Эшфорд

Свет зажегся лишь под утро. К тому времени они уже не спали - просто сидели в гостиной, укутавшись в пледы, и молча смотрели на пламя свечи, которую зажег Кими. Оскар дежурил у окна с фонариком, хотя тот был почти бесполезен: узкий луч лишь выхватывал кружащийся снег да черные ветви деревьев. Норрис сидел на полу, прислонившись спиной к дивану. Это было на него не похоже - обычно он болтал без умолку даже в моменты сильного стресса, но после того звонка затих и не произносил ни слова уже несколько часов. Макс сидел на диване, обнимая Шарля. Тот прижимался к нему, положив голову на плечо, и, казалось, дремал, но каждый раз, когда порыв ветра с силой ударял в стекло, его пальцы судорожно сжимали рукав парня. Рефлекс. Защитная реакция организма, понимающего, что безопасность лишь иллюзия. В шесть утра запищал таймер на плите, и в тот же миг вспыхнул свет. В доме, на улице, во всем квартале. Лампы загорелись так внезапно, словно кто-то щелкнул гигантским выключателем. Загудел холодильник, телевизор в углу гостиной отозвался шипением статики, микроволновка пискнула, сбрасывая время на 00:00. Все вздрогнули. — Авария, значит, — сказал Пиастри, отходя от окна. — Ты веришь в такие совпадения? — спросил Ферстаппен. — Нет. Но это могло быть и совпадением. Аварии случаются. Антонелли закрыл книгу, которую читал при свече, и посмотрел на изобретателя долгим взглядом. Оскар подошел к столу, где лежало его самодельное устройство - датчик движения, пары инфракрасных сенсоров и микросхемы, пришедшей по почте. Прибор молчал всю ночь, но Оскар всё равно проверил его: подключил к ноутбуку и погрузился в расчеты. Ему нужно было действовать. Всем им нужно было действовать - бездействие вгоняло в паранойю. — Что будем делать? — спросил Ландо. Его голос звучал сипло, будто после долгого крика. — Он знает, где мы. Он звонил. Сказал по одному. — Он запугивает, — отрезал Макс. — Это тактика: заставить нас бояться, чтобы мы наделали ошибок. Но, у него получается. Ферстаппен поднялся, разминая затекшие плечи, и подошел к столу. Там была разложена их «штабная» документация, перенесенная вчера из редакции: карта города, исчерканная красным маркером, распечатки из базы данных и фотографии. — Мы не можем остановиться, — произнес он. — Если сдадимся сейчас, он победит. И мы никогда не узнаем, кто за этим стоит. — А может, нам и не нужно знать, — тихо отозвался Леклер. Все посмотрели на него. — Я не призываю бросить дело, — продолжил он. — Я лишь говорю, что нужно быть готовыми: правда может оказаться…куда страшнее наших догадок. — Страшнее маньяка, который похищает и убивает студентов? — переспросил Норрис. — Хуже. Потому что у маньяка есть лицо. И когда мы его увидим, оно может показаться нам знакомым. Воцарилась тишина. — Ты говоришь так, будто тебе известно то, чего не знаем мы, — произнес литературовед. — Нет, — фотограф покачал головой. — Просто…предчувствие. Ферстаппен взял его за руку и крепко сжал ладонь. Будущий психолог ответил едва заметным движением. — Ладно, — сказал Макс. — Давайте по порядку. Что у нас есть на руках? Пиастри открыл файл на ноутбуке. На экране возник список - сухие строки, за которыми скрывались человеческие жизни: 1. Эмили Харт, 19 лет, биофак. Исчезла в пятницу, 15 октября, в промежутке между 21:30 и полуночью. Последний раз её видели в библиотеке. 