамору в сидячем положении, когда юрист умещает свои ладони на щеках Ломбарди. Инициатива была на Дане, но ту быстро перехватил младший, проскользнув своим языком в чужой рот, исследуя полость рта. Все действия были размашистыми, пьяными: опьянены юноши не алкоголем, а этим моментом, с долгожданными прикосновениями к друг другу. Руки Михаила скользят ниже, по ключицам, а оба мужчины теряют счёт времени, сплетая языки в одно целое. Слюна стекала по губам, направляясь по подбородку, дальше, к груди, утекая под майку. Это не было первой заметной проблемой. Боковым взглядом замечает взгляд Вейвы на себе. Злой, не понимающий и растерянный. Все эти три эмоции отражались на нечитаемом лице. Девушка берет свою сумочку, поправляет волосы и уходит в сторону коттеджа, а вскоре ее силуэт и вообще пропал из поля зрения. Сжав кончики пальцев на подбородке первокурсника, отстраняется, легонько улыбаясь. Эта улыбка была не пошлиной, надменной: наоборот, показывала радость и счастье, лёгкость. И вправда. После этого короткого, но полного чувствами момента стало легче, ведь Даниэль понял одно: он не ошибся в человеке, не остался без всего. Чувства были взаимны, а это означает то, что далее между парнями будет все по-другому. А друзья, сидящие сзади, требовали объяснений – но сейчас было не до них. Волновало только то, как взгляд Тимофеева скользит вниз, по телу старшего, а дыхание было сбитым, взгляд затуманенным. Вот оно – счастье