Скейтер - душа компании

      Чувство, колющее грудь давало понять то, что он в сознании. По крайней мере Тимофеев надеялся, ибо пробуждение в одной из комнат коттеджа после выпитого алкоголя было мучительным. Воспоминания о вчерашнем вечере заполнили голову, заставляя нахлынувшего потоком мыслей Мишу зажмуриться, потерев кончиками пальцев виски. Слишком много всего произошло за вечер для студента, что готовится сдавать сессии, перед этим отдыхая на вечеринке у своего друга – хотелось быть расслабленым, словно перо; но не получалось. Напряжение шло откуда то с таза, оседая неприятным, колющим ноги чувством. Босыми ступнями ступает на прохладный пол комнаты дружеского коттеджа, оглядываясь. Помимо него самого в большой, усеянной матрасами, одеялами, подушками, кроватью и диванчиком спало около 10 человек. Оглядев всех присутствующих, что тихо посапывали, скорее всего отходя от употребленеого алкоголя вчера, Михаил замечает пустое место. Плед был отшвырнут в сторону, а рядышком лежало то самое черное платье. На диванчике лежал Даниэль. Подойдя чуть ближе, садится рядышком, чувствуя как мебель пол весом Тимофеева слегка прогибается. Улыбается, глядя на умиротворëнное лицо старшего, его прикрытые глаза, нахмуренные брови и губы бантиком. Миша кладет руку тому на спину, огляживая кожу сквозь ткань. Это не было чем-то пошлым, наоборот; жест заботы, преданности. Словно мама гладит своего ребенка перед сном, но в роли матери – Клайп. Он был готов охранять сон Ломбарди, но, судя по всему, сегодня не его день и охранять прийдется его самого. Наклоняется к лицу борца, максимально тихо, стараясь не разбудить остальных целует бледно-розовые губы, оставляя чмоки с причмокиваниями по всему лицу, от щек до лба. Улыбнувшись, убирает руку, слыша слабый скрип двери. Оборачивается, глядя на силуэт девушки в дверном проëме, что зазывала к себе рукой. Что нужно Вейве от Миши с утра, когда все должны спать? Нахмурившись, Тимофеев встает с дивана, направляясь к двери, где уже не было бывшей девушки Даниэля. Выглядывает из за двери, смотря за тем, как силуэт вышеупомянутой отдаляется в сторону балкона. Парень тихо защелкивает дверь, босыми ногами и легким бегом направляясь за дамой, заходя следом на балкон, запирая тот. – Чего хотела? – Взгляд был напряженным, а лицо девушки умиротворенным, словно та готовилась к этому разговору. Ну, фактически, так и было; но на подготовку был утренний час. – Предупредить, – достает из кармана своих пижамных штанов пачку полную сигарет и зажигалку с леопардовым принтом. Достает две соломинки, вставляя одну меж губ Михаила, поджигая, проделывая точно такие же махинации и со своей сигаретой. – Не советую тебе связываться ни со мной, ни с Даней. Ты не готов к тому, как он отошьет тебя, что было и со мной. – Тон голоса холодный, а пухлые девичьи губы выпускали клубы‌ дыма прямо в лицо Мише. Тот недовольно щурится, морщит нос, стараясь привыкнуть к горечи во рту и дыму, болезненно лезущему в легкие. Мотает головой, сигарету вытаскивает изо рта, но не выкидывает; просто держит меж пальцев, ясно давая понять что не будет закуривать. – Думаю, я сам в праве решать то, с кем мне общаться. Тебя не должна волновать моя жизнь и мой круг людей, – опускает взгляд на темноволосую, ухмыляясь уголками губ. – Я понял, к чему ты клонишь. Раз уж он отшил тебя, ты думаешь, что подобное будет и со мной? Может, ты была слишком плоха? Тебя ничего связанного с твоим бывшим не должно волновать, даже то, с кем он сосется. Слова словно выбесили Вейву в глубине души, но та сохраняет спокойное лицо, посмотрев в чужие карие глаза. В них был нечитаемый блеск.. – Он уйдет от тебя ко мне при первом же шансе, – манипуляции. – Ты перестанешь быть ему нужным; он поиграется и выкинет, вернется ко мне, пока ты будешь страдать по нему. Не делай глупых ошибок и отдай Ломбарди мне, Миш, – уголки губ дамы поднимаются вверх от того, что та сама говорит. – А то, почему мы расстались тебя никогда не будет волновать. Не твоя тема и уровень, дорогой, не перегибай. – "Не перегибай?"