Divide and Conquer

Глава 8: Старейшина Одиннадцатая луна, 101 год от З.Э. (1 год до З.Э.) Висенья — Вольно, — с улыбкой произнес Эйгон. Советники, поднявшиеся было для приветствия, расслабились, хотя из уважения к этикету никто не садился, пока Висенья с братом и сестрой не заняли свои места. Тем временем её сын Эйрион и племянница Валейна подошли к стоявшему неподалёку столу и принялись разливать вино из кувшинов по кубкам, подавая их королям и каждому из министров. Весь последний год они оба служили при совете виночерпиями, чтобы иметь возможность наблюдать и учиться искусству правления. На данный момент в Совет Старейшин, также именуемый Малым советом, входило тринадцать человек. Эйгон, как король, сидел во главе стола, и двенадцать советников подчинялись ему напрямую. К советникам, не имевшим лордских или княжеских титулов, помимо их должности в совете, обращались «Старейшина» — отсюда и пошло название самого совета. Сейчас среди них не было советников без конкретных обязанностей, которые служили бы просто советниками, но, возможно, в будущем Эрион, Валейна и другие их дети займут эти места. Висенья сидела по правую руку от Эйгона, а Рейнис — по левую. И она, и Рейнис занимали официальные посты в совете, но сидели рядом с ним не в силу этих должностей, а потому, что были королевами Эйгона и его самыми доверенными лицами. По правую руку от самой Висеньи сидел их брат Орис в должности Верховного канцлера. Эта роль во многом напоминала должность Десницы Короля из того, другого мира, и некоторые неофициально так его и называли. В тех редких случаях, когда ни Висенья, ни кто-либо из её брата и сестры не мог присутствовать на заседаниях совета, он возглавлял их от их имени. В целом Верховный канцлер служил правой рукой короля и помогал ему контролировать, направлять, рассуживать и назначать различных хранителей, защитников, смотрителей, магистров, кастелянов, стюардов, мэров и других дворян и королевских чиновников. Гражданская служба, бюрократы, министры, чиновники и сам совет — все подчинялись ему как своему главному руководителю, стоявшему сразу под королем. Однако Эйгон позаботился о том, чтобы ограничить власть этой должности, дабы не допустить появления всесильных Десниц, какие бывали в другой временной шкале. Все назначения и решения канцлера в конечном итоге должны были одобряться королевской печатью, а абсурдный обычай Десницы восседать на королевском троне, возникший в той, другой реальности, был абсолютно запрещен Эйгоном. Даже если сейчас трон представлял собой лишь скромное на вид кресло из черного дерева, а не ту могучую железную башню, которую Эйгон намеревался выковать в будущем, это все равно был его трон, и он не позволял никому садиться на него, даже Орису. Эйгон постановил, что всякий раз, когда кто-то ведет суд от имени короля, он должен делать это, сидя на скромном деревянном стуле у подножия помоста, ниже королевского трона. Из этого правила было только два исключения — сама Висенья и её сестра Рейнис. Никто никогда открыто не подвергал сомнению, почему они занимают трон Эйгона в его отсутствие, да и сам Эйгон дал им на это позволение, признавая тот факт, что в действительности они были скорее его соправительницами, нежели просто супругами. Такой порядок, однако, нельзя было закрепить официально. Причина, по которой они так слаженно работали втроем (триархия во всем, кроме названия), крылась в их уникальной связи и партнерстве (а также в том, что все трое были крайне компетентны). Попытаться скопировать это в будущем было непрактично. Ради стабильности и во избежание путаницы должен был существовать один четкий правитель, за которым оставалось последнее слово, чтобы поддерживать авторитет и традиции централизованной монархии, к которой они стремились. Размывать и усложнять это восприятие наличием нескольких правителей было бы неразумно. И при всем том, что она и Рейнис были его партнерами во власти, Эйгон оставался их лордом-мужем и братом, главой их дома, и Висенья проявляла лишь покорность и преданность. Не то чтобы Эйгон когда-либо давал ей повод сомневаться в его решениях: они мыслили очень похоже, а в тех редких случаях, когда они расходились во мнениях и Эйгон оказывался неправ, он в конце концов признавал свои ошибки и прислушивался к её советам. В результате их положение в совете было двояким. Они служили королевами и главными советниками Эйгона, его соправительницами во всем, кроме имени, и регентами от его лица во время его отсутствия, а также занимали должности Повелительницы над шептунами и Повелительницы над речами соответственно. Как Повелительнице над шептунами, Висенье было поручено создание тайной организации, известной как «Королевские Очи». Эта королевская служба разведки имела своим тайным гербом пурпурный глаз на серебряном поле. Они содержали сеть агентов, шпионов и информаторов как за границей, так и дома, чтобы докладывать о любых возможных угрозах дому Таргариенов и его интересам, а также о действиях и планах их врагов и соседей. Внутри организации она носила звание Верховного Ока, хотя этот титул не был известен остальным членам совета и вообще кому-либо за пределами их семьи и самых доверенных слуг. Совет и остальное королевство пребывали в уверенности, будто Висенья возглавляет обычную шпионскую сеть, которая развилась и разрослась из той, что они содержали еще на Драконьем Камне. И хотя последнее было правдой, Висенья с братом и сестрой намеренно преуменьшали то, насколько стандартизированными, методичными и сплоченными стали обучение и структура их шпионов с тех пор. Насколько было известно окружающим, их Очи были единственной официальной организацией преданных и надежных шпионов в мире. Они походили скорее на гильдии ассасинов в Эссосе, нежели на простые сети информаторов, которые содержал любой вестеросский лорд, король или эссосский магистр и триарх. Братство и сестричество шпионов, разделявших одно кредо, одну верность и одно обучение, — и никто даже не подозревал, кем они были на самом деле, что делало их еще более опасными. Возможно, со временем их существование станет более очевидным для общества, превратившись в секрет полишинеля, но даже открытые секреты могли оставаться достаточно тайными, будучи окутанными завесой тайны, способной запутать врагов. Они с Эйгоном намеревались в будущем, когда Очи разовьются как организация, продвигать самых способных и надежных агентов, пока один из них не станет Верховным Оком и не займет публичную должность Мастера над шептунами в Совете Старейшин. Это гарантировало бы, что после самой Висеньи все королевские мастера над шептунами будут продвигаться изнутри