2. Джордж Рассел, 20 лет, экономфак. Исчез в среду, 10 ноября. Местонахождение неизвестно; предположительно, пропал из общежития. — И еще, — добавил Оскар, прокручивая файл вниз. — Я изучил городские архивы. Точнее, Шарль собирал материал, а я его систематизировал. За последние десять лет в Эшфорде бесследно исчезли восемь человек. Восемь. И это только те, о ком трубили газеты. Четверо студентов, двое местных, еще двое - проезжающих мимо рабочих. Ни тел, ни подозреваемых. Все дела закрыты с пометками «состав преступления отсутствует» или «лицо покинуло город». — Восемь, — эхом отозвался кудрявый. — Восемь человек за десять лет? Это уже какая-то статистика. — Для Нью-Йорка - возможно. Но в городке с пятитысячным населением? — Пиастри покачал головой. — Это уже аномалия. — Почему полиция не видит связи? — спросил Леклер. — Потому что не хочет видеть. Признать, что в городе десять лет орудует маньяк, значит спровоцировать панику. Студенты перестанут сюда поступать, цены на недвижимость рухнут, туристы забудут про осенние ярмарки. Эшфорд - это идеальная открытка, а не место преступления. Им выгодно, чтобы картинка оставалась безупречной. Журналист изучал список. Восемь имен. Восемь жизней. Он попытался представить их лица, но в памяти всплывали лишь безликие силуэты, похожие на снимки в архиве фотографа. — Нужно найти то, что их объединяет, — произнес он. — Кроме самого факта исчезновения. Должен быть еще общий знаменатель. — Я ищу, — кивнул изобретатель. — Но мне не хватает данных. Газетных вырезок недостаточно, нужны полицейские отчеты. — Их не дадут. — Знаю. Поэтому я достану их сам. Макс не стал спрашивать «как». За последние недели он осознал: способности Оскара выходят далеко за рамки инженерного факультета. Завтрак прошел в молчании. Ландо приготовил тосты, но к еде никто не прикоснулся. Кофе казался невыносимо горьким. За окном брезжил серый, мутный рассвет - типичный для конца ноября, когда зима уже дышит в спину, а осень еще не успела окончательно сдаться. В восемь утра Макс и Шарль вышли из общежития. Кампус опустел: почти все студенты разъехались на День благодарения, и здания стояли полупустыми, напоминая заброшенные ульи. Ночной снег лежал нетронутым: ни следов, ни протоптанных тропинок, лишь тонкая цепочка птичьих лапок пересекала газон. Друзья направились к корпусу журналистики. Им нужно было зайти в редакцию, чтобы забрать оставшиеся бумаги и, возможно, отыскать что-то еще в архивах. Но на полпути будущий психолог замер. — Смотри. Он указал на дверь библиотеки. К ней была приколота записка - белый прямоугольник, нервно трепещущий на ветру. Подойдя ближе, они разглядели лист из блокнота, закрепленный канцелярской кнопкой. На нем печатными буквами, выведенными старательным, почти каллиграфическим почерком, было написано: В ночи приходит тишина, Когда луна бледна, одна. И те, кто ищут, те найдут, Но первым будет тот, кто тут. — Что за хрень? — Макс сорвал листок и перевернул его. На обратной стороне не было ничего. — Стихи? — Шарль взял бумажку и пробежал глазами по строкам. — Это угроза? — Или чья-то дурацкая шутка. — На двери библиотеки? В пустом кампусе? В шесть утра? — Леклер недоверчиво покачал головой. — Макс, это он. Ферстаппен хотел возразить, но понял, что аргументов нет. Он лишь аккуратно сложил записку и спрятал ее во внутренний карман куртки. — Сохраним. Может, пригодится. Они вошли в здание. Внутри царил полумрак и стоял запах книг, который фотограф всегда любил, но сейчас он казался затхлым, почти могильным. За стойкой, попивая чай, сидела миссис Гретхен - пожилая библиотекарша с аккуратным седым пучком. — Доброе утро, — она удивленно вскинула брови. — Вы рано. Я думала, все уехали на праздники. — Мы остались, — ответил Макс. — Миссис Гретхен, можно вопрос? — Конечно. — Вы помните Эмили Харт? Студентку, которая пропала в октябре? Лицо женщины изменилось: удивление мгновенно сменилось настороженностью. — Помню, конечно. Ужасная история. Но полиция заявила, что она просто уехала. — Она не уехала. Она исчезла. Прямо отсюда, из библиотеки. Вы работали в тот вечер? — Нет, — быстро отозвалась миссис Гретхен. — В ту смену была Маргарет. Но она уволилась. — Уволилась? — парни обменялись многозначительными взглядами. — Когда? — Через