– Передразнивает Клайп Вейву писклявым голосом, прыская себе в ладонь. – А ты не лезь в то, что тебя уж точно не касается. Вы – бывшие, вы не вместе и претендовать на Даниила ты не имеешь никаких прав, даже то, что вас ранее связывали любовные узы между друг другом. – руки кладет на еще не застекленные прутья балкона, смотря куда то вглубь участка, с лес. Голос Тимофеева расслабленый, с просонья. – Не можешь отпустить - страдай молча, так, чтобы не мешать своему.. незабываемому строить что то новое, то, что не вышло с тобой. – Строить? Это какая у вас стадия, раз вы собираетесь что-то строить между друг другом? – На чужом лице мгновенно проскользил глубокий испуг. Реакция Вейвы заставила усмехнуться шире, а зверь внутри рычал, требуя нового диалога с бывшей его.. Друга? Да. Это еще одна не разгаданная тайна его жизни, но, скорее всего, в скором времени все наладится. Или же станет только хуже. – У нас? У нас ничего нет, – склоняет голову, смотря своими сонными глазами на девушку. – Я в общем говорю. Слушать тебя не собираюсь, ибо ты можешь нести лютую хуйню, особенно после того, что ты вчера сделала. Позор, – цокает, мотая указательным пальцем. – Даже если я собираюсь что то строить с твоим бывшим – ты не проблема. Ты лишь помеха, которую игнорируют до того момента, пока она не надоест и устранят. – Отворачивается, направляясь к двери к выходу с балкона, оборачиваясь. – Если я еще раз увижу тебя рядом с ним – это будет хуже не мне, а тебе, я гарантирую. Твои запугивалки наругают разве что пьяного Булата, и то он на утро не вспомнит. – И покидает балкон, аккуратно закрывая за собой дверь. Тишина утра и легкий шелест ветра о лепестки деревьев и кустов заставляют Вейву злиться. Злиться на Мишу, на Даню, что не мог даже прокомментировать всю ситуацию. Хотя и не стал бы. Она устроит этому наглому юристу сладость взрослой жизни и ее проблем. *** Даниэль, раскрыв свои глаза, первым делом поднимается, осматривая комнату в которой спал. Рядом с диваном стояла бутылка белого вина; наполовину полная, но явно не та, что еще вчера была выпита Ломбарди. Кто то позаботился о похмелье, даже на тумбочке стоял стакан воды с таблетками; судя по всему это не только для него, ибо таблеток было около 15-ти штук. С утра считать не самая приятная затея, особенно после хорошего алкоголя. Потянувшись, размяв плечи и ноги, что ныли не хуже головы, накидывает на плечи простынь которой бы укрыт, ибо прохладная и даже пасмурная погода заставляла зябнуть, а дом потерял частицы своего тепла. Хоть и был самый разгар лета, погода прямо сейчас напоминала самого себя: расстроеного(отсутствием Миши), поникшего и замерзшего. А вчера было все хорошо. Не было чувства потерянности, недостатка чего-то (в случае Дани это Миши рядом, кого не было в комнату.) Кстати о Тимофееве. Даня прекрасно помнил то, что ложили их в одну комнату. Но его не было. Выглянув сквозь щель штор в окно, глядит в серые облака. Настроение ужасное. Направившись к выходу из комнаты проходит по коридору к лестнице, смотрит в дверь на балкон и замечает там двух человек с сигаретами. Не придав тому значения, направляется дальше, но слышит то, как дверь открывается. Оборачивается, замечая Михаила с легкой злостью на лице. – Миш, – в полголоса говорит Даниэль, натягивать на лицо улыбку. Младший оборачивается, моментально реагируя на Ломбарди – быстрыми шагами направляется к нему, затянув борца в свои объятия, уткнув голову того в свое плечо. Его запах, прохлада тела с улицы и ровное, с привкусом.. Табака? – Почему от тебя сигаретами воняет? – Аа.. Это.. Забей, стоял с подругой, а она курит, ну и дым в меня летел. – Улыбается, отстраняя Даниила от себя, держа лицо на уровне своего. – Не думаю что стоит забивать тебе этим голову. Надеюсь, стоять и обниматься в середине коридора для тебя не огромная проблема когда от меня воняет, – кладет руки ему на щёки, притягивая ближе к себе, уже чувствуя чужое дыхание слышит сильный хлопок дверьми. С балкона. Моментально отстраняются друг от друга, нет, отпрыгивают – девушка смотрит на них с презрением, кинув на Даниила смешанный взгляд. – Я надеюсь ты меня услышал, – поправляет свои расчесанные волосы и уходит, оставляя за собой запах сигарет, дезодоранта с запахом сирени и холода. Стерва, блять. *** Гостевая комната была полностью свободна, а два парня, набрав себе на поднос оставшейся с вечера еды(и по стаканчику