рядов тех самых шпионов, которыми они командовали. Такой подход обеспечивал их компетентность и надежность куда лучше, чем если бы правящий монарх просто назначал на этот пост случайного лорда или родственника. То, что умудрялись вытворять с этой должностью люди вроде Лариса Стронга или Вариса в другой временной шкале, слишком нервировало их, чтобы они решились оставить все как есть. Помимо Очей, Висенье подчинялись и королевские палачи, ведавшие допросами узников в камерах под Башней Лета. Кроме того, в своей роли королевы и Повелительницы над шептунами она курировала создание еще двух разведывательных подразделений, которые должны были отчитываться перед Короной отдельно от совмещенных должностей Верховного Ока и Мастера над шептунами. Часть шпионов, которых она набрала и обучила — особенно те, кто имел талант к мечу или иному оружию, — и вовсе не вошли в состав Очей. Вместо этого их отправили на службу в Драконью гвардию, чтобы наделить это подразделение собственным разведывательным крылом. Это гарантировало, что Драконья гвардия будет обладать навыками шпионажа, необходимыми для того, чтобы на опережение выявлять и уничтожать заговоры против дома Таргариенов и их драконов. Их внутренняя иерархия спускалась от лорда-командующего на самом верху к эскадронам, затем к отрядам и далее к более мелким подразделениям, которые возглавляли капитаны, лейтенанты, корнеты, сержанты и капралы в зависимости от поставленных задач. Разумеется, Драконья гвардия не подчинялась никому, кроме дома Таргариенов и своего собственного внутреннего командования. Их нынешний лорд-командующий, Геймон Гриветион, заседал в совете по собственному праву и не держал ответ ни перед Висеньей как Повелительницей над шептунами, ни перед Квентоном Кохерисом как Мастером над войной, ни даже перед Орисом как Верховным канцлером, поскольку на заседаниях он присутствовал лишь тогда, когда там был сам Эйгон. Другое разведывательное подразделение, в создании которого помогала Висенья, также имело своё место в совете и независимость от «Очей». Вдохновившись орденом разведчиков Ночного Дозора и некоторыми другими подобными отрядами, о которых Эйгон помнил благодаря знаниям из своей прошлой жизни, они набрали и обучили верную команду из шпионов, браконьеров, охотников, заготовителей и лесничих. Так появился Корпус Рейнджеров, также известный как Королевские рейнджеры. Их знаком отличия служил металлический кулон в виде дубового листа, который они прятали под рубашками: бронзовый — для учеников, серебряный — для полноправных рейнджеров и золотой — для тех, кто ушёл на покой, хотя таковых пока ещё не было. Их основным оружием были композитные рекурсивные луки, боевые ножи-саксы, метательные кинжалы и латунные цилиндры для оглушения врагов. Они были мастерами маскировки: носили пятнистые плащи, помогавшие им сливаться с лесами Речных земель, и учились двигаться настолько скрытно и осторожно, чтобы оставаться незамеченными. Многие из рейнджеров ещё не завершили обучение, но те, кто прошёл его до конца, были столь хороши, что некоторые даже называли их навыки колдовскими. Рейнджеры выполняли множество задач: не только собирали сведения, но и следили за соблюдением законов на местах, боролись с разбоем, действовали как особые отряды во время войны и даже выступали своего рода дипломатами. Обо всем, что они делали и узнавали, рейнджеры докладывали начальству, а через него — королю. Это обеспечивало Корону колоссальным объёмом информации о том, как на самом деле обстоят дела в большей части королевства, чем заняты местные лорды и чиновники и насколько процветают их земли. Корпус содержал собственную сеть почтовых воронов, независимую от курьерской службы или мейстеров, а также имел личных коневодов. Коней отбирали из выносливых северных рабочих лошадей, мелких, но неутомимых дотракийских скакунов, невероятно быстрых, но, к сожалению, слабых дорнийских песчаных скакунов и других пород со всего Вестероса и Эссоса. Всё это делалось ради выведения идеальной породы — небольших, но умных, очень быстрых и выносливых коней для рейнджеров. Они признавались официальными представителями короля. В каждом округе или коронной провинции их насчитывалось по десять человек. Таким образом, учитывая, что в Речных землях сейчас было пять округов и одна коронная провинция, в теории корпус должен был состоять из шестидесяти рейнджеров, хотя их обучение ещё продолжалось, а ряды не были заполнены до конца. Каждый год рейнджеры собирались на общий сход где-нибудь в Речных землях. От каждого округа или провинции прибывала половина состава — группы чередовались год от года, либо же рейнджер являлся лично, если его ученику требовалась ежегодная оценка мастерства. Рейнджеры каждого округа или коронной провинции выбирали из своей среды самого опытного и способного соратника на должность капитана рейнджеров этих земель. Капитаны пяти существующих округов подчинялись капитану рейнджеров (коронной провинции) Летнего Замка. Тот отличался от остальных капитанов тем, что назначался напрямую королём и одновременно служил комендантом рейнджеров и верховным предводителем Корпуса, занимая полагающееся ему место в Совете Старейшин. Нынешним комендантом рейнджеров был поджарый и жизнерадостный молодой человек по имени Кроули, которого в своё время поймали на незаконной охоте в тогдашнем драконьем заповеднике на Драконьем Камне. Кроули оказался невероятно умелым следопытом, охотником и лесничим. Поняв, что его таланты идеально подойдут для их организации, Таргариены избавили его от наказания за браконьерство в обмен на то, что он возглавит и обучит их рейнджеров. Будучи уроженцем Драконьего Камня, он и так был предан им, а проявленное милосердие и последующее сокращение размеров заповедника, благодаря чему другие бедняки смогли кормить свои семьи охотой, окончательно завоевали его абсолютную верность. С тех пор он служил верой и правдой. Причина, по которой существовали сразу три организации со шпионскими возможностями (пусть у рейнджеров и Драконьей гвардии были и другие обязанности), заключалась в дублировании функций, эффективности и обеспечении системы сдержек и противовесов. В таком критически важном деле, как разведка, лучше быть перестраховавшимся, чем застигнутым врасплох. Имея три отдельные службы, которые отчитывались перед Короной независимо друг от друга, они могли заметить то, что упустили соратники. При этом сотрудничество между тремя ведомствами вовсе не было невозможным — напротив, на их счету числилось немало успешных совместных дел. Пожалуй, самым главным доводом в пользу трёх ведомств было то, что если одно или даже два из