Мы с тобой свя-за-ны.
25 мая 2026 г., 08:50
Апрельское солнце нещадно палило сквозь пластиковое окно операционного зала отделения Роскадастра, превращая рабочее место Миши в филиал теплицы для огурцов. Шёл седьмой месяц его официальной работы после выпуска из вуза, и, в принципе, жаловаться Шайдорову было не на что: работа почти по специальности, чистый оперзал, стабильная зарплата, приятные коллеги, не самый худший кофе из аппарата и хорошее расположение офиса.
За семь месяцев Миша, весь такой собранный, в безупречно отглаженной рубашке, уже успел завести себе друзей-коллег, с кем можно выбраться на майские и отрастить себе мысленную броню толщиной в хорошую такую кирпичную стену. С посетителями он ладил специфически — вежливо, но со стальным тоном, не терпящим возражений, так, что скандалисты сдувались сами собой. Короче, всё было под контролем. Жизнь шла по регламенту.
Ровно до того момента, пока в одно утро к нему не заглянул начальник — Пётр Олегович.
— Михаил, отвлекись на секунду, — Пётр Олегович опёрся о стойку, шурша-шебурша какими-то списками. — У меня к тебе дело государственной важности. Завтра с утра к нам на практику приходит третий курс из техникума.
Миша слегка приподнял бровь, мысленно уже соболезнуя архивным работникам.
— И куда Вы их? На скан в архив?
— Основную массу — да, туда, — кивнул начальник, а потом хитро прищурился. — Но одного парня я решил определить к тебе в оперзал. Нам сверху позвонили, очень его рекомендовали. Сказали, парень невероятно умный, способный, схватывает всё на лету, прямо гордость курса. Короче, сделаешь из него человека, покажешь, как база работает, телефон, как с заявителями общаться. Глядишь, и работать у нас останется, как раз второй специалист нужен, вон стул уже второй месяц пустой.
Пётр Олегович похлопал Мишу по плечу и растворился в коридорах, оставив Шайдорова наедине с предчувствием чего-то неизбежного.
«Умный и способный, значит», — подумал он, возвращаясь к заполнению базы.
На следующее утро Миша пришёл на работу ровно в 7:45. Захватив себе чашку крепкого черного кофе без сахара, он разложил на столе идеальные стопки чистых бланков, проверил, работает ли система ЕГРН — всё было готово к трудовому дню. В 7:58 он бросил взгляд на часы и приготовился увидеть того самого «золотого» студента техникума.
Ровно в 8:00 двери оперзала распахнулись, и в зал неуверенно зашёл парень. Высокий, кудрявый, в безразмерной куртке и таком же худи, явно нарушающем любой существующий дресс-код Роскадастра, и с огромным рюкзаком за плечами. Он замер посреди зала, растерянно озираясь по сторонам, словно случайно телепортировался сюда с другой планеты.
— Э-э-э... здравствуйте, — выдавил он, остановившись у стойки. Голос у него был мягкий, а в больших глазах читался такой первобытный ужас, будто его привели на расстрел. — Я это... Влад Дикиджи. С третьего курса земельно-имущественных. Мне сказали, я к Вам... к Михаилу. Вы Михаил?
Миша окинул его оценивающим взглядом. На гордость курса и будущего специалиста по недвижимости парень походил слабо. Больше он был похож на испуганного котёнка, которого выставили на мороз. Шайдоров нахмурил брови, на этот раз проверяя, точно ли он Михаил.
— Привет, да, Михаил, — серьёзно кивнул Миша, поднимаясь со стула. — Проходи. Рюкзак и куртку в шкаф. Пётр Олегович тебя очень хвалил, сказал, ты у себя там самый сообразительный.
Влад, который в этот момент пытался аккуратно снять рюкзак, зацепился лямкой за край стула, едва его не перевернул, густо покраснел и пробормотал:
— Ну... я просто тесты хорошо сдаю. По теории.
— Да, теория — это отлично, — Миша сел обратно и указал Владу на соседний стул. — Но у нас тут практика. Работаем с людьми, забиваем данные в систему, косячить нельзя — прилетит по шапке. Специальность свою помнишь? Земельный кодекс в глаза видел? Жилищный видел?
— Видел конечно, — поспешно закивал Влад, усаживаясь рядом и преданно уставившись на Мишу. — Нам про них на лекциях рассказывали. Там... статьи есть. Разные.
Миша мысленно вздохнул. «Статьи есть, разные. Ну, потрясающие познания для лучшего студента».
— Ладно, статьи — это у тебя там в техникуме. Здесь другое, — Миша повернулся к Владу всем корпусом, решив начать с самых азов, раз уж перед ним сидит такое сокровище. — Смотри и запоминай. Вот твое рабочее место. Вот это, — он постучал пальцем по черному дисковому аппарату с кучей кнопок, — Твой главный враг и друг — телефон.
Влад послушно уставился на телефон, будто тот мог его укусить.
— Нам постоянно звонят либо из других отделов, либо сами граждане, — продолжал Миша, пододвигая к Владу заламинированный, изрядно потрёпанный листок А4. — Это список внутренних номеров, его нужно заучить на время практики, как «Отче наш». Если просят юристов по кадастровым спорам — это добавочный 112. Если архив — 045. Если начинают орать, что мы у них украли три сотки огорода, а ты понятия не имеешь, что делать — переводишь на Петра Олеговича — это 010. Понял?
— Сто двенадцать, ноль сорок пять, ноль десять... — тихо, как заклинание, повторил Влад, преданно глядя на Мишу.
— Молодец. Дальше документы, — Миша похлопал по аккуратной стопке чистых бланков. — Заявители приходят по разным вопросам. Твоя задача — выдать правильный бланк заявления. На регистрацию права — этот, на исправление технической ошибки — этот. По другим вопросам решается индивидуально. Перепутаешь — человеку откажут, он вернётся, и будет плохо всем. Вопросы есть?
Влад сглотнул, перевёл взгляд со списка номеров на Мишу, потом на бланки. Пока что плохо было только ему. На лице отразился такой сложный мыслительный процесс, будто он пытался в уме перемножить пятизначные числа.
— А если... — Влад робко поднял руку, как на уроке. — А если придет человек, который сам не знает, чё хочет? Ну, просто скажет: «Мне надо бумажку на землю»?
— Тогда включаешь в себе Олега Шепса. Расспрашиваешь, что за земля, откуда взялась, где документы на собственность или что там. Ну, ты понял, да?
Владик кивает, будто правда понял.
— Ладно, тогда теорию закончили. Прямо сейчас никого нет, так что давай проверим, как ты ориентируешься. Представь, что я — дед. Пришёл узнать, почему мне не выдают выписку из ЕГРН. Твои действия?
Влад резко выпрямился, расправил плечи в своём огромном худи и попытался сделать максимально серьёзное лицо. Он посмотрел на Мишу, открыл рот... и завис. Прошло секунд десять. Миша терпеливо ждал, скрестив руки на груди.
— Э-э-э... — наконец выдавил Влад, и вся его напускная серьезность тут же испарилась. — Здравствуйте, дедушка... То есть, мужчина. То есть, уважаемый заявитель! Вы... это... подождите секунду, я сейчас спрошу.
Влад панически повернулся к Мише, начисто забыв, что Миша в этой игре вообще-то и есть дед, и шёпотом спросил:
— Михаил, а где у нас выписки лежат? Которые готовые?
Миша убрал ладонь от лица и глубоко, шумно выдохнул, стараясь сохранить остатки профессионального дзена.
— Выписки, Дикиджи, лежат в другом кабинете, и выдаются по добавочному 120 или 130, — ледяным, но спокойным тоном объяснил Миша. — И «дедушке» об этом знать не обязательно. Ему нужно сказать: «Добрый день, сейчас уточню», а не сдавать меня с потрохами. Звонишь, выходит Лиза или Алина и разбираются с дедушкой сами, понял? Так, ладно, отставить ролевые игры...
Дверь открылась, к стойке как раз подошла первая настоящая посетительница — грузная женщина в пуховике, с огромной холщовой сумкой, из которой во все стороны торчали папки. Она с грохотом опустила свою ношу на деревянную перегородку и требовательно уставилась на Мишу.
— Здравствуйте. Мне это... Сказали, у меня в кадастровом паспорте ошибка в фамилии. Из-за этого сделку в МФЦ разворачивают! Сказали к вам идти, чтоб исправили! — затараторила женщина, шумно дыша.
Миша мгновенно включил режим безупречного госслужащего, мягко улыбнулся, хотя глаза оставались абсолютно серьёзными.
— Добрый день. Не переживайте, сейчас всё посмотрим. Давайте документы.
Женщина начала судорожно копаться в сумке, шурша файлами. Миша незаметно ткнул Влада локтем в бок и едва слышно скомандовал:
— Твой выход. Давай бланк на исправление технической ошибки.
Влад вздрогнул, испуганно посмотрел на Мишу, потом на две стопки бланков, на которых вообще-то всё было ясно, как белый день. Но на лекциях всё казалось таким понятным, а сейчас, когда перед ним стояла живая, дышащая женщина, в голове у Влада воцарился абсолютный, девственно-чистый вакуум. Он протянул руку к стопке слева, замер, перевел взгляд на другую, снова на первую.
— Э-э-э... — протянул Влад, чувствуя, как у него начинают гореть уши.
Женщина прекратила шуршать бумагами и подозрительно прищурилась, глядя на кудрявого парня, который завис над столом, как сломавшийся робот.
— Молодой человек, с вами всё в порядке? — громко спросила она. — Вы мне бланк дадите уже или как?
Влад сглотнул и схватил первый попавшийся листок — естественно, на регистрацию прав — и с робкой, совершенно обезоруживающей улыбкой протянул его женщине:
— Вот... Пожалуйста. Заполняйте.
Миша, который в этот момент уже взял у женщины паспорт, краем глаза увидел синий оттиск бумажки и замер. Медленно перевел взгляд на Влада, смотрящего на него огромными, чистыми карими глазами, полными искренней надежды на то, что он всё сделал правильно. В этих глазах не было ни капли лени — только чистейший, бескрайний тупняк. Миша подумал, что последний раз такой взгляд видел у своей собаки, бессовестно нассавшей в его кровать. Шайдоров перехватил бланк из рук посетительницы, вернул его на место и пододвинул ей другой листок.
— Извините, мой коллега имел в виду этот бланк. Заполняйте пока верхнюю строчку, — ровным голосом произнес Миша, а затем наклонился ближе к Владу, так, что тот почувствовал едва уловимый запах его одеколона.
— Владислав, — очень тихо, почти интимно, но так, что у Влада мурашки побежали по спине, прошептал Миша ему прямо в ухо. — Еще один такой финт, и тоже пойдешь в архив.
Влад сжался перед этим шёпотом так, словно его только что отчитал лично министр экономического развития. Уши у него вспыхнули пунцовым цветом, а по шее поползла горячая волна. Он судорожно закивал, едва не ударившись носом о край монитора.
