The Courage of Unspoken Things

Глава 6. Финал Чат «Ледяная петля» (зашифрованный, двухдневное хранение) sasha_4a: Ты боишься финала? kamilleon: Нет. Я боюсь только того, что будет после. sasha_4a: После будет Канада. kamilleon: После будет жизнь, в которой мы сами выбираем свой путь. Это страшно. sasha_4a: Тогда давай бояться вместе. Финальные соревнования академии проходят в последнюю субботу апреля. Лёд главного катка блестит под софитами, трибуны забиты до отказа — родители, тренеры, спонсоры, журналисты с планшетами и камерами. Система слежки сегодня работает на полную мощность: каждый взгляд, каждый шёпот фиксируется. Но Саше всё равно. Она стоит за кулисами, в тесной раздевалке, где пахнет ментолом и адреналином. Костюм — новый, тёмно-синий, расшитый серебряными нитями. Его прислали спонсоры неожиданно, после того как её рейтинг немного поднялся. Саша смотрит на себя в зеркало и не узнаёт. Под глазами — тени, но не от бессонницы, а от специального макияжа. Она выглядит как боец перед боем. Камилла входит без стука. На ней белое платье с длинными рукавами, расшитое кристаллами, как иней. Они смотрят друг на друга через отражение. — У тебя дрожат руки, — замечает Камилла. — У тебя тоже. Камилла подходит, берёт Сашу за ладони. — Мы сделали это сотни раз. Просто ещё один прокат. — Не просто. Последний. — Не последний. Первый из новых. Саша кивает. Она знает, что Камилла права. После финала — бегство. Билеты на завтрашний утренний рейс. Грей ждёт у чёрного хода в 5 утра. Родителям сказали, что она едет на показательные выступления в другой штат. Доктор Эванс передала документы. Семёныч обещал прикрыть. — Выходи через пять минут, — говорит Камилла. — Твоя очередь третьей. — Я знаю порядок. — Тогда удачи. — Не нужна удача. Нужна ты. Камилла улыбается и выходит. Её очередь будет десятой. Саша остаётся одна. Она смотрит на свои коньки — старые, потёртые, но верные. Снимает чехлы, проверяет лезвия. Всё готово. Трансляция начинается. Голос комментатора: «Следующая — Александра Трусова, представляющая группу Игоря Семёновича. Текущий рейтинг — двадцать третье место. Программа — произвольная, музыка — „Adagio“ Альбинони». Саша выходит на лёд. Софиты бьют в лицо, толпа гудит. Она находит глазами Камиллу — та стоит у бортика, сжав кулаки. Семёныч рядом, кивает. Музыка начинается. Саша закрывает глаза на секунду и вспоминает всё, что привело её сюда. Мамины слёзы. Папин ремень. Первый четверной, когда она упала и разбила подбородок. Лену с диктофоном. Лесной каток, который растаял. Поцелуй под звёздами. Она открывает глаза и летит. Первый элемент — каскад четверной лутц — тройной тулуп. Разгон, прыжок — в воздухе она чувствует, что всё правильно. Приземление — чисто. Второй тулуп — докручен. Толпа взрывается, но Саша не слышит. Она в своей вселенной. Дальше — тройной аксель. Сложный, опасный. Она не всегда его делает. Но сегодня — сегодня она обязана. Прыжок — и снова чисто. Семёныч кричит что-то с бортика, но слов не разобрать. Вращение — бильман. Спина болит, но она держит восемь оборотов. Дорожка шагов — быстрая, сложная, с перебежками. Она вкладывает в неё всю злость, всю боль, всю надежду. Последний прыжок — четверной сальхов. Тот, который Камилла поставила ей за две недели до финала. Саша боялась его. Но сегодня она делает выдох — и прыгает. Лёд встречает её лезвиями. Чисто. Музыка заканчивается. Саша стоит в центре, тяжело дыша. Тишина длится секунду — потом зал взрывается аплодисментами. Она смотрит на табло: промежуточная оценка — 154,32. Это её личный рекорд. На три балла выше, чем когда-либо. Семёныч обнимает её у бортика. — Ты сделала это, Трусова. Чёрт возьми, ты сделала это. Саша вытирает глаза — пот или слёзы, не понять. Смотрит на Камиллу. Та улыбается и показывает большой палец. Следующие полтора часа — другие участницы. Камилла выходит десятой, под свою коронную музыку — «Experience» Эйнауди. Она катается как ангел. Четверной сальхов — идеально. Каскад — идеально. Вращения — на одном дыхании. Её оценка — 158,97. Первое место. Когда объявляют итоговый протокол, Саша занимает восьмое место. Не топ-5, но лучше, чем было. Родители, наверное, будут недовольны. Но сегодня ей плевать. После награждения