Эшфорд

На следующий день началось расследование. Макс занялся опросами: он расспросил окружение Эмили Харт, её педагогов и даже дежурного по общежитию. Результаты были нулевыми. Девушка запомнилась как незаметная, прилежная студентка, почти не посещавшая шумные компании и предпочитавшая библиотечные залы или лаборатории. Её гибель (Ферстаппен уже внутренне воспринимал это как смерть, а не пропажу) не поддавалась никакому логическому обоснованию. Шарль погрузился в изучение архивов. Он кропотливо изучал архивные номера «Эшфорд Газетт» - регионального издания, выпускаемого с пятидесятых годов. Его целью были аналогичные инциденты: исчезновения студентов, тупиковые расследования или загадочные события. Пока поиски не принесли плодов. Оскар, вопреки ожиданиям, стал наиболее эффективным звеном. Он получил доступ к университетской информационной системе (журналист даже не пытался выяснить методы) и извлек графики занятий обеих жертв. Затем он сопоставил эти данные, выявив точки их пересечения. — Они оба были в библиотеке по пятницам вечером, — сказал он, показывая распечатку. — В одно и то же время. — Это уже что-то, — сказал Макс. — Ещё: оба были отличниками. Высокий средний балл. Никаких проблем с учёбой. — Мотив? — предположил Ландо. — Зависть, — тихо сказал Кими. — Самая древняя причина убивать. Спустя семь дней объем накопленных данных позволил им осознать: пропажи не были чередой совпадений. За ними стоял расчетливый ум, методично отбирающий цели. Это был человек, знавший каждый уголок кампуса до мельчайших деталей. Кто-то, кто умело маскировался в толпе. Однако ключевую зацепку обнаружил Леклер, и произошло это совершенно непреднамеренно. Наступил вечер субботы. В комнате фотографа расположились они с Максом. Пока Ферстаппен был погружен в чтение очередного детектива, юноша изучал архив старых снимков. Он нередко занимался подобным - перебирал свои работы, пытаясь отыскать те самые идеальные кадры. — Странно, — сказал он вдруг. — Что? — Помнишь, я говорил про фигуру в парке? Человека, который попал в кадр случайно? — Помню. Шарль протянул ему ещё одно фото - из другой серии, снятой неделей раньше. — Посмотри. Вот здесь. На заднем плане. Макс пристально изучил изображение. На фотографии запечатлели университетскую столовую: студенты, несущие подносы. А в углу кадра - всё та же высокая темная фигура. Он просто стоит и наблюдает. — Это снято до исчезновения Эмили, — сказал будущий психолог. — За две недели. Ферстаппен взял оба снимка и положил их рядом. Сомнений не возникало: перед ним один и тот же субъект. Та же поза. Та же привычка держаться на расстоянии и пристально смотреть. — Ты знаешь, кто это? — Нет. — Шарль покачал головой. — Я даже не замечал его. — А если это наш парень? — Макс оживился. — Если он следил за ней ещё до похищения? — Тогда он может следить и за другими. Они обменялись взглядами. В помещении внезапно повеяло холодом. На следующее утро, в воскресенье, они задумали обследовать лесной массив. Это предложение озвучил Пиастри. Он изучал городскую карту и внезапно произнес: — Раз он занимается похищениями, ему требуется место для содержания жертв. Либо для сокрытия улик. В пределах кампуса это нереально. В городе тоже слишком много свидетелей. Остается лишь один вариант. — Лес, — отозвался журналист. — Блэквуд. — Кими захлопнул книгу. — Он огромен. Около трехсот гектаров. Туда забредают разве что грибники. Превосходная локация, чтобы спрятать что угодно. Встреча состоялась в полдень. Ландо прихватил бейсбольную биту. Оскар вооружился фонариком и рацией. Антонелли остался без снаряжения. Он бросил: «Если смерть неизбежна, я встречу её как поэт с пустыми руками». Макс захватил диктофон и тетрадь. Шарль взял с собой фотоаппарат. Лесная чаща обдала их безмолвием. Проникнув под густые кроны, они будто перешагнули незримый рубеж. Городской шум мгновенно стих. Не доносилось ни гула моторов, ни людской речи, ни дыхания ветра. Лишь тишина вязкая, словно вата, и глухие шаги по влажной листве. Деревья возвышались обнажёнными, угольно-чёрными на фоне свинцового неба. Их ветви сплетались высоко над ними, создавая подобие клетки. Под ногами чавкала грязь - почва ещё не промерзла. В воздухе стоял запах сырости и чего-то приторного: то ли грибного, то ли гнилостного. — Жутковато, — сказал кудрявый, сжимая биту. — Прям как в том фильме. — В каком? — В том, который мы смотрели на Хэллоуин. Где подростки идут в лес и… — Не надо, — оборвал изобретатель. — Не накаркай. Их путь длился почти час. Лесной пейзаж оставался неизменным - всё те же стволы, те же ущелья и та же гнетущая тишина. Макс стал осознавать, что затея