них окажутся скомпрометированы, лояльные люди всё равно донесут до Короны правдивые сведения и помогут очистить и реформировать предательские ряды. Это предотвращало монополию на королевскую тайную службу, которой в других временных шкалах обладали такие опасные и ненадежные мастера над шептунами, как Ларис Стронг и Варис. Более того, неведомо для всех их рейнджеров, «Очей» и большинства драконьих гвардейцев, у Висеньи и её семьи всё ещё оставались шесть стеклянных свечей, позволявших им добывать собственные сведения и безошибочно определять, когда слуги им лгут. Но если Висенья служила Повелительницей над шептунами и помогала создавать три разведывательных ведомства, то её младшая сестра Рейнис блестяще справлялась с обязанностями Повелительницы над речами. На этом посту у неё было две главные задачи. Как главный дипломат, Рейнис отвечала за надзор над всеми внешними связями, ведение переговоров по договорам и торговым сделкам, а также за назначение и управление послами Короны в чужих землях, которые представляли Королевство Рек и Холмов и отстаивали его интересы. Как главный курьер, она возглавляла Королевскую курьерскую службу, которая отобрала у мейстеров контроль над всеми вольерными и вороньей связью в королевстве — за исключением вышеупомянутых частных сетей рейнджеров — и до тонкостей освоила это искусство. Курьеры также доставляли более крупную или менее срочную почту, посылки и грузы на лошадях или пешком, используя для этого сложные шифры. Также в совете заседал Иранос Ормоллен, Мастер над работами. Он курировал строительство и содержание различных инфраструктурных проектов, которые они возводили в Речных землях: дорог, портов, замков и тому подобного. Для этих нужд он создал орден строителей, подобный строителям из Ночного Дозора, сопутствующую гражданскую службу и бюрократический аппарат для ведения бумажных дел. Для снижения затрат на работы часто привлекались солдаты из Королевской армии, а лорды платили налоги на содержание королевской инфраструктуры (вроде дорог и мостов) в пределах своих владений, поскольку это шло на пользу их же подданным и увеличивало их доходы за счёт роста торговли и процветания края. Затем шел её дядя по матери — лорд Криспиан Селтигар, лорд Клешни и хранитель Расколотой Клешни, занимавший посты Мастера над монетой и Верховного казначея. В его многочисленные обязанности входил надзор за королевской казной, её доходами и расходами, назначение мытарей и сбор отчётов от них, а также от различных таможенных чиновников, гаваней, казначеев и им подобных, собиравших для Короны всевозможные пошлины, налоги, подати и сборы. Он тесно сотрудничал с Мастером над кораблями и Повелительницей над речами, контролируя торговлю и коммерцию. Должность Мастера над банками и монетными дворами занимал некий Раэландро Рогаре, в прошлом владелец банка Рогаре в Лисе, а ныне управляющий Королевского банка. Главная контора банка располагалась в Зимней башне Летнего Замка и служила центральным банком королевства. Раэландро также курировал королевские монетные дворы, размещённые в той же башне, назначая туда служащих и работников. Он работал рука об руку с Мастером над монетой, управляя денежной системой королевства, поддерживая ценность монеты и не допуская инфляции или банкротства Короны. Сама чеканка состояла из трёх номиналов: медной Чешуйки, серебряного Дрейка и золотого Дракона. На лицевой стороне каждого номинала чеканился лик Эйгона как монарха. На оборотной стороне золотого дракона красовался трёхглавый дракон Таргариенов, а на серебряных и медных монетах — уменьшенный одноглавый дрейк и драконья чешуя соответственно. Сто медных чешуек приравнивались к одному серебряному дрейку, а сто серебряных дрейков — к одному золотому дракону. Десятичная система валюты и обменные курсы между тремя драгоценными металлами поддерживались благодаря тщательной координации Мастера над монетой и Мастера над банками и монетными дворами, и население принимало их по номиналу. Ещё двумя советниками, работавшими в тесной связке, были лорд Джосуа Скейлс, хранитель Каменной Септы, служивший в совете Мастером над законами и Верховным судьёй, и великий интендант — лорд Эдмин Талли, защитник Риверрана. Джосуа Скейлс в роли Мастера над законами отвечал за основную часть текущей работы по кодификации и объединению законов Речных земель в единый свод — Кодекс Эйгона. Для этого проекта были привлечены многочисленные правоведы, законники, эксперты, мейстеры и писцы. Первым и главным законом, стоящим выше любого другого в королевстве, был Королевский мир, который полностью запрещал частные войны между дворянами и требовал, чтобы все споры решались дипломатическим путём при посредничестве сюзеренов или самой Короны. Эйгон также намеревался кодифицировать закон о престолонаследии, дабы максимально предотвратить любые войны за право наследования. Среди прочих реформ была замена членовредительства принудительными работами на королевских объектах в качестве наказания за определённые преступления вроде мелкой кражи; закон о вдовах; защита жён и мужей от жестокого обращения со стороны супругов; правила получения гражданского развода и аннулирования брака как мужчинами, так и женщинами при доказательстве неверности, бесплодия и других подобных проступков; учреждение системы «сменного присутствия» для знати, а также упразднение некоторых феодальных прав, таких как право первой ночи и суд поединком. Скейлс также отвечал за надзор над судебной системой, возглавляя королевские суды и назначая различных чиновников, таких как судьи и шерифы, чтобы внимание короля не отвлекалось на мелкие тяжбы простолюдинов. Он и его шерифы тесно сотрудничали с рейнджерами и Мастером над войной для поддержания порядка, и особенно — с великим интендантом, возглавлявшим Интендантство. В зависимости от размеров и населения, в каждом округе и коронной провинции должно было быть определённое число шерифов, назначаемых Мастером над законами с одобрения короля. Эти шерифы постоянно проживали на вверенной территории и отвечали за ведение следствия, правопорядок и сбор налогов на местах. Для содействия их работе могли привлекаться местные ополчения, городская стража, ближайшие гарнизоны Королевской армии, а также местные лорды со своими солдатами. Шерифы плотно работали с местными рейнджерами, которые обладали схожими правами на привлечение сторонних сил. Ниже шерифов стояли другие чиновники, которых они назначали сами или которых выбирали местные лорды и простолюдины (например, констебли), но сами шерифы держали ответ только перед Советом Старейшин и королём, пусть по необходимости и работали бок о бок