они встречаются в пустом коридоре. Все разошлись праздновать или плакать. Камера в углу мигает красным. — Мы сделали это, — шепчет Камилла. — Я не в топ-5. — Ты сделала личный рекорд. Это важнее. — Родители так не считают. — Родителям мы скажем завтра. После того, как сядем в самолёт. Саша сжимает её руку. — Ты всё ещё хочешь уехать? — Больше, чем когда-либо. В 23:00 они возвращаются в общежитие. Саша заходит в комнату — Мила уже спит, свернувшись калачиком. Чемодан собран и стоит под кроватью. Билеты в конверте. Паспорт — во внутреннем кармане куртки. Саша не ложится. Она сидит на кровати, смотрит в окно на луну и ждёт. В 4:30 будильник вибрирует. Она встаёт, одевается в самое тёплое, закидывает рюкзак на плечо. Мила открывает глаза. — Ты куда? — шепчет она. — Уезжаю. — Навсегда? — Надеюсь. Мила кивает, ничего не спрашивает. Она хорошая соседка. Саша оставляет ей записку с пожеланием удачи и выходит. В 5:00 у чёрного хода — Грей в своей «Тойоте». Камилла уже на заднем сиденье, с двумя чемоданами и термосом кофе. — Садись быстрее, — говорит Грей. — Охранник сменится через десять минут. Саша запрыгивает, хлопает дверью. Грей жмёт на газ. Они выезжают за ворота академии, и Саша смотрит в заднее окно на здание, которое было её тюрьмой два года. — Не оглядывайся, — говорит Камилла. — Смотри вперёд. Саша поворачивается. Берёт у Камиллы термос, отпивает горький кофе. — Как родители? — спрашивает она. — Я оставила письмо под дверью. Сказала, что уезжаю учиться в Канаду. Что люблю их. Что не сержусь. — А они? — Они позвонят, когда прочитают. Наверное, будут кричать. Но я не отвечу. По крайней мере, пока не сядем в самолёт. Грей везёт их в аэропорт три часа. Дорога пустая — только серое утро, мокрый асфальт и редкие фуры. Саша засыпает на плече у Камиллы, просыпается, когда они паркуются у терминала. — Дальше сами, — говорит Грей. — Я не могу идти с вами. У меня… проблемы с документами. — Спасибо, Грей, — Камилла обнимает его через окно. — Ты спас нас. — Скатертью дорога, — усмехается он. — И не возвращайтесь. Они берут чемоданы, идут в здание аэропорта. Внутри — пахнет кофе, кожей и свободой. Саша смотрит на табло: рейс до Торонто, вылет в 9:20, регистрация открыта. — Идём, — тянет её Камилла. Регистрация проходит гладко. Паспорта, билеты, никаких вопросов. Саша боится, что их остановят, что родители уже подняли тревогу, что полиция ждёт у выхода. Но ничего. Они проходят контроль, сдают багаж, идут в зону вылета. В зале ожидания Саша пишет сообщение маме. sasha_4a: Мам, я уезжаю в Канаду. На учёбу. Я не могу больше здесь. Я люблю вас, но мне нужно быть свободной. Прости. Отправляет. Выключает телефон. Камилла делает то же самое. — Теперь никакой связи до посадки, — говорит она. — Иначе они нас вычислят. — А если они уже знают? — Тогда мы скажем, что летим на соревнования. И предъявим приглашение. Они сидят в пластиковых креслах, пьют американо из автомата и смотрят на взлётную полосу. Самолёты взлетают и садятся, как железные птицы. — Страшно? — спрашивает Камилла. — Очень. — Мне тоже. — Но мы всё равно летим. — Потому что трусость — это остаться. Объявляют посадку. Они идут к выходу на взлётную полосу. Саша сжимает руку Камиллы так сильно, что костяшки белеют. — С этого момента, — шепчет Камилла, — мы никто. Не фигуристки, не студентки, не дочери. Просто две девушки, которые хотят быть счастливыми. — Звучит как начало фильма. — Пусть будет наша жизнь. Они садятся в самолёт. Места у окна. Саша смотрит, как за иллюминатором медленно удаляется земля. Дома, улицы, академия — всё становится маленьким, игрушечным. — До свидания, — шепчет она. — До свидания, — отвечает Камилла. Самолёт набирает высоту, пробивает облака, и солнце заливает салон золотым светом. В Торонто они прилетают в 11 утра по местному времени. В аэропорту их встречает девушка с табличкой «Valieva / Trusova» — это Мари, подруга доктор Эванс, которая сдаёт квартиру. — Доктор Эванс всё рассказала, — говорит Мари, ведя их к машине. — Вы смелые. — Или глупые, — улыбается Саша. — Иногда это одно и то же. Квартира находится в старом доме в центре города. Маленькая, но уютная — две комнаты, кухня, балкон, с которого видно озеро. На стенах нет камер. Окна