Миша же, вернувшись в вертикальное положение, продолжил краем глаза наблюдать за этим бедствием, сосредоточившись на тёте в пуховике, вскоре дописавшей и сдавшей заявление.
— Так, — Миша потер переносицу. — Давай заявления я пока буду принимать сам. А для тебя есть задача попроще, слышал на лекциях про постановку объектов недвижимости на кадастровый учёт и регистрацию прав?
— Ну… да, — Влад робко кивнул, поправляя пушистую кудрю, упавшую на лоб. — Это когда присваивается уникальный кадастровый номер и всё такое… Это двести восемнадцатый федеральный закон, да?
— Вот, именно, молодец. Нам прислали реестр новых объектов, их нужно вручную забить в систему, чтобы поставить на учёт и зарегистрировать права.
Миша дотянулся до края стойки и сгрузил перед Владом увесистую распечатку — таблицу, усыпанную бесконечными строчками с цифрами, адресами, площадями и фамилиями собственников.
— Открывай на компе соседнюю вкладку, — скомандовал Миша. — Смотришь в бумажку и пишешь, только очень внимательно. Понял?
— Понял, — с готовностью отозвался Влад, но не особо что-то понял. Однако очень хотел реабилитироваться в глазах Миши, чтобы тот больше не смотрел на него, как на безнадёжного дурачка.
Влад начал читать, занёс указательный палец над буквой «К», собираясь вбить фамилию первой собственницы — Козлова, но вдруг замер. На его лице снова отобразился мучительный экран загрузки. Влад повернул голову к Мише. Глаза у него были круглые, несчастные и умоляющие.
— Михаил… — еле слышно просипел он. — А тут… буквы большие должны быть? Ну, фамилия же.
Миша глубоко вдохнул через нос.
— Нажимай Shift, — так же тихо ответил он, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение вперемешку с полным недоумением. Ну как можно быть настолько беспомощным? Он что, компьютер первый раз видит, из пещеры вылез?
— А, ага, — Влад сглотнул. — А Shift держать надо, пока всю фамилию пишешь, или только первую букву?
Миша на секунду прикрыл глаза. В этот момент ему искренне захотелось встать, дойти до кабинета Петра Олеговича, положить ему на стол заявление об увольнении и уйти работать дворником. Там хотя бы компьютеров нет. И, он надеялся, Влада тоже.
— Первую, Влад. Только первую, — с расстановкой, как маленькому ребенку, процедил Миша. — Остальные маленькие.
— Понял, — Влад послушно ткнул в клавишу. Раздался громкий стук по клавиатуре.
Миша вздохнул так тяжко, будто был матерью-одиночкой с пятью детьми, окинул бедолагу взглядом и подумал: «Если этот гений курса не может фамилию вбить, то что сейчас делают остальные в архиве? Едят клей? Господи, за что мне это...».
Влад придвинул бумажку поближе, вооружился ручкой, чтобы отмечать сделанное, и углубился в чтение следующей строчки: «Объект: жилой дом. Адрес: г. N, ул. Весенняя, д. 12, кв…».
Миша тем временем переключился на следующего подошедшего заявителя. Минут десять слышался только стук Мишиных пальцев по клавиатуре, его вежливый голос и шаги девочек из соседних кабинетов, выносящих выписки. Влад сидел тихо, как мышь, и Миша даже на секунду расслабился, подумав, что парень наконец-то поймал рабочий вайб.
Пока Миша не повернулся и не глянул в монитор практиканта.
Влад сидел, буквально вжавшись носом в распечатку. На экране была открыта нужная форма, но в графе «Площадь объекта недвижимости» вместо положенных пятидесяти квадратных метров, Влад с самым сосредоточенным видом умудрился вбить кадастровый номер со всеми двоеточиями и пробелами, состоящий из тринадцати цифр. Система, обалдев от такой наглости, горела ярко-красным цветом и выдавала критическую ошибку на пол-экрана. Миша аж замер, разглядывая этот шедевр.
— Влад, — очень тихо позвал он. — Будь добр, объясни мне, как у тебя квартира получилась площадью в сорок два миллиарда триста двенадцать миллионов квадратных метров?
Влад от этого тихого голоса вздрогнул так, что ручка выскочила у него из пальцев и покатилась по столу. Он испуганно уставился на экран, где система продолжала яростно мигать красным предупреждением, а потом — на Мишу.
— Ой… — Влад густо покраснел, и эта краска мгновенно залила его щеки, доходя до самых кончиков ушей. — Я… я перепутал, да? Я просто на строчку ниже посмотрел… Там адрес длинный, и у меня всё съехало.
Он выглядел настолько несчастным, что Миша даже не смог разозлиться, хотя «съехало» — это было уже про его крышу от этого практиканта. Шайдоров устало потёр переносицу, чувствуя, как у него самого начинает тихонько дёргаться правый глаз. Пётр Олегович, конечно, знатно над ним подшутил, выдав этого гения.
— Съехало, — эхом повторил Миша, отодвигая стул Влада чуть в сторону, чтобы снова перехватить клавиатуру. — Дикиджи, если у тебя на первой строчке всё съехало, то на двадцатой мы случайно поставим на учет Юпитер. Ничему тебя не научили, точно в архив отправлю!
Миша быстро зажал Backspace, стирая гигантский кадастровый номер из графы «Площадь».
— Смотри на бумагу, — Миша ткнул пальцем в распечатку, прямо в нужную графу. — Вот — «Площадь — 50,3». Видишь? Вбиваешь сюда пятьдесят, потом ставишь точку или запятую, в зависимости от того, как система просит, и тройку. Давай, исправляй.
Влад потянулся к клавиатуре, но из-за того, что Миша всё еще был слишком близко — буквально на расстоянии вытянутой руки, — парень ужасно занервничал. Нажал «5», потом «0», а потом вместо точки случайно бахнул по клавише Enter. Страница обновилась, и недозаполненная карточка объекта с кучей пустых полей улетела на отправку в систему. Экран выдал новое сообщение: «Объект успешно сохранен. Ожидает проверки верификатора»
У Влада внутри всё просто оборвалось.
— Миш… — прошептал он сорвавшимся голосом, растеряв всю официальность. — Оно… оно улетело. Я не то нажал. Я его отправил без адреса и без собственника. Что теперь будет? Меня отчислят, да? Выгонят с практики?
Миша медленно перевёл взгляд с монитора на Влада. Тот смотрел на него огромными тёмными глазами, судорожно вцепившись пальцами в край стола, явно на грани настоящей паники. Миша вздохнул. На самом деле, ничего смертельного не произошло — карточка просто ушла в черновики внутренней базы, откуда её можно было легко достать и дописать, но Владу об этом знать пока было необязательно. Полезно для профилактики.
— Ну да, всё, суши сухари, — серьёзным тоном произнёс Миша, хотя в глубине души ему уже стало немного смешно от этой ситуации. — Сейчас придет Пётр Олегович с конвоем... «В шикарном платье рыдаешь ты, меня увозят в СИЗО менты».
Влад шмыгнул носом и испуганно вжал голову в плечи, явно задумываясь, кто ему будет передавать сухари. Мама, наверное...
— Да ладно, отставить панику, — Миша смягчил тон, и на его губах появилась едва заметная улыбка. Он мягко забрал у Влада мышку, накрыв его холодные пальцы своей теплой ладонью на долю секунды. — Никто тебя не отчислит и не посадит. Смотри сюда, открываем вкладку «Журнал черновиков»… Вот он, твой объект, возвращаем его обратно.
Влад, чувствуя, как отпустил удушающий страх, прерывисто выдохнул. Он сидел так близко к Мише, что чувствовал тонкий приятный аромат его парфюма и залипал на то, как уверенно и быстро длинные пальцы наставника порхают по клавиатуре, исправляя его косяки.
— Ты вообще как экзамены-то в своём техникуме сдавал? — негромко спросил Миша, не отрываясь от экрана.
— Да, я билеты зубрил, — тихо признался Влад, послушно глядя в монитор. — Я и наизусть всё помню. Про виды прав, про сервитуты… А за компом у нас только информатика была, и то мы там просто презентации делали.
— Про что презентации?
— Ну... Про обезьян у меня была вот, — ответил Владик, крепко призадумавшись о том, как связано его образование с обезьянами и бананами.
Миша на секунду замер. Его пальцы, только что вбивавшие «кадастровый квартал 42:24...», зависли над клавиатурой.
— Про... кого? — переспросил он, искренне надеясь, что ему послышалось, и на самом деле Дикиджи сказал что-то вроде «про обременения», или «про облигации», или «про объявление банкротства», даже если оно было не по их специализации.
— Ну, про обезьян, — абсолютно серьезно повторил Влад, захлопав длинными ресницами. — Про макак там, шимпанзе... Мне просто тема свободная досталась, а я в детстве передачу пересмотрел по «Дискавери» про обезьян в период спаривания. Но я красивую сделал, с картинками, анимацию на слайды настроил, они там так прыгали прикольно...
Влад увлеченно замахал руками, показывая, как именно прыгали макаки на его презентации, и в этот момент выглядел настолько довольным собой, что Миша просто онемел, несколько секунд молча созерцая это недоразумение. Будущий специалист по земельно-имущественным отношениям. Гордость курса. Человек, который прямо сейчас должен ставить на учет многоквартирный жилой дом, на парах по информатике анимировал шимпанзе и макак. Миша надеялся, что не в период спаривания.
— Влад, — наконец выдавил Миша, чувствуя, как уголок его губ предательски ползёт вверх. Сдерживать смех становилось уже физически больно. — Ты серьёзно?
— Ну а чё они тему свободную дали?! — тут же надулся Влад, и его щёки снова забавно порозовели. Он смущенно потянул вниз рукава своего огромного худи, пряча в них ладони. — Зато мне «пять» поставили. Препод сказал, что это лучшая презентация, которую он видел.
— Я даже не сомневаюсь, — тихо фыркнул Миша, возвращаясь к монитору, потому что если бы он продолжил смотреть на смущённого Влада, то точно бы заржал на весь оперзал. — Ладно, эксперт по макакам, вернёмся к нашим бананам. Точнее, к домам.
Миша нажал комбинацию клавиш, окончательно возвращая несчастный черновик, и убрал руки с клавиатуры.
— Всё, карточка чистая. Адрес я тебе вбил. Теперь твоя задача — внести площадь. По циферкам: пять, ноль, запятая, три.
— Справлюсь, — буркнул Влад, придвигаясь ближе к экрану.
Миша лишь с улыбкой покачал головой, подперев кулаком щёку и открыто разглядывая профиль своего практиканта. Да, тупенький.. Да, ходячая катастрофа. Но, Господи, какой же он при этом был милый.
За следующие несколько дней оперзал Роскадастра повидал столько, сколько не видел за все семь месяцев Мишиной работы. Влад ходил на практику стабильно вовремя и с такой же завидной стабильностью отчебучивал вещи, которые не снились ни одному составителю методичек, законов, начальству Роскадастра. Зато теперь снились Мише по ночам в самых худших его кошмарах.