белого и красного вина), зашли в помещение, не запирая за собой дверь. Непристойностями, все же, заниматься не планировали; покушать, поболтать, обсудить их. Да, их – взрослые люди, имеющие право поговорить о личном. О проблемах, о личных недостающих качествах, о своих любимых. – Что вы делали с Вейвой на балконе? Что она имела ввиду о том, что предупреждает? – Выгибает бровь, откусывая кусок бутерброда с красной рыбой. Самое то на голодный желудок. – Ну.. Не думаю что стоит рассказывать тебе, но все же не буду скрывать, дабы между нами не было недосказанностей. – Миша берет кильку с черным хлебом, откусывает, жуёт, продолжает. – Так вот. Я просыпаюсь, подхожу к тебе, глажу-глажу, а Вейвы твоей нет, – пьет. – Она открывает дверь и зовет к себе, я выхожу, а она к балкону прется и начала там затирать о том, чтобы я к тебе вообще не приближался. Мол ты её, ты меня бросишь и всё у нас с тобой будет плохо, – замирает. – Стой-стой! Я не так сказал. Даня улыбается, кладет ту же кильку в рот, зажимая меж губ, оставляя половину снаружи. Миша догоняет, приближается к его лицу, целует. Они не брезгают, целуются, словно повторяют вчерашний вечер: от нежности к грубости, а руки, масляные пальцы правой руки старается убрать от шеи Даниэля. Хотя бы ради приличия, все равно пойдут в баню и все смоют. Даня кладет руки на щёки Миши, сплетает языки, тихо мычит, отстраняясь с чмоком. Щёки старшего краснеют. – Дурак, – Миша смеется, вытирая тыльной стороной руки слюну и остатки рыбы со рта и подбородка. – Так вот. Стою я просто и сигарету мне в рот кладет, это так ужасно, – горечь дыма рефлекторно оседает на языке, из за чего младший кривит лицо. Противно. – Она? Сигарету? – Даниэль хмурится, вспоминая себя года четыре назад. Девушка никогда не купила ни электронки, ни сигареты – была ЗОЖницей, а тут такое. Ломбарди даже в легкий шок впал, если честно. – Я в шоке, она всегда мне твердила о том, что никогда не притронится к этой дряни. Миша пожимает плечами. – Без понятия о том, что она тебе говорила. Стояла, угрожала мне, твердила о том, что ты будешь счастлив с ней и примет тебя любым. Даже если будешь ужасным партнером, мол, главное с ней быть. Даниэль кивает, задумавшись. – Странно, все странно.. – Вздыхает. – Кай зачем то ей про наши взаимоотношения рассказал. – Ясно, – Тимофеев кивает, отложив свой поднос и поднос борца на тумбу, пролезая тому между ног и кладя голову на большую грудь, слушая то, как чужое сердце бьётся, а ритм постепенно ускоряется. Улыбка сама налезла на лицо, ибо Даниэль – сильный, сильнее его самого, растерянный и влюбленный, сидел, глядел на Мишу, словно он - влюбленная в одиннадцатиклассника восьмиклассница. Скоро близилось время отъезда. И бани. *** Низ, что был прикрыт лишь одним тонким полотенцем(едва не спадающим с талии) давал вид на все его мышцы. Пресс, бицепсы, жир, накачанная грудь, соски которой отличались на фоне слегка сгоревшей кожи вздымалась. Миша, смотрящий на Даниэля уже несколько минут, ловя улыбчивые взгляды со стороны борца, улыбался в ответ и отводил глаза в другую сторону; но те все возвращались к легкой волосяной полосе от живота, туда, пониже.. Пс. Помотав головой, Михаил кашляет, садясь на одну из лавочек, придерживая свое полотенце. По нежной коже стекали капли воды, волосы намокли, а лицо было таким распаренным, красным.. Рядом сидел Булат, яро рассказывающий то, как он провёл остаток вечера и начало утра. Даня, севший на лавочку напротив, с улыбкой отвечает своим друзьям; стесняшка. Такой мощный, но не может ответить грубо, соответствуя своему внешнему виду. Даниэль же наслаждался последним часом в коттедже. Взгляды младшего были словлены, давая ответные, нежные, с искрами, сопровождая их улыбками. Миша такой хороший когда спокоен. Не душа компании, а наоборот, один из тех молчаливых парней – при виде чего сердце трепетало, улыбка сама а на лицо, раскрывая какое то третье дыхание в теле Дани. Словно бабочки в животе порхали, но в горле, перекрывая кислород вовсе, давая право на жизнедеятельность только тогда, когда смотрит на счастливого, спокойного Михаила. Хоть это и последний день того, когда они будут настолько близки – он будет в памяти Ломбарди навсегда. А еще – губы Миши.