выходят на клёны. — Здесь вы можете быть собой, — говорит Мари, оставляя ключи. — Соседи не задают вопросов. Если нужна помощь — звоните. Она уходит. Саша и Камилла остаются одни. Стоят посреди пустой комнаты, среди коробок и чемоданов. — Мы сделали это, — говорит Саша. — Ещё нет. Только приехали. — Но мы здесь. Никто нас не ищет. Никто не смотрит. Камилла подходит к окну, открывает его. Ветер колышет занавески. — Хочешь выпить за новую жизнь? — спрашивает она, доставая из рюкзака маленькую бутылку виски — ту самую, с лесного катка. — Хочу. Они садятся на пол, пьют из горла и смеются. Потом плачут. Потом снова смеются. Вечером они идут гулять по городу. Торонто встречает их прохладой и светом. Люди улыбаются, никто не прячет взгляд. Саша видит пару девушек, которые держатся за руки, и никто не смотрит на них косо. — Здесь можно, — говорит она. — Здесь можно всё, — поправляет Камилла. Они находят маленькое кафе, заказывают пиццу и кофе. Саша включает телефон — 47 сообщений от мамы, 18 пропущенных от папы, 3 от неизвестного номера. Она не читает. Просто сбрасывает уведомления. — Я не буду им писать сегодня, — говорит она. — И завтра не будешь. — А когда буду? — Когда будешь готова. Они возвращаются в квартиру, падают на надувной матрас (мебель привезут завтра) и засыпают в обнимку. Впервые без страха, что кто-то войдёт, запишет, донесёт. На следующее утро Саша просыпается от солнечного света. Камилла уже не спит — сидит на подоконнике, пьёт чай и смотрит на озеро. — Доброе утро, — говорит Саша хрипло. — Доброе утро, свободная женщина. — Свободная? Не уверена. — У тебя нет камер, нет диктофонов, нет Лены. Ты свободна. — У меня есть родители, которые, наверное, подали в розыск. — Они не подадут. Потому что ты совершеннолетняя. Потому что ты оставила письмо. Потому что они любят тебя и будут ждать, когда ты позвонишь. — Откуда ты знаешь? — Я знаю, потому что моя мама уже звонила. Сегодня в шесть утра. Я не взяла трубку. Но она оставила голосовое. — Камилла протягивает телефон. — Послушай. Саша слушает. Голос мамы Камиллы — надломленный, тихий: «Камилла, я не злюсь. Я просто… я не понимаю. Ты могла бы сказать мне. Мы могли бы поговорить. Пожалуйста, позвони. Хотя бы напиши, что ты жива.» Саша возвращает телефон. — Они не злятся, — удивлённо говорит она. — Они в шоке. Злость придёт позже. А потом принятие. Или нет. Но это уже не наша проблема. Они пьют чай на балконе, смотрят на озеро и на чаек. Саша впервые не чувствует тяжести. Через неделю они идут в канадскую академию на собеседование. Здание большое, светлое, с окнами от пола до потолка. Внутри нет камер. Тренер — женщина с короткой стрижкой и мягким голосом — показывает им каток. — Лёд здесь всегда идеальный, — говорит она. — Тренировки по расписанию, без ограничений. Вы можете кататься столько, сколько хотите. — А система доносов? — спрашивает Саша. Тренер удивлённо поднимает бровь. — У нас нет такой системы. У нас есть взаимное уважение и доверие. Если у кого-то проблема, он идёт к психологу. А не доносит. Саша смотрит на Камиллу. Камилла улыбается. — Когда мы можем начать? — спрашивает Саша. — Хоть завтра. Они начинают на следующий день. Новые костюмы, новая музыка, новый лёд. Саша учится кататься без страха. Первые недели её прыжки разваливаются — тело привыкло к адреналину, а здесь спокойно. Но постепенно приходит уверенность. В мае они получают письма от родителей. Мама Саши пишет: «Саша, мы не будем тебя забирать. Мы поняли, что ты выросла. Мы ошибались. Прости нас. Позвони, когда будешь готова.» Саша плачет над письмом час. Потом набирает номер. — Алло? — голос мамы дрожит. — Мам, это я. — Сашенька… — Я люблю вас. Я просто не могу жить по вашим правилам. — Мы знаем. Мы… мы принимаем тебя. Какую бы ты ни была. Папа рядом, молчит. Потом берёт трубку. — Дочка, я горжусь тобой. Не финалом. А тем, что ты решилась. — Спасибо, папа. Она кладёт трубку и чувствует, как тяжесть, которую она носила годами, наконец падает. В июне они с Камиллой идут на гей-парад. Первый раз в жизни. Саша в радужной футболке, Камилла с флагом. Они идут по улице, держась за руки, среди тысяч таких же. Никто не смотрит с осуждением. Наоборот — улыбаются, кричат, обнимают. — Это