На второй день Влад умудрился засунуть межевой план в сканер не той стороной и тридцать минут с невероятно важным видом сканировал чистые оборотные листы, пока Миша не подошёл и не спросил, почему в его компьютер улетает пустота. На третий день Влад, перепутав внутренние номера, перевёл звонок какой-то разъярённой женщины, жаловавшейся на кривое наложение границ участков, не на отдел, а на пост охраны на входе. В итоге бедный дядя Валера битых полчаса выслушивал трехэтажный мат про геодезические координаты и межевание.
Каждый раз Миша нависал над зажавшимся Владом и вкрадчивым шёпотом обещал:
— Всё, мое терпение лопнуло. Идём в архив.
Влад в ответ на это испуганно втягивал голову в плечи, хлопал своими огромными ресницами, и его глаза-тапиочинки смотрели на Мишу взглядом побитого, но очень преданного щенка.
— Ну я же нечаянно, просто на кнопочку не ту нажал. Пожалуйста, не надо в архив, там темно и пауки, и у меня аллергия на пыль.
И Миша думал, что у него уже аллергия на Влада, но тут же как-то странно сдувался, шумно выдыхал сквозь зубы, ругался про себя, а потом неизменно пододвигал свой стул вплотную.
— Двигайся, мартышка, — ворчал Миша, забирая у него мышку и опять исправляя всё, что тот наворотил.
Он наклонялся так близко, что Влад замирал, окутанный его ароматом парфюма, и залипал на то, как Мишины длинные красивые пальцы ловко исправляют очередную катастрофу в базе данных. Или на то, что у Миши отрастала щетина, придававшая ему особого мужества. Или на то, как Миша ругался, иронизировал, называл его «чудом природы» и «экспертом по приматам», но из раза в раз терпеливо разжёвывал, куда надо тыкать, а куда — категорически запрещено под страхом расстрела у стены.
Влад в эти моменты почти не смотрел на экран, но смотрел на идеальный профиль Миши, на его чёткую челюсть, на то, как забавно хмурится его бровь, когда он сосредотачивается. И внутри у Влада от этой внезапной близости, от тепла Мишиного плеча, которое то и дело прижималось к его собственному, начинало так бешено стучать сердце, что, казалось, этот стук слышно на весь оперзал. Просто потому что с Мишей было крайне приятно работать, само собой.
А Миша, конечно, списывал всё на Владов стресс от работы, но сам ловил себя на странной мысли: будни в Роскадастре станут невыносимо скучными, когда тот уйдёт с практики.
Прошла ровно неделя с тех пор, как это бедствие ворвалось в размеренную жизнь Миши Шайдорова. За это время Влад, на удивление, даже немного спрогрессировал, а не сдеградировал, как предсказывал Миша. По крайней мере, на Enter без команды больше не жал и базу ЕГРН в ужас не приводил.
В утро понедельника было пусто, поэтому парни сидели рядышком и продолжали вносить новые объекты недвижимости из очередной бесконечной распечатки от начальства. Атмосфера была сонной, Миша лениво листал карточку какого-то гаражного кооператива, а Влад, забавно выпятив нижнюю губу, выискивал в бумажке площадь очередного дачного домика.
— Слушай, Миш, — негромко нарушил тишину Влад, не отрываясь от экрана. Рукава его неизменного худи были закатаны до локтей, обнажая запястья. — А ты сам почему сюда работать пошёл? Ну, после вуза, ты же умный капец — юрист. Мог бы в какую-нибудь крутую контору пойти.
Миша хмыкнул, даже не повернув головы, но уголок его губ дрогнул.
— В крутых конторах поначалу из тебя все соки выжмут, а потом будешь ночевать на работе за копейки ради опыта. А здесь — стабильность, начальство хорошее и график почти нормированный. Ну и мне, если честно, нравится, когда всё спокойно и четко, а с недвижимостью только так.
Миша перевел взгляд на Влада и иронично приподнял бровь:
— Правда, спокойно тут было до прошлого понедельника, пока мне одну говорящую мартышку на шею не повесили.
— Ну началось, — шутливо надулся Влад, наконец оторвавшись от монитора и посмотрев на Мишу своими большими чистыми глазами. — Я вообще-то стараюсь. Между прочим, уже три дома сам забил.
— Горжусь тобой, — тихо фыркнул Миша. Из его уст это прозвучало неожиданно мягко. — Ладно, а ты сам-то? На земельно-имущественные зачем пошёл?
Влад вздохнул, подперев кулаком щеку. Он как-то сразу растерял весь свой задор, став похожим на обычного уставшего девятнадцатилетнего пацана.
— Да меня родители запихали, если честно, — тихо признался он, разглядывая свои пальцы. — Сказали: «Нужная профессия, всегда при деньгах будешь, недвижимость — это востребовано». А мне эта геодезия и кадастры вообще никак. Я… ну, другое люблю.
Миша отложил мышку и повернулся к нему, заинтересованный этой редкой минуткой откровения. Влад обычно только испуганно пищал или шутил, а тут вдруг заговорил.
— И что ты любишь?
Дикиджи смущённо шмыгнул носом и перевёл взгляд на окно, за которым майское солнце заливало улицу.
— Да я… блин, смеяться будешь. Короче, я спортом занимаюсь. Фигурным катанием. С детства на коньках, и я вообще-то поступать хотел на тренера, но родители упёрлись, мол, спорт — это не профессия, травму получишь и кем будешь потом? Ну и всё.
Влад сказал это с такой неприкрытой грустью в голосе, что у Миши внутри что-то странно ёкнуло. Он окинул Влада новым взглядом — заметил и эту его кошачью пластику, и широкие плечи, которые прятались под огромной тканью одежды, и то, как он держит осанку, даже когда сидит над клавиатурой. Фигурист, надо же...
— Смеяться я не буду, — серьёзно сказал Миша и пододвинул свой стул чуть ближе. Их плечи снова соприкоснулись. — Фигурное катание — это адская дисциплина и труд. Но вот как ты с такими данными умудряешься нажимать не на те кнопки на клавиатуре — для меня до сих пор загадка, конечно.
Влад коротко рассмеялся, и на его щеках снова проступил лёгкий румянец. Он повернул голову к Мише, оказавшись к нему так близко, что мог рассмотреть родинки на его щеке, расположенные одна под одной.
— На льду-то понятно. Там телом чувствуешь, куда ехать. А тут… цифры, программы какие-то. И ты ещё тоже... сидишь рядом, такой серьезный, красивый весь.
Влад ляпнул это на автомате, искренне, и только через секунду до него дошло, что именно он сейчас сказал. Что-то он распизделся... В оперзале мгновенно стало так тихо, что было слышно, как на улице за окном гудит проезжающий пазик. Слово «красивый» абсолютно не вписывалось в регламент Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии. Влад, казалось, превратился в соляной столп, стал цвета спелого помидора, зажмурился и, кажется, мысленно умолял, чтобы под ним прямо сейчас разверзся линолеум, и он провалился если не в подвал, то сразу в преисподнюю.
«Охуеть», — пронеслось в голове у Миши, пока лицо его оставалось каменно-невозмутимым. «Он сейчас чё… реально сказал, что я красивый? Я?»
Внутри поднялась какая-то странная, горячая волна, ударившая прямо в грудную клетку. Сердце сделало глухой, тяжёлый кувырок. Он судорожно пытался сообразить, как реагировать. Пауза затягивалась, становилась уже откровенно неприличной, и Влад рядом начал мелко и испуганно дышать. Надо было срочно спасать ситуацию, пока практикант не грохнулся в обморок от стыда.
Миша заставил себя хмыкнуть, откинулся на спинку стула, разрывая плотный контакт их плеч, и нацепил свою привычную ироничную ухмылку. Правда, вышла она слегка натянутой.
— Ты че, из этих, что ли? — Миша выдавил короткий смешок, качнув головой. — Пытаешься комплиментами выбить себе зачёт по практике? Не пройдёт, я взятки красивыми словами не беру, их в карман не положишь. Давай вон, вбивай дачу в Топках.
— Я… я пойду воды попью! — панически пропищал Влад, резко подорвался со стула, едва не опрокинув его, и почти бегом припустил в сторону коридора, путаясь в собственных длинных ногах.
Миша проводил его взглядом до самых дверей. Как только кудрявая макушка скрылась, Шайдоров расслабился и шумно, прерывисто выдохнул. Улыбка мгновенно сползла с его лица. Он уставился в монитор, но буквы и цифры расплывались перед глазами.
«Охуеть», — снова подумал Миша, чувствуя, как у него самого начинают гореть уши.
«Я красивый..? Ну допустим. А он-то себя вообще в зеркале видел?!»
Миша вспомнил, как Влад только что сидел рядом — эти невероятные глаза, пушистые кудри, которые безумно хотелось потрогать и пригладить, изящные пальцы, вся эта его мягкая, кошачья грация. Да от одного вида этого парня у половины девчонок в их техникуме, небось, инфаркт случался, а он сидит тут, краснеет, как девственница, и считает Мишу идеальным. Шайдоров коснулся пальцами своей челюсти, уставившись в тёмное отражение выключенного соседнего монитора. Сердце продолжало стучать, как ненормальное, и глупая, совершенно не рабочая улыбка сама собой поползла на лицо.
«Ну всё, — подумал он, закрывая лицо руками. — Приплыли. Доработался».
За следующие три дня весна окончательно сошла с ума, выдав рекордные плюс двадцать пять. Оперзал Роскадастра плавился от жары, но Мише впервые за семь месяцев работы было абсолютно плевать на душное помещение. Заканчивалась вторая неделя Владовой практики из двух с половиной положенных, и осознание того, что ему осталось сидеть на соседнем стуле всего каких-то пару дней, отзывалось где-то под дыхом у Шайдорова неприятным, тянущим чувством.
Зато их рабочие будни претерпели тектонические сдвиги. Теперь во время обеда они уходили вдвоем к кофейному автомату в фойе, где оказалось, что вне базы данных и кадастровых номеров общих тем у них столько, будто они были знакомы всю жизнь. В один из таких перерывов Влад, воодушевленно размахивая пластиковым стаканчиком с приторным ванильным капучино, чуть не залил Мише его идеальную белую рубашку, когда выяснилось, что они оба болеют за футбольный «Зенит».
— Ты смотрел тот матч с «Краснодаром»?! — округлив глаза, кричал Влад на крыльце. — Да я чуть телевизор не разбил!
— Я потом три дня разговаривать не мог, голос сорвал, — смеялся Миша, глядя, как солнце красиво подсвечивает Владовы кудри.
Общение незаметно перетекло и в телефон тоже. Теперь по вечерам Миша ловил себя на том, что сидит на диване с глупой улыбкой, уставившись в экран. Они кидали друг другу мемы, спорили про концовки дурацких детективов, которые, как выяснилось, оба тайком почитывали, и отправляли кружочки. Главный же лёд тронулся, когда зашла речь про домашних животных.
Влад
[Фотография]
Смотри, это Шарки. Моя доча) Мама говорит, что она похожа на крысу...