неделю после…инцидента. Сказала, нашла другую работу. Но я думаю, она просто испугалась. — Миссис Гретхен понизила голос. — Она говорила, что в тот вечер в библиотеке был кто-то странный. — Кто? — Не знаю. Просто студент. Она раньше его не замечала, - он сидел в дальнем углу и что-то читал. Она запомнила его лишь из-за исключительной вежливости: он попросил книгу, а затем искренне поблагодарил. А потом исчез. — Как он выглядел? — спросил журналист, чувствуя, как сердце начинает частить. — Я не спрашивала. Маргарет не любила об этом вспоминать. Она была напугана. — Где она сейчас? С ней можно связаться? — Не знаю. Она переехала, кажется, в другой штат, — миссис Гретхен предостерегающе покачала головой. — Послушайте, молодые люди. Я не знаю, что именно вы расследуете, но будьте осторожны. В этом городе есть вещи, о которых лучше не знать. — Какие именно? Но библиотекарша уже отвернулась, всем видом показывая, что занята книгами. Вечером они снова собрались у Ландо. Оскар принес новости: ему удалось проникнуть в полицейскую базу данных. Напрямую - нет, но он нашел лазейку через сервер городской администрации, защита которого оказалась куда слабее. Там он наткнулся на кое-что действительно важное. — Полиция знает больше, чем говорит, — произнес он, разворачивая ноутбук. — Я нашел внутренние отчеты. Не официальные дела по пропавшим - их, скорее всего, и вовсе не завели, чтобы не портить статистику, а именно рабочие заметки следователя. — И что там? — Макс подался вперед. — Следователь, который формально вел дело Эмили Харт, отметил, что опросил двух свидетелей. Первый - охранник кампуса. Он видел человека, выходившего из библиотеки около полуночи: высокий, худощавый, в темной одежде. Шел быстро, не поднимая головы. Охранник не придал этому значения. — А второй? — спросил Шарль. Оскар выдержал паузу и развернул ноутбук к ним. На экране виднелся скан страницы из блокнота, исписанной небрежным, но разборчивым почерком. — Второй свидетель - студент, — продолжил Пиастри. — Он видел того же человека, идущего по аллее со стороны библиотеки в ночь исчезновения Эмили. Описание совпадает: высокий, темная одежда, капюшон. Студент не разглядел лица, но отметил, что фигура показалась ему знакомой. Причем он сам пришел в полицию. — Имя, — потребовал Ферстаппен. — У него есть имя? Оскар кивнул и указал пальцем на строку внизу страницы: — Джордж Рассел. В гостиной повисла тяжелая тишина. — Погоди, — медленно произнес Норрис. — Тот самый Джордж Рассел, который позже исчез сам? — Да. — То есть он был свидетелем, а стал жертвой? — Похоже на то. Кими, до этого хранивший молчание, внезапно подал голос: — Или он вовсе не был свидетелем. Все обернулись к нему. Антонелли сидел в своем углу, сложив руки на коленях. Лицо его оставалось бесстрастным, но во взгляде читалось напряжение. — Что ты имеешь в виду? — спросил Шарль. — А что, если он не видел подозреваемого? Что, если он описывал самого себя? — Но зачем? — возразил кудрявый. — Зачем убийце приходить в полицию и давать показания против самого себя? — Чтобы запутать следствие и отвести подозрения. Кто станет искать того, кто сам помогает полиции? — литературовед пожал плечами. — Классический прием. Я читал о подобном: серийные убийцы часто участвуют в расследовании собственных преступлений. Им это нравится. Это часть игры. — Но Джордж пропал, — заметил Оскар. — Если он преступник, то кто его похитил? — Может, никто. Может, он просто испарился. Убийце легко «исчезнуть» - достаточно перестать посещать занятия. Никто не видел ни похищения, ни тела. Макс потер виски. Голова раскалывалась. — У нас нет улик, — отрезал он. — Только догадки. Рассел может быть, как убийцей, так и жертвой. Мы не знаем правды. — Мы можем ее выяснить, — произнес Пиастри. — Как? — Поговорив с теми, кто его знал.