с местной знатью и королевскими наместниками. Судьями были королевские арбитры, назначаемые Короной и Мастером над законами. Они либо постоянно находились в Летнем Замке, где заседало большинство королевских судов, либо отправлялись в дозоры по округам и коронной провинции, проводя выездные суды и разбирая крупные дела. Их присутствие требовалось, чтобы определить, нарушил ли обвиняемый Кодекс Эйгона. Только судьи имели право приговорить человека к смерти или к облачению в чёрное — в то время как местные лорды и шерифы сохраняли право судить мелкие проступки, ямы и виселицы были упразднены как феодальная привилегия и теперь оставались исключительно в ведении Короны и её судей. Интендантство, возглавляемое Эдмином Талли, преследовало несколько иную цель. Интенданты были королевскими чиновниками, базировавшимися в Летнем Замке, которых отправляли в округа и коронные провинции с регулярными проверками. Они должны были обойти каждое поселение, какое возможно, прежде чем вернуться к Короне с докладом. Их полномочия включали полный контроль и надзор за финансами, полицией и правосудием, что давало им временную, но абсолютную власть над шерифами, судьями, стюардами, кастелянами, мэрами и, пожалуй, даже над местными лордами и рейнджерами. Интенданты следили за тем, чтобы местные чиновники, дворяне и простолюдины соблюдали закон, чтобы правосудие вершилось честно, а налоги платились исправно. Зачастую интендантов сопровождали сборщики налогов, присланные Мастером над монетой, а также оценщики, землемеры и переписчики. В их обязанности входило ежегодное обновление Поземельных книг (Книг Страшного суда), в которых оценивалась экономическая стоимость всех земель в королевстве и налоги, причитающиеся Короне от их владельцев. Эти налоги собирались напрямую королевскими чиновниками с каждого подданного, минуя феодальную иерархию лестницы. Что касается двух последних членов совета и обязанностей, которые они исполняли, то именно они были едва ли не самыми важными, учитывая тему сегодняшнего заседания. Это были её дядя Деймон Веларион, Мастер над кораблями, и её старый наставник Квентон Кохерис, Мастер над войной. Как Мастер над кораблями, её дядя Деймон обладал властью над всеми флотами Вестероса, как торговыми, так и военными, включая вспомогательные флотилии, принадлежавшие знати. Он имел право реквизировать купеческие суда для нужд войны и полностью контролировал военные верфи и порты (в этом отношении ему приходилось тесно сотрудничать с Мастером над монетой там, где их обязанности пересекались). На него также возлагалась задача устанавливать ограничения на размер и вооружение вспомогательных флотов лордов, хотя, учитывая его собственный корыстный интерес в этом вопросе, Висенья с братом и сестрой зорко следили за каждым его шагом. Как верховный адмирал Королевского флота, её дядя также обладал высшим оперативным и административным командованием над кораблями и адмиралами Королевского флота. Он возглавлял Адмиралтейский совет, состоявший из адмиралов Королевского флота и всех вспомогательных флотилий, а также бюрократический аппарат и писарей, работавших под началом совета и ведавших снабжением и прочими нуждами различных флотов королевства. Её старый наставник Квентон Кохерис, напротив, служил Мастером над войной. На этом посту он командовал всеми армиями в королевстве — как теми, что подчинялись Короне напрямую, так и вспомогательными ополчениями и личными дружинами лордов. Он также руководил всем тыловым и бюрократическим штабом министерства, необходимым для обеспечения этих армий, и, будучи верховным генералом Королевской армии, обладал высшей властью над ней и её Главным командованием, уступая лишь Висенье с братом и сестрой. Королевская армия состояла из двух ветвей: Провинциальной стражи и Легиона. Провинциальная стража не имела фиксированной численности; к ней относились все солдаты, которые патрулировали, охраняли и несли гарнизонную службу в различных королевских замках, городах и острогах, находившихся под прямым управлением её семьи. Легион же к настоящему времени насчитывал два полностью обученных и экипированных регулярных легиона по шесть тысяч человек в каждом — в общей сложности двенадцать тысяч легионеров, а также вспомогательный состав из четырёх тысяч офицеров снабжения, лекарей, генерального штаба, связистов и исполнителей прочих обязанностей, необходимых для поддержания боеспособности армии и её успешных действий. Разрозненные и несплочённые отряды, составлявшие легионы ещё пять лет назад, путём изнурительных учений были доведены до единообразного совершенства, дисциплинированы и выкованы в единое монолитное целое — даже с учётом новобранцев, пополнивших ряды до штатной численности. Ещё три легиона уже были утверждены к набору и обучению, хотя готовы они будут весьма нескоро. От самого малого подразделения до самого крупного командная цепочка Королевского легиона выглядела так: десятком бойцов — префектурой — командовал префект; десять префектур составляли центурию под началом центуриона; пять центурий образовывали когорту под командованием трибуна; а двенадцать когорт объединялись в легион, который возглавлял легат. Хотя построения могли меняться в зависимости от нужд похода, по устоявшемуся правилу в легион входили: одна когорта тяжёлой конницы, набранная из рыцарей; одна когорта лёгкой конницы для стычек, разведки, заготовки фуража, посыльной службы и дозоров; одна когорта конных лучников, вооружённых композитными рекурсивными луками; две когорты пеших лучников с длинными луками; по две когорты лёгкой и тяжёлой пехоты, а также три когорты средней пехоты. Бойцов семи пехотных когорт также обучали сражаться как в пешем, так и в конном строю. Поэтому, если позволяли средства (а они позволяли) и условия похода (что зависело от рельефа местности), легиону могли выделить дополнительных лошадей, чтобы посадить на них часть этих когорт, увеличивая число конницы в армии по мере необходимости или желания. Если в бой шли несколько легионов, ими командовали генералы, которые, в свою очередь, подчинялись верховному генералу, Мастеру над войной и королевской семье. Конечно, сейчас, когда легионов было всего два, в генералах нужды не возникало. Таким образом, в военное время Главное командование Королевской армии и вспомогательных сил состояло из двух легатов, Мастера над войной, хранителей округов, их самых надёжных защитников, а также Висеньи и её брата с сестрой. Когда заседание началось, Эйгон первым делом выслушал доклады о положении дел в государстве от каждого из своих советников. Все они отвечали по очереди на высоком валирийском. При дворе и