Миша увеличил фото. С экрана на него смотрел упитанный бело-рыжий бультерьер с уморительно преданными глазами-щелочками.
Миша
Серьёзно, у тебя дома живет собака-убийца?
Влад чё? она спит под одеялом и плачет, если я ей пузико не почешу... Миша улыбнулся, но вместо ответа скинул короткое видео, на котором крошечный, весом от силы килограмма два, шоколадный русский той-терьер по кличке Зевс с яростным рыком трепал тапок, то и дело забавно заваливаясь набок от собственного усердия. Влад АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА МИША НЕТ ЭТО КРЫСА???Миша
Попрошу без оскорблений. Зевс держит в страхе весь двор.
Натравлю его на тебя, если будешь плохо работать)
В пятницу, в конце второй недели, они снова сидели плечом к плечу, а Миша всё чаще думал, что вместо монитора открыто залипает на чужой профиль. Влад заметно расслабился рядом с ним — больше не сжимался от каждого шороха, часто улыбался и иногда, увлекаясь, случайно задевал Мишино колено своим. И Миша больше не отодвигался. Наоборот, он незаметно подавался вперёд, продлевая это запретное тепло. Влад вполне успешно добивал реестр гаражей, а Миша параллельно принимал редких заявителей, лениво поглядывая на часы. День был сокращён на час, и ему хотелось домой ещё больше обычного, тем более у них с Зевсом был запланирован на вечер сеанс игры в компьютер. Всё шло слишком гладко. Ровно до того момента, пока, видимо, утренний пирожок с картошкой из ларька, съеденный на бегу, не дал о себе знать, содержа скрытую угрозу для спокойного существования Миши. — Дикиджи, — прерывистым голосом просипел Миша, резко поднимаясь со стула. — Я отлучусь, ничё не трогай. Если кто придет, скажи, что специалист отошел, пусть документы готовят пока. Понял? — А… да, конечно, — испуганно кивнул Влад, глядя на внезапно побледневшего наставника. Миша быстрым шагом скрылся в направлении служебного туалета, молясь всем богам, чтобы эти десять минут прошли спокойно. Но закон подлости в Роскадастре работает бесперебойно, не успела за Мишей захлопнуться дверь, как к их стойке ураганом подлетела женщина лет пятидесяти. На ней было ядовито-зелёное пальто, тяжёлые золотые серьги-кольца, а лицо выражало крайнюю степень ярости и — Владу подумалось — хронический недотрах тоже присутствовал, что было жизненно. Она с размаху шмякнула на деревянную стойку толстую папку, едва не сбив несчастную вазочку с конфетами и визитки. — Так! — зычно припечатала мадам, обдав Влада шлейфом ядрёных духов. — Где тут у вас главный?! Мне в МФЦ сказали, что вы мне приостановку влепили по участку! Какая ещё приостановка?! У меня сделка горит, у меня покупатель улетает! Быстро исправил мне всё! Влад от этого напора инстинктивно вжался в стул, почувствовав, как внутри всё сжимается от первобытного страха. Что он должен с ней делать? — Здравствуйте… — выдавил он, натягивая рукава худи до самых пальцев. — А… специалист отошёл. Буквально на пять минут. Вы присядьте пока, достаньте док... — Какое «присядьте»?! — взвилась женщина, начиная орать на весь оперзал. — Ты мне зубы не заговаривай, малец! Сидит тут, патлы распустил, толстовку напялил! Ты вообще кто такой?! Работать не хотите, штаны просиживаете, налоги мои проедаете! Быстро открыл компьютер и убрал приостановку, я кому сказала! — Я… я не могу, я практикант, — пролепетал Влад. Перед глазами у него всё поплыло, буквы на экране смешались в сплошную кашу. Он растерянно хлопал длинными ресницами, готовый прямо сейчас расплакаться от бессилия. Сердце колотилось в горле, а мадам продолжала заливаться багровой краской и сыпать оскорблениями. — Практикант?! Наплодили бездырей! Ни украсть, ни покараулить! Ты двух слов связать не можешь, чучело! Зачем тебя сюда посадили вообще?! В этот самый момент из коридора стремительно вернулся Миша. Живот всё еще немного крутило, но стоило ему услышать этот ультразвуковой ор, как у Шайдорова внутри мгновенно полыхнуло чистым, первородным бешенством. Миша преодолел расстояние до стойки за три широких шага, буквально вырастая за спиной Влада. — Так, женщина, тише, присядьте. — А вы кто такой?! Да я… — Я сказал — тихо, — Миша опёрся ладонями о стул Влада. — Вы нарушаете общественный порядок в государственном учреждении, оскорбляете сотрудника при исполнении. Статья 5.61 КоАП РФ, наложение административного штрафа. Мне прямо сейчас нажать тревожную кнопку и вызвать полицию, или Вы успокоитесь, снизите тон и членораздельно расскажете, что у вас случилось? Тётка захлопала ртом, как вытащенная из воды рыба. — Да у меня… сделка… приостановка по закону… — По какому закону, я Вам сам сейчас расскажу, — Миша выхватил из её папки верхний лист, мазнул по нему взглядом и швырнул обратно в папку. — У Вас в межевом плане пересечение границ с соседним участком, потому что документы подготовлены с ошибками вашего же кадастрового инженера. Вы где его нашли? Шарашкина контора это делала, наш кадастровик бы так не сделал... Роскадастр приостановил регистрацию правомерно по статье двадцать шесть закона двести восемнадцать. И пока ваш инженер не переделает план, кричать здесь бесполезно, я ничем Вам не помогу. Вопросы есть? Женщина перевела взгляд с Миши на документы, и, поняв, что спор бесполезен, спешно сгребла свою папку в сумку. — Хамы… понабрали тут по объявлению, — пробормотала она уже намного тише и, круто развернувшись, быстрой походкой пошла к выходу из оперзала, оставив после себя шлейф сандаловой злости. Как только двери за ней закрылись, а Миша проводил её взглядом, он тяжело вздохнул, чувствуя, как адреналин всё ещё бурлит в крови, и медленно опустил взгляд вниз. Влад сидел, задрав голову, и смотрел на него снизу вверх. Огромные, влажные глаза блестели, а губы были удивленно приоткрыты. Он смотрел на Мишу, как на греческого бога, сошедшего с Олимпа лично ради его спасения с таким слепым обожанием и немым восхищением, что у Миши внутри всё перевернулось. Шайдоров медленно опустился на свой стул, придвигая его вплотную к Владову. Изнутри поднялась мощная, глухая волна какого-то собственнического, дикого инстинкта. «Моя мартышка», — зло и отчётливо подумал Миша, глядя на припухшие губы и растрепанные кудри парня. — Мой тупица. Только я имею право читать ему нотации, ругать, угрожать и доводить его. Только я. А какая-то залётная тётка в зеленом пальто не смеет даже голоса на него повышать». Миша протянул руку и аккуратно, едва ощутимо коснулся пальцами плеча Влада сквозь плотную ткань, сжимая его. — Эй, — негромко, уже совершенно мягко позвал Миша. — Отвисай. Всё нормально. Она ушла. Влад судорожно сглотнул, не сводя с него глаз, и тихо, хриплым от пережитого стресса голосом произнес: — Миш… ты… ты капец крутой. Спасибо. Миша хмуро хмыкнул, но руку с его плеча так и не убрал, продолжая большим пальцем медленно поглаживать ткань. — Будешь должен, фигурист. Давай, до конца рабочего дня немножко осталось. Довбивай свои гаражи, пока я добрый. Воскресный вечер застал Мишу, когда тот стоял перед зеркалом, застегивая пуговицы на чёрной рубашке, и мысленно спрашивал себя, в какой именно момент его жизнь свернула не туда. Клубы Шайдоров не любил с подросткового возраста: громкая музыка, от которой закладывает уши, толпы нетрезвых людей и липкие полы никак не вписывались в его картину комфортного отдыха. Он бы лучше в плойку поиграл или в кофейне посидел. Но когда утром Влад прислал сообщение с просьбой сходить в клуб с ним, Миша почему-то не смог написать «занят», потому что для Влада был всегда «свободен». Место Влад выбрал максимально стильное, модное, молодёжное — один из самых популярных неоновых клубов, где по выходным собиралась вся продвинутая тусовка. Когда Миша подошел ко входу, Влад уже ждал его, и Шайдоров на секунду даже забыл, как дышать. Без своего вечного оверсайза Влад выглядел просто крышесносно: свободные чёрные брюки, подчёркивающие его длинные ноги, и легкая шёлковая рубашка, расстёгнутая на пару верхних пуговиц, открывающая ключицы. Вихры волос были уложены в аккуратном, но стильном беспорядке, а тёмные глаза с особым шармом отражали свет фонаря. — О, Миша! Привет! — Влад широко улыбнулся, и его глаза азартно блеснули в свете. — Ты пришёл! Офигеть, тебе так идёт чёрный... — Привет, — Миша спрятал руки в карманы кожаной куртки, отчаянно пытаясь сохранить на лице маску привычной невозмутимости, хотя сердце уже сделало знакомый кульбит. — Пойдём, а, пока я не передумал... Внутри клуб встретил их музыкой, фиолетово-синим неоном и гулом сотен голосов. Миша сразу же занял позицию у барной стойки, заказал себе один «Лонг-Айленд» и приготовился цедить его весь вечер, выполняя роль сурового, но надежного телохранителя. Он был уверен — с Владом по-другому не получится, потому что Влад, кажется, дорвался до свободы и решил гулять на все. — Нам, пожалуйста, два «Б-52» и еще вон те зелёные! — весело сказал Влад бармену, перекрикивая музыку. — Эй, полегче, — Миша приподнял бровь, наклонившись к его уху. — Тебе завтра в восемь утра объекты на учёт ставить. Забыл? — Миш, да ничё! — Влад обернулся к нему, смеясь, и его лицо в свете неоновых ламп казалось каким-то совершенно нереальным и кинематографичным. — Сегодня отдыхаем! Шоты улетали в Влада один за другим. Дикиджи пил, забавно морщился, слизывал каплю алкоголя с нижней губы, и в этот момент Миша чуть не подавился своей трубочкой. А потом тянул Мишу танцевать, но Шайдоров только качал головой, мягко подталкивая его обратно к бару. Спустя полтора часа Влад был уже хорошенький. Алкоголь мягко ударил ему в голову, сделав его ещё более непосредственным и ласковым. Он больше не стеснялся, движения стали плавными, кошачьими, он двигался в такт прямо у барной стойки, то и дело натыкаясь плечом на Мишу. — Ми-и-иш, — протянул пьяненький Влад, внезапно утыкаясь лбом в чужое плечо. От него приятно пахло алкоголем, сладким парфюмом и теплом. — Ты такой хороший. Ты почему не пьёшь? Тебе скучно со мной, да? Влад поднял голову и посмотрел на него снизу вверх — точно так же, как вчера после скандала с тёткой, только сейчас его глаза были подёрнуты хмельной поволокой, а губы расплывались в абсолютно счастливой, глупой улыбке. Миша замер, бережно придерживая Влада за талию, чтобы тот не потерял равновесие на скользком полу. Внутри у Шайдорова всё просто плавилось. Инстинкт собственника, проснувшийся еще в пятницу, сейчас разросся до каких-то галактических масштабов. Мимо них то и дело проходили компании, парни и девчонки оборачивались на яркого, красивого Влада, но Миша лишь плотнее прижимал парня к себе. — Мне не скучно, Владик, — тихо, прямо в пушистые кудри ответил Миша. — Мне отлично. Просто если я напьюсь, кто тебя, пьяную мартышку, домой понесёт? Влад от этого «Владик» тихонько и как-то очень довольно замурчал, теснее прижимаясь к его груди. В этот момент из мощных колонок под потолком, перебивая предыдущий драм-н-бейс, раздались первые аккорды, которые не возможно было спутать ни с чем. Зал мгновенно вззорвался криками — диджей врубил «Цепи-ленты» Скриптонита. Миша, который до этого стоял расслабленно, внутренне подобрался, этот трек был у него в плейлисте на особом счету. Влад тоже мгновенно вскинул голову, его глаза, блестящие от алкоголя и неона, округлились от восторга. — О-о-о, Миша! — пьяно прокричал он, хватая Шайдорова за ворот чёрной рубашки. — Пошли, ну пошли туда! Но в центре танцпола сейчас творилось полное безумие — толпа двигалась слишком плотно, и Миша, оценив степень Владовой нетрезвости, аккуратно, но твёрдо увлёк его за собой в сторону. Они протиснулись сквозь плотную массу людей и оказались в полумраке под массивной металлической лестницей, ведущей на второй, VIP-этаж клуба. Здесь музыка звучала чуть меньше, а неон пробивался лишь редкими сине-фиолетовыми вспышками сквозь ступени. Влад спиной прислонился к прохладной стене под лестницей. Его вихры растрепались, шёлковая рубашка съехала на одно плечо, а на губах блуждала абсолютно счастливая улыбка.«Я хочу еще раз услышать твой голос
И мне плевать, что скоро вышибет так далеко нас...»