*** 

Джордж Рассел жил в том же общежитии, что и Макс, всего через два этажа. Ферстаппен проходил мимо его двери сотни раз, ни разу не задумываясь о том, кто там обитает. Теперь эта близость казалась ему странной: как можно жить так рядом и совершенно не знать человека? На следующий день они с Шарлем пришли в общежитие. Комната Джорджа располагалась в конце коридора на пятом этаже. Дверь была заперта, но не опечатана - полиция, очевидно, не видела в исчезновении Рассела криминала. Журналист постучал. Ответа не последовало. — Может, его сосед? — предположил Леклер. Соседом был Алекс Албон, третьекурсник инженерного факультета. Он открыл дверь лишь после третьего стука: заспанный, в мятой футболке и с тарелкой хлопьев в руках. — Чего вам? — Мы насчет Джорджа, — сказал Макс. — Можно войти? Алекс пожал плечами и посторонился. Комната была стандартной: две кровати, два стола, шкаф. Одна половина выглядела обжитой - с постерами рок-групп, дисками и привычным беспорядком. Другая же казалась стерильной, почти пустой. Кровать была заправлена с армейской точностью, на столе ровной стопкой лежали учебники. Ни фотографий, ни плакатов, ни единой личной вещи, будто здесь никто и не жил. — Это половина Джорджа? — уточнил фотограф. — Ага, — Алекс уселся на кровать и зачерпнул ложкой хлопья. — Он был педантом. Даже слишком. Я думал, у него ОКР. — Каким он был? В смысле, что за человек? Алекс задумался, продолжая жевать. — Нормальный. Спокойный. Вежливый. Всегда здоровался, всегда спрашивал, как дела. Но… — он запнулся. — Но что? — Не знаю. Я прожил с ним полтора года и так и не понял, что у него на душе. Он никогда не рассказывал о себе: ни о семье, ни о друзьях, ни о прошлом. Стоило мне спросить - он отвечал уклончиво. Просто улыбался и переводил тему. С ним было легко, но…будто общаешься с зеркалом. Видишь в нем только собственное отражение. — У него были друзья? — Он был дружелюбен, его все знали. Ходил на вечеринки, на футбол, на эти… поэтические чтения. Но близких людей - не знаю. Я ни разу не видел, чтобы он с кем-то откровенничал. — А отношения? Девушка, парень? — Нет. По крайней мере, я не знал. Он был…сам по себе. Всегда один, даже в толпе. — Алекс отодвинул тарелку и пристально посмотрел на Ферстаппена. — Слушай, а зачем тебе это? Полиция уже была здесь, я сказал им всё то же самое. — И что полиция? — Сказали «спасибо» и ушли. Они не воспринимают это всерьез, уверены, что он просто сменил обстановку. — Албон замолчал. — Но Джордж так не поступил бы. — Почему ты так уверен? — Потому что он оставил всё. — Алекс обвел рукой комнату. — Посмотри: одежда, книги, ноутбук. Даже кошелек на тумбочке. Я проверял - деньги на месте. Тридцать долларов. Кто уезжает, не забрав наличные? Журналист подошел к столу Джорджа. Перед ним лежала стопка учебников по экономике, статистике и финансовому анализу, а рядом тетрадь с идеально аккуратными конспектами, где не было ни единой помарки. Старый, закрытый ноутбук Dell отозвался свечением экрана, стоило Максу поднять крышку - устройство лишь перешло из спящего режима. На рабочем столе, под стандартными обоями Windows XP, виднелись папки: «Учеба», «Проекты» и «Личное». — Можно? — спросил Ферстаппен, взглянув на Албона. — Полиция разрешения не спрашивает, — пожал