на заседаниях совета использовались два официальных языка: вестеросский общий и высокий валирийский. Первоначально Эйгон намеревался оставить исключительно высокий валирийский, но вовремя понял, что это вызовет трудности, поскольку подавляющее большинство их подданных, включая многих лордов, пока ещё не понимали этого языка. Тем не менее, поскольку общий язык дозволялся и использовался наряду с высоким валирийским, многие из тех, кто пять лет назад не знал ни слова по-валирийски, мало-помалу освоили его или пытались выучить как можно скорее. Это позволяло выслужиться перед Висеньей и её семьёй, к тому же знание языка помогало понимать переселенцев из Эссоса: многие тамошние знатные мужи всё ещё изъяснялись на высоком валирийском, а диалекты эссосских простолюдинов до сих пор оставались относительно понятны для знатоков классического валирийского — прародителя их наречий. Удовлетворившись отчётами, Эйгон перешёл к делу подготовки вторжения в Западные земли и на Железные острова. Первым на его вопрос ответил их дядя Деймон. — Племянник, адмирал Джехейрис известил меня, что флот в Сигарде полностью готов. В его распоряжении сто двадцать галей и девяносто ладей, — доложил совету Мастер над кораблями. — Знамёна созваны, коронная провинция и каждый округ уже собирают свои силы. В общей сложности Королевская армия и вспомогательные отряды дают нам около тридцати тысяч человек, которых мы можем выделить на эту войну, не оставляя Речные земли без защиты. Это число удалось довести до тридцати пяти тысяч, так как я с позволения короля вновь нанял часть наёмников, помогавших нам в прошлую кампанию, посулив им богатую добычу из золотых рудников Запада, — отчитался Квентон Кохерис, Мастер над войной. — Согласно твоим указаниям, брат, армии были разделены, — взял слово Орис. — Пятнадцать тысяч человек стоят лагерем у Сигарда, ожидая, когда флот Джехейриса переправит их на Железные острова. Ещё двадцать тысяч сосредоточены у Розовой Девы и Приюта Странника, готовые выступить на Золотой Зуб. — Однако наше оживление на их границах не осталось незамеченным, — подала голос Висенья. — Мои лазутчики доносят, что Лорен Ланнистер вернулся в Западные земли с неким подобием триумфа, везя с собой военную добычу, сокровища, свой новый меч из валирийской стали и наложниц из железнорождённых. С ним ушла половина армии, усмирявшей Железные острова, и он уже бросил эти силы на укрепление Утёса Кастерли, Золотого Зуба и всех остальных замков, что стоят на рубежах и дорогах на пути нашего грядущего вторжения. Его брат Герольд остался на Железных островах с остатками войска, чтобы продолжить их покорение, хотя после отбытия Лорена дела у них, как и следовало ожидать, пошли медленнее. — Нам непременно понадобится драконье пламя, если мы хотим сокрушить твердыни Запада без лишней проволочки и уберечь наш флот, пока он будет переправлять северную армию от Сигарда к Железным островам, — задумчиво потирая подбородок, произнёс лорд Селтигар. — Я поведу северную армию из Сигарда, как мы и договаривались, Эйгон, — просто сказала Висенья. Она ещё несколько месяцев назад ясно дала понять свои намерения Эйгону, Орису и Джехейрису, и причины тому были просты. Сам Эйгон, без сомнения, возглавит натиск на Западные земли и Утёс Кастерли — задача далеко не из лёгких, но при штурме ему будет помогать по меньшей мере ещё один драконий всадник. Тому же, кто отправится на Железные острова, предстоит действовать в одиночку: вести за собой и сухопутные войска, и флоты, защищая их как от западников, так и от железнорождённых, пока они будут завоёвывать остров за островом, пядь за пядью. Выбор стоял между ней и Рейнис, и Висенья предпочла сама взять на себя эту более опасную и трудную кампанию, нежели перекладывать её на плечи младшей сестры. Дело было вовсе не в том, что она сомневалась в способностях Рейнис. Однако даже сама Рейнис признавала, что военное ремесло и ратное искусство верховой езды на драконах давались старшей сестре куда естественнее. Временами Висенья всё ещё возвращалась мыслями к ужасной участи, постигшей её сестру в том, другом мире. И она, и Эйгон всеми силами стремились оградить Рейнис от любых ситуаций, которые могли бы привести к повторению подобного, — а саму Рейнис это жутко злило всякий раз, когда она замечала их уловки. Брат поспешно кивнул на её слова, пока Рейнис или кто-либо другой не успели вставить ни слова: — Согласен. В таком случае мы с Рейнис возглавим армию, вторгающуюся в Западные земли. Похоже, сегодня удача была на их стороне, поскольку Рейнис не подала виду, будто разгадала их замысел. Следом слово взял комендант рейнджеров Кроули, заговоривший на беглом высоком валирийском, как и подобало человеку, рождённому и выросшему на Драконьем Камне. — Я могу выделить для нужд этой войны пятнадцать полностью обученных рейнджеров, включая себя самого. Распределение и развёртывание наших сил мы оставляем на усмотрение Ваших Милостей, — произнёс он. — Восемь для Западных земель и семь для Железных островов — звучит вполне разумно, как мне кажется, — заметила Рейнис. — Поддерживаю. Решено. Кроули, отбери семь своих лучших рейнджеров для сопровождения королевы Висеньи в Сигард, а сам вместе с оставшимися семью отправляйся со мной в кампанию на Западные земли, — распорядился Эйгон. Висенья изо всех сил постаралась скрыть набежавшую на лицо тень. Разве навыки более опытных рейнджеров не принесли бы больше пользы именно в Западных землях? И только тут она заметила, как Рейнис многозначительно ухмыляется ей. По ходу заседания подозрения Висеньи лишь крепли. В итоге под её началом для кампании на Железных островах оказались Квентон, Орис, Талли, Фрей, легат Туллиос из Второго легиона и ещё несколько умелых и важных лордов и офицеров. Конечно, многие из этих назначений имели географический смысл — особенно в отношении знати, поскольку все они происходили из самого округа Сигарда или соседнего округа Древонара. И всё же она полагала, что Эйгон заберёт хотя бы часть из них с собой на Запад, учитывая их таланты. Уж точно Квентон и Орис, двое из их лучших и самых преданных лордов-полководцев, не должны были оба отправляться вместе с ней? Пока она просчитывала всё это в уме, Эйгон и Рейнис красноречиво поглядывали на неё. Она сердито воззрилась на своих младших брата и сестру: как только совет закончится, им предстоит серьёзный разговор по поводу этой их маленькой уловки. Если не считать этого казуса с чрезмерным сосредоточением опытных и верных военачальников в армии Висеньи, остальные решения её брата и сестры выглядели вполне здраво. Лорд Скейлс, чьи владения граничили с Золотым