Он подпевал — тихо, пьяно смазывая слова и глядя на Мишу в упор. Расстояние между ними сократилось до какого-то критического минимума. Миша уперся одной рукой в стену чуть выше плеча Влада, окончательно отрезая его от остального клуба, и просто залип. Инстинкт собственника, который жёг его последние два дня, сейчас срывал последние тормоза.«Ты тонешь в моих руках красивая, как невеста,
Я тону в твоих глазах, так по-детски и честно...»
Влад вдруг перестал подпевать, тяжело, прерывисто выдохнув, глядя на то, как близко находятся Мишины губы. Алкогольная смелость полностью вытеснила из его головы образ строгого наставника из Роскадастра. Перед ним был просто Миша. Тот самый, который спасал от бешеных бабок, пах классным парфюмом, который катал его на стуле с колёсиками и называл «чудом природы». — Миш… — тихо, почти умоляюще прошептал Влад. Он подался вперёд, отрываясь от стены, и пьяно, по-детски доверчиво полез целоваться. Длинные пальцы запутались в волосах на затылке Миши, притягивая его к себе. Влад действовал сумбурно, наугад, ведомый только этой сумасшедшей неоновой ночью и алкогольным теплом. Губы — мягкие, горячие, мазнули по подбородку Миши, а затем отчаянно прижались к его губам. Шайдоров на секунду оцепенел от этой внезапной атаки. Он не был пьян, но в голове вспыхнула последняя трезвая мысль: «Влад пьян, он завтра ничего не вспомнит — это плохо». Но когда Дикиджи жалобно вздохнул прямо ему в губы и теснее вжался всем телом, Миша сломался. Перехватил инициативу, кладя ладонь Владу на затылок, второй рукой обнимая за талию и практически приподнимая парня над полом, вжимая обратно в стену. Миша ответил на поцелуй — глубоко, властно и голодно, вышибая из Влада остатки кислорода.«Но мы с тобой связаны секундами вечности,
Парим в бесконечности, вдыхая любовь…»
После того, как под лестницей их обоих едва не закоротило от этого поцелуя, тормоза у Влада сорвало окончательно. То ли так подействовал Мишин сумасшедший напор, то ли алкоголь наконец до костей пробрал его худощавое спортивное тело, но Дикиджи решил руководствоваться фразой «сгорел сарай, гори и хата». — Ещё! Миш, ну погнали ещё по одной! За Роскадастр! За любовь, за дружбу, за государственную службу! — весело орал он, практически повиснув на Мишиной шее у барной стойки. Шайдоров, у которого в ушах всё ещё стучал пульс, а губы до сих пор горели от вкуса сладких шотов, пытался вразумить это молодое несчастье, но уж куда там. Влад умудрился заказать ещё сет каких-то ядреных коктейлей и, пока Миша отвлёкся, чтобы расплатиться по счёту, махом опрокинул в себя две стопки подряд. Буквально через двадцать минут неоновый рай обернулся для Влада суровым адом. Парень резко побледнел, его качающиеся кошачьи движения сменились полной потерей координации, а в глазах вместо хмельного азарта заплескался чистейший ужас пополам с жесточайшей тошнотой. — Миш… — пролепетал Влад, хватаясь за его плечо мёртвой хваткой. — Мне… мне плохо. Капец как плохо. Миша среагировал мгновенно, перехватив Влада под мышки, практически волоком протащив его сквозь танцующую толпу к выходу, игнорируя чьи-то недовольные возгласы. Едва они вывалились на прохладный воздух, Влад рванул к ближайшему углу. Следующие полчаса Миша работал не госслужащим и даже не охранником, а самым настоящим ангелом-хранителем. Стоял, одной рукой крепко держа Владовы пушистые кудри, чтобы те не измазались, а второй осторожно гладил его по вздрагивающей спине сквозь шёлковую рубашку. Влада выворачивало до слёз и хриплых стонов, так, как никогда. Он плакал то ли от этого, то ли от стыда, шмыгал носом и то и дело пытался извиниться. — Миш… прости… Господи, какой я урод… тебе так противно… извини… — Заткнись, — негромко, без капли брезгливости ворчал Миша, вытирая ему лицо влажными салфетками, которые чудом нашлись в кармане куртки. Хотелось отругать Владика, но он лишь шепнул: — Меньше надо было пить. Везти парня в таком состоянии домой, чтобы его там встретили заспанные родители да сестра, было вообще не вариантом. Влад бы там просто со стыда сгорел, да и Миша бы себе не простил, если бы бросил его сейчас. Выход был один — везти к себе. Миша вызвал такси по тарифу «Комфорт плюс», всю дорогу бдительно следил за состоянием Владика, которого прижимал к своему боку, абсолютно обессиленного, бледного, тихонько стонущего на его плече. Шайдоров молился, чтобы ему не пришлось платить за химчистку салона, и сегодня он был услышан Господом Богом. Квартира Миши встретила их идеальным порядком и тишиной, которую тут же нарушил мелкий шоколадный той-терьер Зевс. Пёс выскочил в прихожую, готовый с яростным лаем разорвать ночных гостей, но стоило Мише шикнуть: «Зевс, фу, свои», как собака затихла и принялась подозрительно обнюхивать Владовы кеды. Измученный и шатающийся Влад едва держался на ногах. Миша стащил с него обувь, довёл до ванной, помог умыться и, не выдержав, стянул с него пахнущую перегаром и клубом шелковую рубашку. Владик даже не сопротивлялся, стоял, опустив голову, худой, с бледной кожей и чётко очерченными ключицами, и мелко дрожал. Миша выдал ему свою огромную чистую домашнюю футболку и проводил в комнату, где Влад буквально рухнул на застеленный диван, свернувшись калачиком и мгновенно уходя в глухой, тяжёлый сон. Миша вздохнул, укрыл его тёплым пледом до самого подбородка и уже собирался уходить на кухню, чтобы постелить себе на полу, как вдруг почувствовал, что его держат за край футболки. — Мишань… не уходи, — едва слышно попросил Влад, приоткрыв один глаз, — Пожалуйста. Миша замер, смотря на эту растрепанную кудрявую макушку и торчащий из-под пледа нос. Понял, что спорить бесполезно и не хочется. Он обошел диван, аккуратно лёг на самый край поверх одеяла и вытянул руку. Влад тут же инстинктивно, как слепой котенок, переполз поближе, уткнулся носом Мише куда-то в ключицу и затих, согреваясь. Из ночи в ночь они переписывались в телеграме, а теперь этот невозможный человек спал у него на груди, тихонько сопя. Зевс, рассудив, что хозяина оккупировали законно, запрыгнул следом и устроился в ногах Влада, свернувшись крошечным калачиком. Миша лежал в темноте, слушая их нестройное дыхание, к собственному счастью, не видя километров воды и китов, аккуратно перебирал пальцами мягкие кудри на Владовом затылке и понимал, что это пора заканчивать, толком не начав. Они перешли черту. Правда, в понедельник в семь утра Миша открыл глаза по первому же беззвучному вибросигналу будильника. На удивление, голова была свежей, но стоило ему попытаться пошевелиться, как он почувствовал ощутимую тяжесть в районе грудной клетки. Влад спал, уткнувшись носом в Мишино плечо, забавно посапывая и подгребя под себя добрую половину одеяла. На его бледных щеках после вчерашнего марафона шотов горел лёгкий похмельный румянец, а пушистые кудри окончательно превратились в подобие птичьего гнезда. В ногах у него, свернувшись плотным шоколадным крендельком до сих пор сопел Зевс. Миша замер на пару минут, просто разглядывая это сокровище. Мысль о том, что через два часа ему нужно стоять в оперзале в накрахмаленном воротничке и принимать документы на регистрацию прав, показалась личным оскорблением со стороны здравого смысла. Но госслужба сурова и непоколебима. Он ювелирно, сантиметр за сантиметром выскользнул из-под Влада. Тот лишь жалобно хмыкнул во сне, поворочался и зарылся лицом в подушку, которая до сих пор пахла Мишиным одеколоном. Сборы проходили в режиме строжайшей секретности. Миша передвигался по квартире, как ниндзя, стараясь не скрипеть паркетом. Зевс, почувствовав шевеление хозяина, подорвался и выдал короткий «ввуф», который Миша жёстко пресёк на корню, перехватив пса на лету. — Тш-ш-ш, чудовище, — прошептал Миша, прижимая собаку к себе. — Только попробуй гавкнуть. Понимая, что если этот двухкилограммовый защитник двора начнет скакать по спящему, и без того умирающему Владу, случится катастрофа, Миша принял стратегическое решение. Он перенёс Зевса в просторную ванную, постелил ему там его любимый коврик, насыпал корма, поставил воду и плотно прикрыл дверь. Пес недовольно зевнул, но возмущаться не стал — авторитет хозяина был непререкаем. На кухонном столе Миша провел ревизию аптечки. Нашел шипучий аспирин, таблетку от желудка и поставил рядом большой стакан фильтрованной воды. Подумал секунду, достал телефон и вместо бумажной записки, которую Влад мог просто не заметить, отправил СМС.Миша
Доброе утро. Ключи на тумбочке в прихожей. Вода и аспирин на кухне. На практику сегодня не рыпайся. С Петром Олеговичем я разрулю. Лежи. В холодильнике типа суп, разогрей в микроволновке.