плечами тот. — А ты спрашиваешь. Ладно, валяй. Только не жди, что там найдется что-то интересное. Макс открыл папку «Личное». Она оказалась почти пустой: расписания, списки литературы, учебные заметки... И всего одна фотография. Он кликнул по файлу. На снимке была группа из пятнадцати студентов на фоне главного корпуса. Жрналист сразу узнал место - аллея перед входом. Фото казалось свежим: яркое солнце, золотая осенняя листва. Студенты улыбались и махали в камеру. Среди них Макс выцепил Эмили Харт - она стояла слева с рюкзаком за плечами. Рядом, чуть в стороне, замер Джордж Рассел. Он тоже улыбался, но эта улыбка была иной - вежливой, пустой, словно у манекена. — Шарль, взгляни. Леклер подошел ближе, всмотрелся в экран и медленно поднял глаза на Макса. Его зрачки расширились. — Это он. — Кто? — Тот человек. Смотри, на заднем плане. Будущий психолог указал вперед. На краю кадра, в тени дуба, замерла высокая фигура в темной куртке с капюшоном. Незнакомец неподвижно наблюдал за группой. — Это та же тень, что была на моих снимках, — прошептал зеленоглазый. — Та, что следила за нами. — Если она преследовала Джорджа, значит, он не убийца, — медленно произнес журналист. — Он - жертва. — Или они заодно, — отозвался Кими, хотя его в комнате не было. Макс поймал себя на мысли, что постоянно слышит его голос, словно незримый закадровый комментарий. — Мы не знаем наверняка конечно, — продолжил Ферстаппен. — Но ясно одно: у Джорджа был сталкер. — И этот сталкер, возможно, охотится и за нами, — добавил Шарль. Макс закрыл ноутбук. — Алекс, можно я заберу это? На время. Албон перевел взгляд с него на Леклера, затем на бумажник Рассела, в котором лежало всего тридцать долларов, и вдруг кивнул. В его глазах мелькнуло облегчение, будто он сам жаждал, чтобы кто-то взялся за это дело. — Забирайте. Все равно Джордж не вернется. — Почему ты так уверен? Алекс замолчал. — Потому что он знал, что за ним следят, — наконец произнес он. — Говорил мне об этом за неделю до исчезновения. Сказал: «Если со мной что-то случится, не верь официальной версии». Я решил, что он шутит. А теперь... Он не закончил. Вечером они впятером собрались в гостиной Норриса, чтобы изучить ноутбук. Пиастри подключил устройство к своему компьютеру и запустил поиск по скрытым файлам, кэшу и истории браузера. Пока шел процесс, Антонелли вслух читал стихотворение, обнаруженное на дверях библиотеки. — Это предупреждение, — произнес литературовед. — «Первым станет тот, кто здесь». Значит, кто-то из нас окажется под ударом первым. — Хватит, — отмахнулся кудрявый, но его голос предательски дрогнул. — А может, речь не о нас? — предположил Шарль. — Может, о Джордже? Или об Эмили? «Тот, кто здесь» - это тот, кто был в библиотеке. А Эмили была именно там. — Или Джордж, — добавил Макс. — Он тоже там находился. В качестве свидетеля. Изобретатель резко выпрямился: — Я кое-что нашел. Все обернулись. На экране его ноутбука был открыт текстовый файл, спрятанный в системной папке устройства Джорджа. Документ назывался «Н.О.Д.Е.». — Что это? — спросил Ландо. — Не знаю. Файл зашифрован. Кодировка простая, но без ключа не прочитать, — Оскар быстро застучал по клавишам. — Я попробую взломать, но это займет время. — А название? «Ноде»? Что это значит? — Это не слово, — перебил Кими. — Это аббревиатура. Н.