Зубом, разумеется, следовал за Эйгоном. С королём также отправлялись Геймон Гриветион и изрядная часть Драконьей гвардии, все наёмники, легат Яво с Первым легионом, ополчение коронной провинции Летнего Замка и контингенты из округов Синего Дола и Расколотой Клешни под началом их кузенов Эйтана Велариона и Алтона Селтигара, шедших вместо своих стареющих отцов. Поскольку большая часть совета отправлялась на войну, а Висенье и её близким предстояло вести и направлять эту войну, Летнему Замку и всем Речным землям требовался наместник на время их отсутствия. Эйгон остановил свой выбор на их дяде Деймоне, и тому имелось множество веских причин. Его опыт, преданность и доскональное знание дел совета и управления государством и без того делали его очевидным кандидатом в регенты. Если же принять во внимание его преклонные лета, тот факт, что флот Веларионов не участвовал в этой войне, оставаясь на защите восточного побережья, а также наличие у него взрослого и способного сына, готового вести ополчение их вотчины в бой бок о бок с Эйгоном, — выбор становился бесспорным. И, что, пожалуй, важнее всего, он был их дядей, их кровью, их роднёй. Таким образом, их дядя Деймон на время войны должен был занять пост исполняющего обязанности Верховного канцлера, сохраняя при этом свои привычные обязанности Мастера над кораблями. Их дядя по матери Криспиан Селтигар должен был стать его неофициальным помощником, и вдвоём они, вместе с оставшимися членами совета и заместителями тех, кто ушёл в поход, обеспечат слаженную жизнь королевства. Тем временем кастелян Летнего Замка, их добрый друг Монфорд Кохерис, и самый высокопоставленный из оставшихся капитанов Драконьей гвардии, их кузен Корлис Веларион, присмотрят за самим замком, его челядью и защитят их детей. Когда заседание наконец завершилось и Эйгон распустил советников, Висенья вознамерилась было устроить допрос брату и сестре, но вовремя вспомнила, что их старшие дети всё ещё здесь. Эйрион и Валейна послушно подошли по зову отца и запрыгнули к Эйгону на колени; он крепко обнял их, а после велел присесть. — Рейнис, Висенья, уступите детям эти кресла, ладно? — попросил Эйгон. Висенья переглянулась с сестрой, но они спорить не стали и пересели на соседние стулья, усадив детей на свои прежние места между ними и мужем. — Ну, как вам совет? — спросил он их. — Интересно! Вы говорили о стольких вещах! — радостно воскликнула её племянница Валейна. — Не соскучилась? — поинтересовался он, и девочка замотала головой, хотя её брат ответил иначе. — Да, отец, — честно признался мальчик. — Вот как? И что же навело на тебя скуку, Эрион? — полюбопытствовал Эйгон у сына. — Я думал, сегодня мы будем обсуждать подготовку и планы к войне. Но вместо этого вы половину времени провели за скучными разговорами. Эйгон усмехнулся на жалобу сына: — Ты имеешь в виду те отчёты, которые я требовал от совета, прежде чем перейти к самой войне? Эйрион кивнул. Эйгон лишь улыбнулся: — Боюсь, сын мой, правление — это не только весёлая и славная его часть с армиями и солдатами. И если ты хочешь стать хорошим правителем, ты должен научиться всему, особенно потому, что именно эти не самые весёлые дела позволяют нам заниматься всем остальным, интересным. Эйрион озадачился и умилительно наклонил голову набок: — Что ты имеешь в виду? — Ну, посмотри на это так. Все эти армии и солдаты — они ведь не берутся из ниоткуда сами по себе, понимаешь? Им нужно оружие и доспехи, им нужно кормить брюхо, нужны кони для верховой езды. Есть великое множество вещей, которые необходимо учесть, когда собираешь войско. Это называется снабжением. Или логистикой. — Логикой? — неуверенно переспросила Валейна. — Логистикой, милая, — мягко поправила дочь Рейнис. — Хотя, надо признать, для этой твоей логистики требуется немалая доля самой обычной логики, — съязвила Висенья. Её брат и сестра тихо рассмеялись шутке, и дети вскоре присоединились к ним, пусть и не до конца всё поняли. — Вот именно. А теперь подумайте: чтобы оплатить всю эту логистику, что нам понадобится? — Золото! — выпалила Валейна. — И как же мы получаем золото? — продолжил допрос Эйгон. — Налоги? — с лёгким сомнением произнёс Эрион. — Ты меня спрашиваешь или утверждаешь? — подначил его отец. — Налоги, — заставив себя звучать увереннее, повторил Эрион. Эйгон горделиво улыбнулся: — Верно. Разумеется, есть и другие источники, но для правителя главным залогом его доходов, его золота, почти всегда будут налоги. А чтобы собирать налоги, и собирать их в избытке, государство должно быть мирным, зажиточным и процветающим. — Значит, ты хочешь сказать… — Эйрион запнулся, неуверенный в своих словах, но Эйгон, похоже, уже разгадал его мысль. — Что вся та скукотень, с которой я начал заседание, была необходима? Да. Я выслушивал доклады моих советников, чтобы убедиться, что наше королевство достаточно крепко и богато. Только так оно сможет дать нам золото, армии и то самое снабжение, которое нужно не просто для завоевания Западных земель и Железных островов, но и для того, чтобы затем без труда подчинить их нашей воле. Запомните, Эрион, Валейна: у вас обоих есть драконы. В войне ставки всегда высоки, даже для нашей семьи, но с нашими драконами они всё же не так страшны, как для остальных людей в мире. А потому вы должны научиться править прежде, чем научитесь покорять. И если вы всё ещё жаждете завоеваний и славы, вам следует знать, как управлять тем, что вы намерены захватить. Иначе ваше завоевание в конце концов рухнет, и все жертвы, принесённые ради мимолётной победы, всё потраченное золото и все погубленные жизни окажутся напрасными. Вы понимаете меня? Близнецы согласно закивали. Эйгон снова улыбнулся: — Вот они, мои дети, — с гордостью произнёс он, отчего те смущённо порозовели. Вскоре он заговорил вновь — тон его стал мягче, но почему-то ещё серьёзнее, чем прежде: — Мне нужна от вас услуга. Справитесь для меня? Оба ребёнка так и загорелись: — Да! — хором ответили они. — Как вы знаете, ваши матери и я вскоре уедем на некоторое время. — Покорять Западные земли и Железные острова, — вставила Валейна. — Именно так. А это значит, что нам придётся оставить вас двоих и ваших братьев с сёстрами в Летнем Замке на довольно долгий срок. И пока вы не спросили: нет, вам с нами нельзя. А если попробуете увязаться, я запру вас в покоях на следующие десять лет и посажу ваших драконов на цепь. Война — не место для семилеток, даже для семилеток с драконами, и уж тем более для моих детей. Разумеете? Эйрион и Валейна испуганно закивали, хотя в случае с мальчиком это вышло довольно неохотно. — Ваш двоюродный дед Деймон, кузен Корлис, Монфорд, Анья и многие