наш мир, — шепчет Камилла. — Нет. Это мир, где мы можем быть собой. После парада они сидят в парке, едят мороженое и смотрят на закат. — Знаешь, — говорит Саша, — я не жалею. Ни о чём. Ни о лесном катке, ни о Лене, ни о родителях. Всё это сделало нас сильнее. — Я жалею только об одном, — отвечает Камилла. — Что мы не сделали этого раньше. — Но сделали. — Сделали. Они целуются на закате, и Саше кажется, что это самый правильный поцелуй в её жизни. Чат «Ледяная петля» (зашифрованный, архив) sasha_4a: Помнишь, как мы боялись? kamilleon: Помню. Теперь мне кажется, что тот страх был глупым. sasha_4a: Не глупым. Необходимым. kamilleon: Может быть. sasha_4a: Что будет дальше? kamilleon: Дальше — соревнования, победы, поражения. Но теперь мы знаем главное. sasha_4a: Что? kamilleon: Что мы можем всё. Потому что у нас есть друг у друга. В августе они выступают на своих первых канадских соревнованиях. Не на государственном уровне — на региональном. Саша занимает второе место, Камилла — первое. Но разрыв минимальный. — Ты дышишь мне в спину, — смеётся Камилла после награждения. — Я всегда дышала. Просто теперь меня не сковывают. — И не будут. Они едут домой на автобусе, держатся за руки. За окном — огни Торонто. — Камилл, — говорит Саша. — М? — Я хочу остаться здесь навсегда. — Мы останемся. Здесь или где-то ещё. Главное — вместе. В сентябре начинается новый учебный год в канадской академии. Теперь они не просто спортсменки, а студентки. Лекции по биомеханике, психологии, питанию. Преподаватели не смотрят на них как на потенциальных преступников. Сокурсники здороваются, улыбаются, приглашают на вечеринки. На первой вечеринке Саша напивается впервые без страха, что её заснимут. Танцует с Камиллой под старую музыку, целует её при всех. Никто не оборачивается. Никто не вызывает полицию. — Мы в раю, — шепчет Саша. — Нет. Мы просто в нормальной стране. Октябрь. Саша получает письмо от Лены. Неожиданно. Конверт без обратного адреса, внутри — листок бумаги. «Трусова, ты выиграла. Я в тюрьме. Не за доносы — за то, что украла деньги у родителей. Но я всё равно не жалею о том, что делала. Просто хотела, чтобы ты знала: система, которую я поддерживала, сломала и меня. Будь счастлива. Лена.» Саша показывает письмо Камилле. — Она не изменилась, — говорит Камилла. — Нет. Но она хотя бы честна. Саша сжигает письмо на балконе, смотрит, как пепел улетает в озеро. В ноябре у Камиллы день рождения. 20 лет. Саша дарит ей ключ — от их квартиры, которую они теперь снимают вдвоём без Мари. — Это символ, — говорит Саша. — Что у нас есть дом. — Дом — это не ключ. Дом — это ты. Они празднуют вдвоём, с тортом и свечами. Загадывают желания. Саша загадывает, чтобы они никогда не расставались. Декабрь. Рождество. Они едут к родителям — сначала к Сашиным, потом к Камиллиным. Мирное перемирие. Мама Саши плачет, папа молчит, но они не спорят. Камиллина мать подаёт чай и спрашивает, не холодно ли в Канаде. — Холодно, — отвечает Камилла. — Но мы греемся. После праздников они возвращаются в Торонто. Начинают готовиться к национальному чемпионату. Тренер говорит, что у них есть шанс войти в сборную. — Ты готова? — спрашивает Камилла на тренировке. — Как никогда. Они прыгают синхронно — два четверных лутца, одновременно. Лёд звенит под лезвиями. Чат «Ледяная петля» (последняя запись, архив) sasha_4a: Знаешь, я думаю, что эта переписка была самым честным, что у нас было в той жизни. kamilleon: Она и сейчас честная. Просто мы больше не прячемся. sasha_4a: Может, удалим чат? kamilleon: Никогда. Это наша история. Как мы боялись, как падали, как вставали. Как полюбили. sasha_4a: Я люблю тебя, Камилла. kamilleon: Я люблю тебя, Саша. Теперь и навсегда. Они закрывают чат, но не удаляют. Сохраняют как воспоминание о том, через что прошли. В телефоне, в облаке, в сердце. Через год они выигрывают национальный чемпионат Канады в парном катании. Да, они переквалифицировались — потому что вместе на льду им легче, чем порознь. Их программа — под песню, которую они слушали на лесном катке. Судьи плачут. Зал встаёт. На пьедестале они держатся за руки. — Мы сделали это, — шепчет Саша. — Мы сделали всё, — отвечает Камилла. И это не конец. Это только начало. Конец фанфика.