Посмотрев на спящего Влада в последний раз, Миша тихо закрыл за собой входную дверь и уехал навстречу понедельнику. Влад очнулся где-то в начале двенадцатого от того, что его голову изнутри кто-то методично и безжалостно долбил отбойным молотком. Глаза открылись с трудом, во рту было ощущение, будто он пережевал мешок сухого цемента, а комната вокруг медленно, но уверенно совершала оборот по орбите. Филиал похмельного ада официально объявил об открытии. — О-о-о-о… — жалобно простонал Влад, зажмуриваясь обратно и утыкаясь лицом в подушку. Подушка пахла чем-то очень знакомым и безумно приятным. Память возвращалась кусками, яркими неоновыми вспышками: клуб, много зелёного алкоголя, трек Скриптонита… лестница. Влад резко сел на диване, отчего голова тут же отозвалась острой болью. О Боже. Он полез целоваться к Мише. Прямо под лестницей. И Миша… Миша его поцеловал, как не целуют стажеров и друзей. А потом… потом его вывернуло, а Миша поддерживающе гладил его по плечикам. Влад схватился за голову, чувствуя, как щеки мгновенно обдаёт жаром, который полностью проигнорировал общую слабость организма. — Ну почему я такой дебил..? — прошептал Влад в пустую комнату, готовый зарыться под диван и умереть там от стыда. Он огляделся. Квартира была чужая, стильная, с идеальным порядком. На нем была огромная серая футболка, явно принадлежащая Шайдорову. Влад судорожно схватил телефон, щурясь от яркого света экрана, и прочитал СМС от Миши. Пока он читал строчки про «не рыпайся», «я разрулю» и «суп в холодильнике», у него внутри, прямо сквозь похмельную тошноту разлилось такое сумасшедшее щемящее тепло, что захотелось пищать в подушку. Миша, строгий, идеальный Миша Шайдоров, который заставлял его переделывать каждую запятую, соврал начальству, запер ради него собаку и оставил покушать. Влад сполз с дивана на ватных ногах и поплёлся на кухню, где его действительно ждал реанимационный набор из воды и аспирина. Кинув таблетку в стакан, Влад заворожённо смотрел на шипящие пузырьки и улыбался, как последний дурак, понимая, что эта неделя практики будет совершенно другой. И пока он не совсем понимал, в плохом или хорошем смысле. Влад так же честно пытался быть идеальным, благодарным гостем. Он выпил таблетку и с особым трепетом заправил диван складка к складке, подушечка к подушечке — так ровно он даже у себя дома кровать никогда не собирал, надеясь, что Миша оценит его внезапный приступ аккуратности, и, как говорила мама «на засранца чистота напала». Но сидеть без дела в чужой квартире Дикиджи физически не мог, потому что похмелье уступало место привычной энергии, а ещё Владу очень хотелось сделать для Миши что-то приятное в ответ на его заботу. И тут взгляд упал на закрытую дверь ванной, откуда доносилось тихое оскорблённое сопение. — Точно, Зевс! — вспомнил Влад, приоткрыв дверь, где шоколадный той-терьер сидел на коврике с видом свергнутого императора. — Ну привет, гроза района, — ласково протянул Влад, присаживаясь на корточки. — Прости, что тебя из-за меня закрыли. Давай дружить? Зевс посмотрел на него, как на пустое место, но от предложенного кусочка сыра из холодильника отказываться не стал. Влад, воодушевлённый быстрым успехом, решил, что он теперь официально признанный папа номер два — заклинатель собак, и совершил ошибку, заметив в прихожей поводок. «Миша на работе, бедный пес целый день сидит взаперти, — пронеслось в кудрявой голове. — Я быстро выгуляю его вокруг дома, Миша придёт — а собака уже довольная!». Влад натянул свои брюки, кое-как обулся, пристегнул Зевса к поводку и вышел на улицу. Майское солнце припекало, уже запахло весной, метелям отбой... И Влад даже замурлыкал под нос вчерашний трек Скриптонита, чувствуя себя невероятным героем. Зевс семенил рядом на своих тонких лапках-спичках, высоко подняв хвост и идя на встречу ветру. Катастрофа подкралась из-за угла в виде огромного, пушистого и крайне дружелюбного рыжего кота, который лениво грелся на капоте припаркованной «девятки». Зевс, в котором, судя по всему, проснулись гены кавказской овчарки, издал такой яростный оглушительный визг, какого Влад от двухкилограммового существа вообще не ожидал. Вот что значит покупать собаку у заводчиков на Авито... Крошечный пёс превратился в фурию и рванул вперёд с такой скоростью, что поводок-рулетка со свистом вылетел из расслабленных пальцев Влада. — Зевс, фу! Стой! — в панике закричал Влад, бросаясь в погоню. Но куда уж ему там. Кот с шипением взлетел на дерево, а Зевс, волоча за собой пластиковый блок рулетки, который громко грохотал по асфальту и пугал собаку ещё сильнее, с диким лаем умчался вглубь двора. Влад бежал за ним так, как не бегал на тренировках, путаясь в собственных длинных ногах и орал на весь микрорайон: — Зевс! Пожалуйста! Зевсик, вернись, меня Миша убьёт! Пёс, испугавшись грохочущей за ним пластиковой хреновины и живой хреновины в виде орущего Влада, не придумал вообще ничего лучше, кроме как шмыгнуть под открытую металлическую дверь подвала соседней пятиэтажки. Поводок улетел вслед за ним, и в темноте подвала всё затихло. Влад затормозил у черного проёма, тяжело дыша, и у него внутри всё просто оборвалось. Похмельный синдром вернулся легким приходом дурноты. — Зевс… — жалобно позвал Влад, опускаясь на корточки перед грязным лазом. Из подвала пахло сыростью и пылью. — Маленький, выходи… Я тебе дома еще сыра дам. В ответ из темноты раздалось лишь тихое обиженное «тяв» и шорох. Лезть туда в относительно чистых брюках было безумием, но мысль о том, что с ним сделает Миша, если узнает, что его любимого пса похитили подвальные крысы, пугала гораздо сильнее. Через пять минут Влад, включив фонарик на телефоне, уже полз на карачках по какому-то пыльному бетонному переходу подвала, собирая спиной всю паутину девяностых годов. Влад [Голосовое сообщение — 0:15] «Миша, привет... Тут такое дело… Короче, Зевс в порядке! Ну, почти в порядке. Он в подвале третьего дома. Я тоже в подвале... Тут очень темно и, кажется, я зацепился штанами за какую-то хуйню… Миш, не сочти за наглость, а у тебя есть номер слесаря?» Миша в этот момент сидел в оперзале и с самым невозмутимым видом доказывал Петру Олеговичу, что Дикиджи прямо сейчас совершает подвиг в архиве. Руководитель понимающе кивал, хвалил парня за усердие, а Шайдоров мечтал, чтобы Пётр Олегович не додумался спуститься в архив, и мысленно ставил себе плюс в карму за идеальное алиби. Ровно до того момента, пока телефон в кармане брюк не завибрировал. Миша отошел к окну, включил голосовое и… первые три секунды просто не верил своим ушам. Из динамика доносилось тяжёлое дыхание, какой-то скрежет металла и жалобный Владов писк про подвал, хуйню и слесаря. На заднем плане победно и эхом раздавалось звонкое «тяв!». Миша медленно закрыл глаза, лоб у него покрылся испариной, а челюсть сжалась так, что заболели зубы. «Я запер собаку в ванной. Я оставил ему аспирин, инструкцию по нахождению дома... А эта катастрофа умудрилась вскрыть замок, пойти гулять и провалиться под землю вместе с моим тоем. Замечательно», — пронеслось в голове у Миши. Ещё вчера он думал, какой Влад милый, а сейчас это трансформировалось в желание лично закопать его прямо там, в подвале. — Миш, всё нормально? Лица на тебе нет, — окликнул его Пётр Олегович. — Да, Пётр Олегович, — Миша обернулся, нацепив самую вежливую из своих дежурных улыбок, хотя в глазах плясали черти. — Скоро обед, я домой отлучусь, хорошо? Не помню, выключил утюг или нет... — Давай-давай, посмотри, — благословил начальник, удаляясь в кабинет. На обеде Миша вылетел из Роскадастра, на ходу вызывая такси. Ехать было три квартала, но для Шайдорова эти десять минут по пробкам показались вечностью. Пока ехал, он уже ненароком представлял, как Зевса съедают подвальные крысы, а Влад ломает себе ногу, ставя крест на спортивной карьере. К подвалу третьей пятиэтажки Миша подбежал уже без пиджака, злой и взъерошенный. Металлическая дверь была гостеприимно приоткрыта, а из темноты пахло сыростью, кошачьим кормом и... пылью. — Дикиджи! — рявкнул Миша в темноту, включая фонарик на айфоне. — Если ты ещё жив, подай голос! — Миш? Я тут! — раздался откуда-то из глубины глухой голос. — Осторожно, тут ступенька скользкая… И тут паутина! А у меня штанина зацепилась... Миша, проклиная тот день, когда он согласился взять практиканта, полез внутрь. Пригибаясь под низкими бетонными балками, он прошел по узкому коридору, светя фонариком по сторонам, пока луч не выхватил эпичную картину: в самом тупике подвала, у ржавой трубы отопления, сидел на корточках Влад. Его стильные клубные брюки были в разводах, на щеке красовался жирный мазок грязи, а в кудрях запутался кусок паутины. Ткань брюк на бедре действительно намертво зацепилась за торчащий из стены ржавый болт, а развернуться было некуда. На коленях у этого чуда природы абсолютно счастливый, грязный, как чёрт, Зевс преспокойно грыз какую-то найденную пластиковую пробку. Миша замер, тяжело дыша. Бешенство внутри него боролось с диким, истерическим желанием заржать. — Ну привет, шахтёры, — произнёс он, направляя фонарик прямо в лицо Владу, который зажмурился, смешно сморщил нос и прижал к себе Зевса, как щит. — Миш… только не ори, пожалуйста, — жалобно протянул он, глядя на него снизу вверх огромными, полными раскаяния глазами. — У меня голова еще чуть-чуть болит. Я просто хотел как лучше… Я думал, Зевсик пописать хочет. А там кот… И рулетка как загремит… Миша вздохнул, чувствуя, как вся его злость моментально испаряется, едва он видит этот несчастный побитый вид — невозможно злиться на это недоразумение. Он подошел ближе, опустился на корточки прямо перед Владом, пачкая свои дорогие туфли, и забрал у него из рук собаку. Зевс тут же попытался лизнуть хозяина в нос, но был усмирён Мишиным «фу». — Руками не двигай, — скомандовал Миша, приближаясь к Владову бедру. Он аккуратно, стараясь не порвать ткань, начал выпутывать брюки из заржавевшей резьбы болта. Из-за тесноты подвала Миша оказался практически вплотную к Владу, и Миша кожей почувствовал, как у того