другие останутся здесь, но кровь людская — не водица. Пока нас троих не будет, вы станете нашими маленькими королём и королевой дома, лордом и леди этого замка. В конечном счёте Монфорд и остальные будут держать ответ перед вами, если вы покажете себя способными и рассудительными. С их помощью вы сможете исполнять некоторые обязанности — именно так вы и научитесь править, занимаясь не самыми весёлыми делами сейчас, чтобы получить больше весёлых потом. Справедливо? Близнецы снова закивали. — Но самая важная задача, которую я на вас возлагаю, — это приглядывать за вашими братьями и сёстрами. Эйгор, Рейна, Дейна, Эйнар — все они. Они малы, даже младше вас, и им нужна семья, которая позаботится о них и утешит, когда они станут спрашивать, почему мы уехали. Сможете сделать это для меня, Эрион, Валейна? Сможете сделать это ради нас с вашими матерями? Дети посмотрели на отца, затем на неё и на Рейнис, после чего решительно кивнули: — Да, отец. — Вот и умницы, — ласково сказал Эйгон, сгребая их обоих в охапку и крепко прижимая к себе, прежде чем отпустить. — Ну, кажется, я и так замалчивал вас слишком долго. Ступайте, обнимите матерей, и можете идти. Служанки ждут за дверью. И не вздумайте от них убегать. Дети неохотно, но послушно приняли его наказ, после чего подошли обнять её и Рейнис. Висенья с наслаждением ощутила, как её первенец уткнулся носом в её объятия, однако он слишком быстро отстранился, спеша вернуться к своим дневным забавам. Когда дети ушли, в палате остались только они трое. Как только за близнецами закрылась дверь, Рейнис повернулась к Эйгону. — И почему они так беспрекословно слушаются тебя, а не меня? — спросила она. — Если я велю им не убегать от служанок, это верный знак, что они сделают с точностью до наоборот. Маленькие разбойники. — Просто я лучше умею, — с ухмылкой отозвался Эйгон. — Ну конечно, — хмыкнула Рейнис, оставшись непечатлённой. — Стоит признать, он и впрямь умеет с ними ладить, — добавила Висенья. Ей не хотелось принимать сторону Эйгона на глазах у Рейнис, когда тот вёл себя как заносчивый выскочка, но истину приходилось признать. — Умеет, — согласилась сестра, и лицо её внезапно помрачнело, став непривычно серьёзным. — Что такое? — спросил её Эйгон. — Мне просто подумалось, что я ещё нескоро увижу тебя вот так, рядом с нашими детьми, — тихо промолвила она, и от этих слов общая атмосфера разом помрачнела. Срок уже был назначен, и последние приготовления подходили к концу. В первый же день сто второго года от Рока Валирии они обрушат погибель на дом Ланнистеров и одновременно вторгнутся в Западные земли и на Железные острова. У них оставалось меньше двух месяцев, прежде чем им вновь придётся покинуть своих детей. И когда Висенья вспоминала, что им предстоит повторить это ещё добрых пять раз, она порой задавалась вопросом: как только у них хватит сил это вынести? — Минуло пять долгих лет. Мы отдохнули. Теперь пора продолжить ковать нашу мечту. Ведь всё это ради них, вы же знаете. Всё, что мы делаем, всё, что строим, — однажды всё это отойдёт Эриону и Валейне. Это будет принадлежать им всем, — звучно произнёс Эйгон, хотя по его тону Висенья заподозрила, что он пытается убедить в этом и самого себя. Печальная изнанка их великих амбиций крылась в том, что ради их исполнения им приходилось месяцами, а то и годами не видеть, как растут их дети. И всё же, если бы они ждали, пока те повзрослеют, время для великих свершений было бы безвозвратно упущено. Впрочем, Висенья знала, что в итоге игра будет стоить свеч. Иного не дано. С самого детства она грезила об Империи, о том величии, которого та достигнет, и о той роли, что суждено сыграть ей самой в сотворении этого будущего. Эйгон подарил ей эту мечту, это видение, и она сделает всё, чтобы воплотить его в жизнь. В конце концов, именно её сыну предстояло унаследовать эти плоды, а для Висеньи не существовало дара прекраснее. Тут ей в голову пришла отличная мысль, позволявшая отвлечься от тяжёлых дум, и она сердито уставилась на брата и сестру: — К слову о завоевании: что, во имя семерых преисподних, вы двое себе позволяете? Они посмотрели на неё с самым невинным видом, но она продолжила натиск: — Орис, Квентон, Эдмин Талли, Франклин Фрей, легат Туллиос и Второй легион, — перечисляла она, загибая пальцы. — И это далеко не весь список. Вы сосредоточили слишком много наших лучших воинов и полководцев в моей армии. Зачем? Рейнис посмотрела на неё в упор: — Неужели ты думала, Висенья, будто я не замечаю, как вы с Эйгоном пытаетесь опекать меня и держать в тепле? Я давно разгадала ваши уловки и рассудила, что для разнообразия неплохо бы отплатить вам той же монетой. Раз уж вы вздумали нянчиться со мной, я стану нянчиться с тобой в ответ. И ты даже не сможешь посетовать на это, ведь сама прекрасно понимаешь, что с точки зрения стратегии в этом есть железный смысл. Доля смысла в этом была, но Висенья сейчас находилась не в том настроении, чтобы признавать поражение, а потому повернулась к своему вероломному сообщнику. — У меня не было выбора, она меня заставила, — весьма неубедительно оправдался Эйгон. Встретившись с её яростным взором, он поспешил продолжить: — На Железных островах ты будешь единственным драконьим всадником, верно? И если что-то пойдёт не так, прислать тебе подкрепление будет куда труднее. В Западных землях у нас с Рейнис таких забот не возникнет. В случае нужды подмога окажется прямо за границей, да и отступить мы сможем в любой момент, если дела примут дурной оборот. К тому же с нами будут два дракона. Собрать под твоим началом лучших воинов и полководцев, каких мы только можем выделить, — это просто здравый смысл. — И дело не только в стратегии. Неужели это так плохо — то, что мы хотим позаботиться о нашей старшей сестре, Висенья? — ласково спросила младшая сестра, и Висенья окончательно сдалась. Она тяжело вздохнула: — Если уж вы решили повернуть всё так, то разве не я, как старшая сестра, должна оберегать вас обоих? — Братья и сёстры должны заботиться друг о друге несмотря ни на что, и неважно, кто младше, а кто старше. К тому же наша связь — это нечто гораздо большее, чем просто родство, Висенья, — напомнил Эйгон, поднимаясь с кресла, и поцеловал её в губы. Она с готовностью ответила на поцелуй мужа, подавшись ему навстречу. Когда они наконец отстранились друг от друга, он посмотрел на неё с бесконечной нежностью: — Разве я не прав, желая убедиться, что обе мои жёны будут в полной безопасности и готовы ко всему, когда мы снова отправляемся на войну? — Прав, — признала Висенья. — И я ценю это. Я не подведу твоё доверие, Эйгон. Железные острова падут, и к концу следующего