О.Д.Е. — И что это может означать? — Без понятия. Возможно, что-то личное. — Или что-то, связывающее нас с убийцей, — отрезал Ферстаппен. — Оскар, сколько тебе нужно? — Пару дней. А может, и больше. Алгоритм сложный. — Работай. Это наша лучшая зацепка. Пиастри кивнул и снова сосредоточился на экране. За окном стемнело. Снова повалил снег - крупные хлопья лепились к стеклам и таяли, оставляя на них влажные разводы. Ландо включил телевизор, просто чтобы создать фоновый шум. По местному каналу крутили прогноз: обещали снежную бурю. — Отлично, — проворчал Ландо. — Теперь мы точно здесь застрянем. — Лучше здесь, чем на улице, — отозвался Кими. — Думаешь, он может быть там? Сейчас? — Думаю, он везде. В десять вечера зазвонил телефон. Все замерли. На кухне надрывался старый стационарный аппарат. Десять гудков. Пятнадцать. Двадцать. Норрис взглянул на Макса. Телефон продолжал звонить. Тридцать гудков. Сорок. А затем внезапно умолк. — Кто бы это ни был, он знает, что мы дома, — тихо произнес Шарль. И в этот момент погас свет. Снова. Тьма обрушилась на дом, словно удар топора. Экран телевизора погас, холодильник затих, лампы потухли. Лишь ноутбук Оскара продолжал мерцать, работая от батареи. — Опять? — прошептал Ландо. — Снова авария? Никто не ответил. Макс подошел к окну. Снаружи царила кромешная тьма: ни уличных фонарей, ни отблесков в окнах соседних домов - весь квартал словно растворился в ночи. Бесконечный снег падал с каким-то зловещим упорством, создавая иллюзию, будто мир исчез, оставив лишь пустоту, холод и их самих. — Там кто-то есть, — негромко произнес Шарль. Все замерли. Ферстаппен проследил за его взглядом. В гостиной, прямо за стеклом, в бешеной снежной круговерти застыл силуэт. Высокая темная фигура стояла всего в нескольких метрах от дома, неподвижно глядя на них. — Не двигайтесь, — прошептал изобретатель. Он осторожно потянулся к датчику движения, но прибор молчал. — Он не срабатывает, — пояснил Оскар. — Потому что гость не шевелится. Он просто стоит. Они застыли, не в силах отвести глаз, а фигура продолжала сверлить их взглядом. Прошла минута, другая, третья... Внезапно незнакомец медленно поднял руку, и в ней что-то тускло блеснуло металлическим отблеском. В тот же миг экран ноутбука Оскара погас - разрядился аккумулятор. Тьма стала абсолютной. Когда через несколько секунд свет внезапно вернулся, за окном уже никого не было. А на внешнем подоконнике, придавленный камнем, лежал белый листок. Журналист открыл окно и взял его. На бумаге тем же знакомым, старательным почерком было выведено: Второй придёт, когда уснёшь, Его ты не спасёшь. Он будет рядом, но в тиши, Пиши - и не дыши. — Что это значит? — прошептал Ландо, заглядывая через плечо Макса. — Это значит, — отозвался Антонелли, — что у него есть план. И мы в него вписаны. Ферстаппен скомкал листок и швырнул его в угол. Он устал от постоянного страха и жаждал действия, но что он мог предпринять? Личность врага оставалась загадкой, его убежище неизвестным, а момент следующего удара - непредсказуемым. В их распоряжении не было ничего, кроме разрозненных фрагментов: фотографий, показаний, зашифрованного файла и стихов, больше похожих на бред сумасшедшего.