снова бешено колотилось сердце. — Всё, свободен, — тихо сказал Миша, отцепив ткань, но вместо того чтобы подняться, задержал ладонь на бедре Влада, чуть сжав пальцы. В темноте подвала, под тусклым светом фонарика Миша посмотрел ему прямо в глаза — туда, где ещё отражался вчерашний поцелуй в неоне. — Катастрофа на ножках, — без злости произнёс Миша, большим пальцем погладив грязную ткань брюк. — Я ради тебя Петру Олеговичу соврал, кстати... Вот вообще, тебе вчера не хватило? — Прости… — прошептал Влад, сглатывая и завороженно глядя на Мишины губы. — Я больше не буду, правда. — Будешь, — Миша коротко хмыкнул, поднимаясь и протягивая Владу свободную руку, чтобы помочь встать. — Ты ж без этого не можешь. Ты давай на выход, отведу вас, чудовищ, обратно домой, отмою, а потом мне придется на работу, так что с тебя ужин. Влад озадаченно хлопнул ресницами, утирая грязной ладонью щёку и оставляя на ней новый живописный мазок грязи. — Э-э… В смысле, обратно к тебе? — Влад замер, так и не дойдя до выхода из подвала. — Миш, а почему я не домой? Моя практика-то уже всё, закончилась на сегодня. Мама, наверное, потеряла… Миша обернулся, скептически оглядывая этот филиал Кузбасского угольного разреза с головы до ног. — Ты себя в зеркале видел? — Миша выразительно приподнял бровь, удерживая под мышкой подозрительно притихшего Зевса. — Придешь домой пахнущий сыростью, в паутине, с порванными штанами и похмельным шлейфом. И что ты маме скажешь? Влад открыл было рот, но аргументов не нашлось. Миша был прав. Появиться перед родителями и младшей в таком виде — это гарантированно схлопотать допрос с пристрастием. — Вот именно, — отрезал Миша. — Поэтому ко мне. — Ладно, — смущённо буркнул Влад, но внутри у него от мысли, что он проведет у Миши ещё один вечер, взорвался целый залп фейерверков. Через час Влад уже сидел на Мишиной кухне — чистый, благоухающий чужим гелем для душа с ароматом сандала и снова утопающий в огромной серой хозяйской футболке, пока его собственные вещи крутились в стиральной машинке. Зевс, тоже прошедший процедуру головомойки, оскорблённо сушился на диване, завернутый в полотенце. Готовка для Влада всегда была процессом сродни высшей математике, то бишь из разряда «невозможно». Сегодня он нашёл в холодильнике сливки, бекон и сыр, а в шкафчике спагетти, решив замахнуться на святое — карбонару. И поначалу всё шло неплохо, но Влад не был бы Владом, если бы не отчебучил ерунду. Сначала он умудрился уронить полпачки спагетти мимо кастрюли прямо на идеально чистый пол. Потом, когда бекон на сковородке начал угрожающе шкворчать и стрелять раскалённым жиром, Влад в панике отпрыгнул назад, задел локтем солонку на столе, и та с грохотом полетела вниз. — Да блин! — пискнул Влад, прыгая на одной ноге и пытаясь одновременно помешать макароны и собрать соль. К моменту, когда паста была кое-как соединена со сливками, соус успел слегка пригореть к донышку сковороды, а сам повар выглядел так, будто только что сдал норматив на выносливость. Но пахло, кстати, на удивление, вполне съедобно. Так что Влад гордо разложил получившееся месиво по двум тарелкам, не найдя тёрку, украсив сверху криво нарезанным сыром, и сел ждать. Ровно в шесть в прихожей щёлкнул замок. Влад подорвался со стула, поправляя футболку, и замер в дверях кухни, как примерный отличник перед строгим учителем. Миша вошел в квартиру уставший, с немного ослабленным узлом галстука, поставил портфель, снял туфли и принюхался — по квартире разносился отчетливый аромат жареного бекона, сливок и специй. Шайдоров прошел по коридору, заглянул на кухню, перевел взгляд с двух тарелок на Влада, у которого на носу красовался мазок от сливок, а вокруг на полу сияли мелкие крупинки просыпанной соли. Уголок Мишиных губ предательски пополз вверх. Он лениво облокотился о дверной косяк, засунул руки в карманы брюк и окинул Влада долгим взглядом. — О-о, — протянул Миша с притворно-строгой ухмылкой. — Моя наготовила. Знает, что её место у плиты! Влад от этой фразы мгновенно вспыхнул до самых кончиков ушей, а сердце сделало дикий кульбит и улетело куда-то в район пяток. Это «моя» прозвучало так собственнически, так интимно и… так правильно, что у Влада перехватило дыхание, даже если это был просто стёб. — Я вообще-то старался! — возмущенно-смущенно завёл он, натягивая рукава футболки на ладони и отводя глаза. — Там соус чуть-чуть прилип, но макароны нормальные! И соль… соль я почти всю убрал! Миша тихо рассмеялся, сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними, и мягко перехватил Влада за подбородок, заставляя поднять голову. Владик понадеялся, что сейчас это случится снова, ещё чувственнее и трезвее, чем вчера в клубе, но Миша лишь осторожно стер каплю сливок с его носа. — Ладно, эксперт по карбонаре, — тихо, уже совсем без иронии сказал он, глядя прямо в его огромные сияющие глаза. — Садись. Будем пробовать твой шедевр. Ужин проходил под мерное похлёбывание Зевса, который намывал лапу на полу, и негромкий стук вилок. Влад, вопреки своей обычной привычке тараторить обо всём на свете, сидел тише воды, ниже травы, и старательно ковырялся в тарелке, наматывая спагетти на вилку с таким усердием, будто от этого зависела его оценка в дипломе. Вся эта ситуация — чужая уютная кухня, Миша напротив в домашней футболке вместо строгой рубашки, полумрак и повисшее в воздухе «моя наготовила» — вгоняла Влада в дикое смущение. Щёки до сих пор полыхали, а внутри всё трепетало от какого-то сладкого, непривычного страха. Миша, заметив это внезапное преображение в молчаливого скромника, отложил прибор. Паста, к слову, оказалась вполне съедобной, несмотря на слегка подгоревший соус. — Ты чего завис? — Миша опёрся подбородком на сцепленные в замок пальцы, открыто разглядывая парня. — Переживаешь, что я тебя за просыпанную соль заставлю всю квартиру драить? Влад поднял на него свои огромные глаза, сглотнул и завертел головой. — Да нет… Не в соли дело. Просто… Он запнулся, переводя взгляд на окно, за которым уже сгущались майские сумерки. На душе вдруг стало так паршиво и тягуче, что даже аппетит пропал. Отложив вилку, он обхватил руками колени, подтянув их к груди прямо на стуле, и тихо, без прежнего задора произнес: — Миш… Слушай. У меня практика через два дня заканчивается. В четверг я последний день прихожу, Пётр Олегович мне дневник подписывает — и всё. Он замолчал, кусая губу. Сказать главное было капец как сложно, но похмельная утренняя смелость, кажется, трансформировалась во что-то более глубокое и трезвое. Влад снова посмотрел на Мишу — робко, с затаенной надеждой. — Мы… мы общаться-то будем? Ну, после четверга. Миша слушал его, и лицо постепенно теряло привычную ироничную маску. Мысль о том, что через три дня оперзал Роскадастра вернётся к своему прежнему тихому ритму, Мише и самому знатно портила настроение весь день. Только он, в отличие от Влада, привык свои эмоции держать под жёстким контролем. Он медленно поднялся со своего места, обошёл стол и остановился прямо напротив Влада. Тот замер, снизу вверх следя за каждым его движением. — А ты реально придурок или притворяешься? — негромко, с лёгкой хрипотцой спросил Миша. Он наклонился, упираясь ладонями в подлокотники Владова стула, фактически ловя его в ловушку и заставляя почувствовать знакомый аромат своего парфюма. — Я, по-твоему, каждого своего стажёра из подвала вытаскиваю? — Миша сощурился. — Каждому разрешаю спать у себя на плече после клуба и варить мне подгоревшую карбонару в моей же футболке? Влад прерывисто вздохнул, сильнее вжимаясь в спинку стула, но глаз не отвёл. — Каждого пьяным в клубе целую? Если ты думаешь, что в четверг получишь зачёт, и я про тебя забуду, то ты очень плохо меня знаешь, — Миша протянул руку и аккуратно заправил непослушную кудряшку Влада ему за ухо, задержав пальцы на его горячей щеке. — Ты от меня теперь фиг отделаешься. Будешь мне выступления свои слать, селфи всякие, фотки своего белого кабана будешь. И на кофе в обед ты у меня, как миленький, будешь приходить. Понял? Влад глупо и счастливо улыбнулся, чувствуя, как под Мишиной ладонью сердце начинает выстукивать какой-то сумасшедший ритм. — Понял, — тихо прошептал он. — Буду приходить... Владов робкий шепот окончательно добил остатки Мишиного самообладания. Смотреть на то, как этот парень сидит в его огромной футболке, смущённо поджав под себя ноги, и преданно заглядывает в рот, было выше любых человеческих сил. Поэтому Миша подался вперёд, сокращая те жалкие сантиметры, что разделяли их лица. Его ладонь, только что мягко лежавшая на Владовой щеке, переместилась на затылок, пальцы запутались в пушистых кудрях, властно и жёстко притягивая парня к себе. Они поцеловались. В отличие от вчерашнего смазанного, пьяного и сумбурного поцелуя под лестницей клуба, этот был совершенно другим. Осознанным, трезвым, без капли алкоголя, но пьянящим от сумасшедшего напряжения, которое копилось между ними столько времени. Влад сладко выдохнул прямо Мише в губы, когда их дыхание смешалось, и мгновенно раскрылся навстречу, выпуская вилку из пальцев — та с тихим звоном упала на тарелку. Он подался всем телом вперёд, обнимая Мишу за шею, пока тот целовал его глубоко и жадно, заставляя Влада тихонько, прерывисто стонать. Шайдоров перенёс вторую руку ему на талию, чувствуя сквозь тонкую ткань футболки, как подрагивает его тело. Наконец, осознавая ворочающееся под рёбрами чувство, которое Миша так долго пытался выдать за простое «шефство над стажёром». Влад плавился в его руках, как воск, отчаянно, неумело, но с такой безграничной нежностью отвечая на каждое движение Мишиных губ, полностью отдавая себя в чужую власть. Вихры Влада растрепались еще сильнее, футболка съехала, обнажая бледную линию плеча, а пальцы судорожно вжимались в Мишину спину, будто он боялся, что если отпустит, всё это окажется похмельным сном. Когда Миша наконец неохотно отстранился, чтобы дать им глотнуть воздуха, они оба тяжело и рвано дышали. Миша не выпустил Влада из объятий, прижавшись своим лбом к его лбу, глядя в расширенные, потемневшие