года мы вернёмся к нашим детям здесь, в Летнем Замке, — пообещала она. К её удивлению, в ответ он снова поцеловал её, на сей раз углубляя поцелуй: его язык настойчиво проник в её рот, сплетаясь с её собственным. Висенья была слишком ошеломлена, чтобы заставить его бороться за эту близость, как делала обычно. Проклятье, все эти нежные речи определённо лишали её привычной твердости. Обычно она не позволяла Эйгону так просто брать над собой верх! Однако её изумление лишь возросло, когда ладони Эйгона принялись бесстыдно ласкать её грудь, шаг за шагом избавляя от одежд. Собрав остатки воли, она разорвала поцелуй, пытаясь выразить протест: — Эйгон! — Прости. Ты выглядела такой прекрасной и желанной, когда говорила это, что я просто не удержался. — Ты хочешь сделать это прямо здесь? — возмутилась она. — А почему бы и нет? — отозвался он со своей невыносимо красивой ухмылкой. — Нам ведь не вперёд использовать стол для подобных нужд, — поддразнил он её, и Висенья невольно вспыхнула от нахлынувших воспоминаний. Они делили ложе достаточно раз, чтобы Эйгон до тонкостей изучил, как пробудить в ней голод и нетерпение. Он нежно припал к её шее, покусывая те самые места, от которых у неё кружилась голова. Всё это время его пальцы медленно скользили по её телу, лаская грудь, дразня соски и деликатно спускаясь вдоль рук и бёдер, пока едва ощутимо не коснулись её самого чувствительного лона. От каждого его прикосновения волоски на теле вставали дыбом, а саму её била дрожь наслаждения. Внутри разгорался пожар вожделения — в точности так, как и задумывал Эйгон. Теряя контроль, она в отчаянии воззвала к сестре, прежде чем окончательно сдаться: — Рейнис! Помоги мне вразумить этого твоего брата! Щелчок поворачивающегося замка лишь сильнее разжёг в Висенье страх напополам с тайным возбуждением. Она обернулась и поняла свою ошибку: Рейнис медленно приближалась к ней с лукавой усмешкой на губах. — Прости, Висенья, ты что-то говорила? Рейнис, пожалуй, была самой чувственной и ненасытной из них троих — а это говорило о многом, учитывая, что их соитий хватило на то, чтобы произвести на свет шестерых детей за восемь лет брака. Она с величайшей охотой предавалась подобным внезапным утехам и с лёгкостью завлекала старших брата и сестру разделить их с ней. С чего бы ей спасать Висенью, когда оба они оказались именно там, где ей хотелось? Мысли её оборвались, когда Эйгон усадил её на стол и вновь увлёк в поцелуй. Не успела она опомниться, как он освободил её от остатков одежды и избавился от своей. Висенья никогда не призналась бы в этом вслух, но она испытывала лёгкую робость, когда Эйгон устроился между её бёдер, готовый войти. Да, они и раньше делали это на столах… но то было в их покоях, а не в зале совета! — Нас могут услышать, — с тревогой шепнула она, подумав о множестве советников, писцов и стражников, находившихся на одном лишь этом этаже. Эйгон фыркнул: — Двери и стены в этой палате толстые не просто так. Нам ведь не нужны лазутчики на заседаниях совета. К тому же, если ты так боишься… что ж, это лишь лишний повод заставить тебя замолчать, верно? — промолвил он, прежде чем вновь накрыть её губы своими. В следующее мгновение он медленно и глубоко вошёл в неё, и Висенья почувствовала, как последние крупицы её протеста окончательно тают. Он подходил ей так безупречно, словно был создан специально для неё — и, будучи её младшим братом, возможно, так оно и было. Он заполнял её до предела, безошибочно зная, как и когда наносить удары, чтобы заставить её стонать от восторга. При этом его руки и губы вовсе не бездействовали. Нет, они продолжали блуждать по её телу, осыпая её нежными поцелуями и лаская кожу, отчего её била всё более крупная дрожь. В какой-то момент он подгадал движение в такт тому, как его пальцы скользнули по её лону, и Висенья не сдержала громкого возгласа наслаждения. После этого она лишь неотрывно смотрела на него, не в силах отвести глаз ни на секунду. Эйгон, её статный, прекрасный муж. Он был совершенен во всём. В том, как он любил её и заботился о ней, в том, как уважал и ценил её мастерство, в равной степени желая защитить её и подарить свою нежность. Да и тело его было божественным. Она знала, что их с Рейнис чаще считали предметом вожделения, но Эйгон ни в чём им не уступал. Он был настолько высок и широк в плечах, что в его объятиях Висенья чувствовала себя в полной безопасности, на время забывая о своём суровом воинском нраве. От дерзкого и чарующего выражения его лица сердце её трепетало, словно у влюблённой девицы, а глаза с восхищением скользили по рельефным мускулам груди, рук и ног, спускаясь к самому его естеству, которое двигалось внутри неё столь слаженно, что ей приходилось прилагать нечеловеческие усилия, дабы сдерживать стоны. И эта задача стала стократ труднее, когда к ней сзади подобралась Рейнис. — Полно тебе сдерживаться, — порочно прошептала та, принимаясь ласкать её тело и раззадоривать чувства, пока Эйгон перехватил ноги Висеньи, закидывая их себе на плечи, чтобы сосредоточиться на мощных, глубоких толчках теперь, когда она была полностью разогрета. Висенья сердито зыркнула на младшую сестру, но резкий выпад Эйгона, совпавший с дурманящим прикосновением Рейнис, мгновенно выбил все мысли из её головы. Сколько бы Рейнис ни твердила, будто ей неинтересно играть с ней без Эйгона, она всегда находила особое удовольствие в том, чтобы помогать брату сводить старшую сестру с ума, когда они сходились втроём. Возможно, её забавляло видеть, как гордая и непреклонная старшая сестра теряет волю от наслаждения и ведёт себя столь непривычно? А быть может, её возбуждало зрелище того, как мужчина, которого она любила, берёт другую прекрасную женщину, к тому же её собственную сестру? Висенья видела этот похотливый блеск в глазах Рейнис, когда та созерцала двигающееся тело Эйгона. На его коже уже выступил пот, подчёркивая каждый мускул, пока он неистово овладевал ею. Озорная младшая сестра облизнула губы, опустив взгляд туда, где Эйгон соединялся с Висеньей, без сомнения, с нетерпением предвкушая, что очень скоро наступит и её черёд. Вскоре способность мыслить окончательно покинула Висенью. Она уже не могла ни отвечать сестре, ни соображать, поскольку её наслаждение взлетело к самому пику. Ощущения накатывали подобно океанским волнам, разливаясь по коже и проникая в самую глубь её существа, словно каждая мышца её тела одновременно сжалась в сладостном, лишающем сил спазме. Пальцы на её ногах подогнулись, когда её нутро тесно обхватило и сжало твёрдую плоть Эйгона внутри неё. Он хрипло застонал, шепча слова любви ей на ухо, и излился в неё горячим семенем.