Жемчуг на рассвете

Тем же вечером они прогуливались вдоль пляжа. Небо на западе ещё горело оранжево-розовым закатом, постепенно переходя в глубокий индиго над головой. Песок под ногами был ещё тёплым — за день он накопил столько солнечного жара, что даже вечерняя прохлада не могла остудить его мгновенно. Волны накатывали на берег лениво, без утренней спешки, где-то вдалеке кричали чайки, собираясь на ночлег. Тэхён шёл слева — со стороны моря, как будто всё ещё охранял её от внезапной волны. Их руки то соприкасались тыльной стороной ладоней при каждом шаге, то расходились на секунду, словно проверяя расстояние. Миён выдохнула с облегчением, когда он наконец взял её руку в свою ладонь. Пальцы переплелись сами собой — естественно, как будто всегда там были. Иногда он сжимал ладонь чуть сильнее, будто проверял, не исчезла ли она, не приснилась ли. Иногда она поглаживала большим пальцем его запястье — круговыми движениями, едва ощутимо, от чего по его коже бежали мурашки. — Расскажи мне, — спросила она, заглядывая ему в глаза. — Всё-таки, как получилось так, что ты стал... человеком? — Это долгая история. — У нас достаточно времени. — Ты права... Помнишь, как тебе рассказали про парня, который утонул два года назад? Миён кивнула, не понимая. — Он не утонул, — сказал Тэхён. — На самом деле он пришёл к скалам в ту самую ночь, когда я сидел там и думал о тебе. Он хотел броситься в море. Разбитое сердце... всё как у людей. Тэхён замолчал, подбирая слова. — Я остановил его, вытащил на скалу. Мы проговорили всю ночь, и он сказал мне: «Я всегда мечтал жить в море. Может, нам стоит поменяться?» — Разве так можно? — выдохнула Миён, останавливаясь, и он остановился следом. — Оказывается, да, — ответил Тэхён. — Есть старая легенда: если человек искренне желает стать русалом, а русал — человеком, и они оба согласны, море принимает обмен. Просто... желание и жертва. Кан Тэ отдал свою человеческую жизнь, а я — свою морскую. Мы коснулись друг друга в воде, когда луна была полной, и он уплыл на глубину — счастливый, свободный. Миён не верила своим ушам. — Два года... ты был здесь два года, а я тебя не видела? — Да, я видел тебя и очень хотел подойти, но... Мне нужно было больше времени, чтобы научиться жить как человек... — А если бы я больше не приехала? — спросила Миён, сжимая его пальцы. — Ты всегда возвращаешься, — улыбнулся Тэхён. — Ты же обещала. К тому же, честно говоря, в первое время я выглядел довольно жалко. — О чем ты? — Ну, мне пришлось научиться ходить. Мои мышцы помнили только хвост, — он неловко улыбнулся. — Ты был один? — спросила Миён. — Спасатель Пак нашёл меня утром после обмена. Я лежал на песке без сил, пытаясь понять, как правильно надеть человеческие шорты.... Кое-как ползком добрался до раздевалки. Оделся, встал, сделал шаг — и рухнул в песок. Пак рыбачил неподалёку. Увидел меня, подбежал, подумал, что я пьяный или после драки. Не стал спорить, сказал, что меня ограбили и ударили по голове. Он пожалел меня, разрешил жить в подсобке. А потом увидел, как я плаваю, и принял на работу спасателем. Миён не выдержала. Она шагнула вперёд и обняла его — прямо так, с переплетёнными пальцами, не разжимая рук. Тэхён уткнулся носом ей в макушку и выдохнул — долго, дрожа, как будто все эти два года он не выдыхал вовсе. — Он не удивился, что ты был без документов? — Они у меня есть на имя Кан Тэ. Но, надеюсь, ты все же будешь звать меня Тэхёном, — сказал он ей в волосы, и его голос завибрировал так близко, что у неё побежали мурашки по спине. Она отстранилась ровно настолько, чтобы видеть его лицо. — Но зачем ты это сделал? — Ради нас, — ответил он. — Если ты, конечно, ещё хочешь... быть со мной. Теперь я не водный человек. У меня нет хвоста и водной магии, нет подводного царства. Есть только работа спасателя и маленькая съемная квартира недалеко от пляжа. Миён посмотрела на море — уже тёмное, спокойное, с лунной дорожкой, уходящей в бесконечность. А потом на него — тёплого, живого, счастливого. — И ты можешь состариться вместе со мной, — добавила она, вспоминая его слова из раковины. — И состариться вместе с тобой, — кивнул он. Миён не могла больше сдерживать то, что копилось в груди все эти годы — каждую бессонную ночь, каждый взгляд на море, каждое прикосновение к холодному жемчугу, который теперь снова согревался на её запястье. Она отпустила его руку — только на секунду, чтобы обхватить его лицо ладонями, сокращая расстояние между ними до одного короткого выдоха, и прежде чем Тэхён успел сказать хоть слово, её губы накрыли его настойчиво, почти требовательно, словно она боялась, что если остановится — он исчезнет как мираж или сон. Тэхён обнял её за талию — осторожно, но крепко, — и только тогда она позволила себе замедлиться. Перестала торопиться. Просто стояла в его руках, прижимаясь губами к его губам, и чувствовала, как по щекам текут слёзы — не горькие, а светлые, освобождающие. Как тогда, на скалах. Но теперь под ними была земля. Твёрдая, настоящая земля, на которой можно построить дом. Волны лизали их босые ноги, будто прощаясь. А далеко кто-то плеснул хвостом — может, Бомгю, может, сама Мэй, а может, просто рыба. Но Тэхён больше не чувствовал их зов. Он слышал только её дыхание. — Прости, я... выбросила твой подарок, — вдруг вспомнила Миён. Тэхён улыбнулся, полез в карман своих шорт и достал мокрую нить с жемчужинами. — Чтобы ты не забывала, — он снова надел браслет ей на запястье, мысленно поблагодарив Бомгю, что плавал неподалёку и заметил пропажу. — Я и так буду помнить, — ответила она. — А что теперь? — Теперь я могу, например, съездить с тобой в твой город. Познакомиться с твоими родителями и... — И? — подсказала Миён, чувствуя, как ускоряется сердце. — И жениться на тебе, если ты, конечно, согласишься, — выпалил он и тут же покраснел — впервые за всё время покраснел по-настоящему, как обычный смущённый парень. Миён секунду смотрела на него, а потом рассмеялась и бросилась ему на шею. А где-то далеко-далеко, на глубине, русал с черными и красными волосами смотрел на луну и улыбался. Бомгю знал, что его друг теперь счастлив. А для счастья неважно, есть у тебя хвост или ноги. Важно — кто рядом.