была провальной. У них отсутствовали и лесные карты, и четкий маршрут. Всего лишь группа студентов, возомнивших себя сыщиками. А следом Шарль замер: — Смотрите. Он показывал на землю. Под ногами, в грязи, виднелся след - отчётливый отпечаток ботинка. Свежий. — Кто-то здесь ходил, — сказал Оскар, приседая. — Совсем недавно. — Грибник? — предположил Ландо. — В ноябре? Грибов уже нет. Они двинулись по следу. Путь уводил их в чащу, петляя среди вековых деревьев и крутых оврагов. Отпечатки были одиночными. Кто-то преодолевал этот путь в одиночку. Спустя двадцать минут они оказались на поляне. В самом центре возвышалась хижина. Ветхая, перекошенная, с обвалившейся кровлей и забитыми досками окнами. Ступени крыльца покрыл густой мох. Дверь едва держалась на единственной петле. Вокруг - полное безмолвие. — Это что, охотничий домик? — прошептал Норрис. — Не похоже, — сказал Пиастри. — Слишком старый. Может, ещё с прошлого века. Ферстаппен сделал шаг вперёд. Сердце колотилось где-то в горле. — Надо посмотреть внутри. — Макс, — Леклер схватил его за руку. — Не надо. Это может быть опасно. — Мы ради этого сюда и пришли. Он освободил кисть руки и направился к дверному проему. Дверь отозвалась резким, почти болезненным скрипом, когда он нажал на неё. В помещении царил мрак. Воздух был пропитан сыростью, затхлостью и еще каким-то приторно-сладким, вызывающим дурноту ароматом. Журналист активировал фонарь. Свет выхватил из темноты скудную обстановку: стул, стол, ветхий шкаф. На поверхности стола стояла керосиновая лампа. На полу валялись обрывки ткани. И газеты. Огромное количество газет. Макс сократил дистанцию. Это не были обычные печатные листы. Это были фрагменты статей. Вырезки из «Эшфорд Газетт», «The Oracle» и прочих периодических изданий. Все они касались одного: студентов. Их триумфы, успехи, свершения. Эмили Харт - материал о её биологическом изыскании. Джордж Рассел - краткое упоминание о его победе на экономическом конкурсе. И еще чьи-то имена, совершенно незнакомые юноше. — Господи, — выдохнул он. — Это просто… — Алтарь, — подхватил литературовед, появившийся позади. — Он собирает их. — О ком речь? Кими промолчал. Его взгляд был прикован к углу помещения. Там, поверх старого стула, была разложена одежда - женская кофта, сложенная с тщательностью. И студенческий пропуск. Макс приблизился и взял его. Эмили Харт. С небольшого снимка на него глядела сияющая девушка. — Надо уходить, — сказал Пиастри. — Немедленно. — Надо вызвать полицию, — возразил Ферстаппен. — Вызовем из города. Здесь нет связи. Уходим. Они покинули хижину. Солнце клонилось к закату, и лес постепенно наполнялся сумерками. В этот миг Шарль внезапно застыл. — Глядите, — едва слышно прошептал он. Среди стволов виднелся силуэт. Тот самый. Высокий человек в темной куртке. Он замер без движения в тридцати метрах от них. Черты лица невозможно было различить, но журналист был уверен - взгляд был направлен прямо на них. — Бежим, — сказал Оскар. И они бросились прочь. Ветви хлестали их по коже. Стопы скользили в вязкой грязи. Норрис выкрикивал ругательства, Антонелли хранил молчание, а Леклер, тяжело дыша, старался не отставать. Сзади будто не было погони, однако страх подавлял разум. Они неслись сквозь чащу, словно напуганные олени, пока наконец не вырвались к дороге. Замерли, пытаясь восстановить дыхание. Оглянулись. Лес оставался безмолвным. — Вы заметили? — выдохнул Ландо, согнувшись от усталости. — Вы это видели? — Видели, — отозвался Макс. — И какие теперь планы? Ферстаппен взглянул на студенческий билет, всё еще зажатый в ладони. Эмили Харт приветливо улыбалась ему с фото. — Теперь мы понимаем, — произнес он. — В лесу кто-то скрывается. — Кто именно? — Да без понятия. Но он выслеживает студентов. И убивает их. — Нужно в полицию, — вновь проговорил изобретатель. — Да, — подтвердил журналист. — Нужно. Но сначала я хочу кое-что проверить. Они добрались до города уже в сумерках. На следующее утро полиция прибыла к хижине, однако обнаружила лишь пустоту - газеты, студенческий билет, всё бесследно пропало. Словно кто-то заранее зачистил место преступления. Шериф Хорнер одарил Макса безумным взглядом и предупредил: «Повторишь подобное, и отправишься под арест за помехи следствию». Но парень перестал воспринимать его слова. В его сознании жила истина, недоступная шерифу. Он был уверен в реальности убийцы. Тот находился где-то поблизости - возможно, пересекал те же улицы, обедал в той же столовой и так же дружелюбно улыбался окружающим. И была ещё одна пугающая деталь: преступник разглядел их лица. А это означало лишь одно: теперь их очередь становиться жертвами.