от нахлынувших чувств зрачки. Уши у Влада были ещё более пунцовыми, губы блестели и припухли, а на лице блуждала абсолютно шальная, счастливая улыбка. — Ну что, — тихо, хриплым от подступившего напряжения голосом выдохнул Миша, чуть мазнув носом по его щеке. — Вопросы о том, будем ли мы общаться после четверга, закрыты? Влад тихонько хмыкнул, пряча лицо у Миши на шее и крепко-крепко утыкаясь носом в его ключицу. — Закрыты, — прошептал он откуда-то снизу, и Миша лишь сильнее сжал руки на его талии, уткнувшись губами в макушку, — Ты только не отпускай меня. Где-то на диване неодобрительно хрюкнул Зевс, которому явно мешали спать, но кухня с её полумраком уже превратилась в точку невозврата. От Владова робкого «ты только не отпускай меня» у Миши в голове окончательно закоротило, мысль о том, чтобы когда-то вообще его отпустить перетекла в то, что чтобы перебазироваться в комнату, показалась пустой тратой драгоценного времени. А Мише давно было не шестнадцать, он знал, во что выливаются такие поцелуи, и надеялся, что Влад тоже в курсе того. Мёртвой хваткой он вцепился Владу в бёдра сквозь тонкую ткань и одним сильным движением приподнял парня, усаживая прямо на край кухонного стола, бесцеремонно отодвинув в сторону тарелки с недоеденным ужином. Вилка с тихим дребезгом свалилась на пол, но этот звук потонул в глубоком гортанном стоне Влада, который от такой резкости инстинктивно пошире раздвинул ноги, оплетая ими Мишину талию. Да, он тоже был в курсе. От расстрепанного Влада, с горящими щеками, сидящего на его столе с разведёнными коленями крышу сорвало окончательно. Миша шагнул, вжимаясь в пах Влада через слои одежды, отчего тот сдавленно пискнул, запрокидывая голову назад и выгибаясь в пояснице, когда Миша притёрся к нему. Пальцы Влада судорожно впились в чужие плечи, сминая ткань футболки. — Миш… блин, Миша… — задыхаясь, умоляюще зашептал он, шумно ловя ртом воздух. Мише нечего было на это ответить, ведомый чистой похотью, он запустил ладони под подол футболки, обжигая пальцами кожу на талии Влада, снимая с него домашние шорты вместе с боксерами, бросая их куда-то под стол. Хорошо, что сам Владик подсобил и приподнялся, позволяя это сделать. Миша опустился на колени прямо перед столом, становясь ногами на крупинки просыпанной соли, на которые ему сейчас было абсолютно фиолетово. Он обхватил ладонью Владов член, вставший, влажный от выделившейся смазки. — Миш, ты чего… — выдохнул Влад, но договорить не успел. Да и не сформулировал даже, потому что Миша подался вперед и целиком, насколько хватило горячего рта, вобрал член в себя. Влада подбросило на месте так, будто через его тело пропустили мощный разряд тока. Намертво вцепившись пальцами в край деревянной столешницы, он громко, протяжно застонал от уверенных, глубоких движений. Миша обхватывал основание члена ладонью и ритмично собирал губами всю длину, по-блядски смотря на того снизу вверх, одновременно с тем одной рукой придерживая свою же футболку на чужом теле и наощупь исследуя торс. Влажная обжигающая теснота Мишиного рта вкупе с пальцами на груди и животе действовала на Влада сокрушительно, заставляя терять контроль над своим же телом. От переизбытка удовольствия из глаз едва не брызнули слезы, а бёдра начали судорожно дергаться навстречу умелому рту. — Миша… Миш, я сейчас… — стонал Влад, чувствуя, как к паху подкатывает неостановимая волна удовольствия, а натяжение внутри становится просто космическим. Миша поднял на него тяжёлый затуманенный взгляд, но, вопреки чужим ожиданиям темпа не сбросил, лишь сильнее сжимая ладонь и делая несколько мощных движений, заставляя Влада буквально зайтись в беззвучном крике. Он вытолкнул член изо рта в самый последний момент, когда Влад уже крупно задрожал всем телом, и мгновенно перехватил его ствол пальцами, заканчивая быстро и жёстко, помогая себе второй рукой, которой он намертво зафиксировал Владово бедро, не давая тому соскользнуть со стола. Влад судорожно выдохнул, его пальцы соскользнули со столешницы и, наконец, смело запутались в Мишиных волосах, прижимая его голову к своему животу. — Миш… Мишенька… — сбивчивым голосом всхлипнул Влад. И его сорвало. Крупная волна разрядки выплеснулась горячими каплями прямо Мише на пальцы, щёки, на его ладонь и частично на собственный живот Влада, чьи ноги безвольно соскользнули с Мишиной талии и повисли вдоль стола. Тяжело дыша, Миша поднялся с колен. На его руке блестела чужая смазка, но взгляд оставался голодным, шагнув к Владу, сидящему, оперевшись на руки позади себя, и преданно смотрящему на него из-под растрёпанных кудрей, Миша взял его же ладонь, провёл ей по скопившейся на животе Влада смазке и семени, перекладывая руку на свой член. — Помогай, — глухо приказал он, нависая над Владом и снова впиваясь в его губы глубоким поцелуем. Влад соображал туго, но, ведомый полной покорностью, крепко обхватил Мишу ладонью, двигая вверх-вниз — сначала медленно, а потом всё быстрее, подстраиваясь под рваный ритм Мишиных поцелуев. Миша двигал бёдрами навстречу, направляя его руку, и его стоны — низкие, утробные — вибрацией отдавались прямо в рот, а оттуда в грудную клетку Влада. На самом деле, Мишу хватило минуты на две такой интенсивной дрочки. Он резко отпрянул, сдавленно ругнулся сквозь зубы и кончил мощными густыми толчками прямо на пол и край стола, меж чужих разведённых ног. И первое, о чём подумал Влад, смотря на это: «сколько у Миши до этого не было секса?». На кухне воцарилась тишина. Они стояли друг напротив друга — грязные, растрепанные, но абсолютно, до умопомрачения счастливые. Миша бережно притянул Влада к себе, утыкаясь носом в его мокрую от пота шею. — Ну и свиньи мы с тобой, — тихо проворчал он, хотя его руки продолжали крепко и собственнически сжимать Владову талию. — Кто кухню мыть будет? Влад тихонько засмеялся, обнимая его в ответ и окончательно расслабляясь в этих, как оказалось, очень надёжных руках. — Ты. Ты же сказал, что моё место у плиты, а про уборку уговора не было. Последующие дни — вторник и среда, прошли в Роскадастре под знаком строжайшей конспирации и дикого внутреннего напряжения. В оперзале они по-прежнему оставались идеальным наставником Михаилом Станиславовичем и слегка бестолковым стажёром Дикиджи. Миша всё так же сурово хмурился, если Влад косячил, забивая объекты в ЕГРН, а Влад делал вид, что очень старается и совсем не считает время до обеда, а потом до конца рабочего дня. Но теперь ровно в двенадцать тридцать дня, у кофейного автомата, Миша как бы случайно задевал Влада мизинцем, отчего у того по спине пробегал табун мурашек. А по вечерам Влад уже совершенно законно засыпал на Мишином диване, пока Зевс караулил их покой, смирившись со своим свержением с законного места. Мама Влада, кстати, совершенно легко смирилась с пропажей сына, сославшегося на ночёвку у друга. И вот настал четверг — последний день практики. Влад уже прибрал рабочий стол и теперь сидел с толстой папкой отчёта в руках, сиротливо перебирая пальцами рукава толстовки. На душе у него скребли все подвальные коты города. Практика кончилась, а мысль о том, что завтра в восемь утра он не увидит эту строгую мордашку за соседним монитором, казалась личной трагедией. Миша сидел рядом и с самым невозмутимым видом проверял какую-то выписку, но ручку в пальцах сжимал так, что пластик едва заметно трещал. — Ну что, пошли сдаваться боссу, — вдруг поднялся Миша, поправляя галстук, и кивнул в сторону двери, ведущей к лестнице и кабинету Петра Олеговича. Подписание отчёта прошло гладко. Руководитель долго тряс Владу руку, хвалил за «невероятную архивную работу в понедельник», во время чего Миша кашлянул в кулак, пряча ухмылку, и поставил заветную жирную печать в дневник практики. Они вышли из кабинета в пустеющий коридор, Владик довольно прижал к груди подписанные бумаги, остановился у окна и посмотрел на Мишу — глаза у него были огромные, грустные и какие-то непривычно беззащитные. Владу безумно хотелось обнять Мишу прямо здесь, но регламент суров, поэтому он попытался взять себя в руки и перевести всё в привычную шутку, натянув на лицо самую бодрую из своих улыбок, забавно отдав Мише честь рукой и выдав: — Ну всё, Михаил. Спасибо за бесценный опыт! Обещаю держаться от ваших баз данных на расстоянии пушечного выстрела. Прощайте! Он картинно развернулся на пятках, собираясь сделать первый шаг в сторону выхода, как вдруг его крепко перехватили за локоть и дёрнули обратно на себя, заставляя уткнуться носом в накрахмаленное плечико рубашки. Миша выразительно покрутил пальцем у своего виска, глядя на Влада, как на угашенного или умалишённого. Впрочем, за последнее время ему всё чаще казалось, что это было действительностью. — Дикиджи, ты реально придурок или что? — ледяным, но донельзя довольным тоном спросил Миша. — Какое «прощайте»? Ты от меня теперь только через суд избавишься, и то я процесс выиграю. Миша огляделся по сторонам — в коридоре никого не было. Он быстро залез в карман своих идеально отглаженных брюк со стрелочками, достал оттуда тяжёлую связку ключей с дурацким пластиковым брелоком футбольного мяча и вложил их в ладонь Влада, сжимая его пальцы в кулак. — Ключи, — коротко пояснил Миша, нависая над парнем и включая своего фирменного собственника. — Раз уж Зевс тебя теперь не жрёт... Я сегодня освобожусь, как всегда, в шесть, так что чтобы в шесть тридцать паста была на столе. И соль не просыпай, вроде ссориться не собираемся, да? Влад замер, ошарашенно переводя взгляд с тяжёлого металла в своей руке на Мишу. Внутри у него в этот момент будто пятерной аксель скрутили, сердце заколотилось где-то в горле, а на губах расплылась абсолютно шальная счастливая улыбка. — В шесть не обещаю, Михаил Станиславович, соус может пригореть! — просиял Влад, крепко зажимая ключи в кармане кофты. — Только попробуй сожги мне кухню, — пригрозил Миша, но в его глазах плясали такие тёплые искорки, что Влад окончательно понял: его практика в жизни Миши только начинается.
Примечания:
отзывы, пожалуйста!
ТГК: https://t.me/dragosteadt
