The Courage of Unspoken Things

Конечно. Вот пятая глава. --- Глава 5. Академия за забором Чат «Ледяная петля» (зашифрованный, двухдневное хранение) sasha_4a: Ты когда-нибудь представляла себе нормальную жизнь? Университет, лекции, дурацкие вечеринки в общежитии? kamilleon: Представляла. Но в моих мечтах там всегда были ты и никто другой. sasha_4a: В моих — тишина. Просто тишина без камер. kamilleon: Тогда давай сделаем так, чтобы твои мечты стали реальностью. Понедельник, 8:00 утра. Саша стоит перед главным корпусом Университета Восточного побережья — тем самым, куда их академия фигурного катания была «интегрирована» для получения общеобразовательных дисциплин. Формально они студенты. Фактически — заключённые с правом на лёд. Сегодня первый день после отмены отстранения. Саша в чистой водолазке, волосы завязаны в тугой пучок, под глазами следы тонального крема — попытка скрыть бессонницу. Камилла ждёт её у входа, в длинном пальто и шарфе, похожем на облако. Они договорились: никаких лишних взглядов, никаких прикосновений. В кампусе за ними следят. После истории с Леной — особенно. — Ты готова? — спрашивает Камилла беззвучно, одними губами. — Нет, — отвечает Саша так же. — Тогда пошли. Внутри универ пахнет дезинфекцией, дешёвым кофе и страхом. Студенты сидят в холле, уткнувшись в планшеты. Никто не смеётся. Никто не разговаривает громко. Камеры на каждом углу, красные глазки, как у мух. Первая лекция — биомеханика. Профессор — сухой старик в очках, который читает лекцию по слайдам, не поднимая глаз. Саша сидит на последнем ряду, Камилла — на третьем. Между ними четыре ряда стульев и пропасть. Саша пытается слушать про рычаги и углы, но мысли улетают куда-то далеко. Вчерашний разговор с родителями. Запись, которую удалил хакер Голдмана. Лена, которая теперь, вероятно, собирает вещи в полицейском участке. На перемене Камилла подходит к ней — официально, с планшетом в руках. — Трусова, у тебя есть конспект второй главы? Я пропустила. — Держи, — Саша протягивает флешку. Их пальцы не касаются. Никто не должен заметить. — Спасибо. — Камилла поворачивается и уходит. Саша сжимает кулак. В нём — маленькая записка, которую Камилла передала вместе с флешкой. Она разворачивает её под партой. «Лесной каток. Сегодня в 22:00. Грей привезёт. Обсудим универ. Это важно.» Саша прячет записку в карман и идёт на следующую лекцию. В 22:00 лесной каток встречает их холодом и сыростью. Прожекторы едва горят — батарейки садятся. Грей сидит в машине, читает книгу в тряпичной обложке. Саша и Камилла выходят на лёд, скользят медленно, без музыки. — Как тебе первый день? — спрашивает Камилла. — Как будто меня переехало поездом. А потом поезд сдал назад и переехало снова. — Похоже. — Камилла останавливается, поворачивается к ней. — Я не об этом хотела поговорить. Я о нашем побеге. О Канаде. — Что с ней? — Пришло приглашение на собеседование. Нам обеим. В эту пятницу. Видеоконференция. Саша чувствует, как сердце ухает вниз. — В эту пятницу? Через три дня? — Да. Нужно подготовить мотивационные письма, показать видео наших прокатов, ответить на вопросы комиссии. — Ты уже всё знала. — Я ждала подходящего момента, чтобы сказать. Саша садится прямо на лёд. Камилла садится рядом. — Я боюсь, — говорит Саша. — Не собеседования. А того, что будет после. Если нас возьмут. — Нас возьмут. — Откуда такая уверенность? — Потому что мы чёртовы гении, Саша. Потому что наши четверные лутцы и сальховы заставят их плакать от восторга. Потому что мы — лучшие, даже если здесь нас засунули на двадцать пятое место из-за штрафных баллов. Саша смотрит на свои руки. — А если родители узнают? Если они приедут и не дадут уехать? — Тогда мы уедем ночью. Грей отвезёт нас в аэропорт. Билеты уже забронированы. На первое сентября. — Ты всё продумала. — Я продумывала каждый шаг последние три года. Просто ждала человека, с которым можно идти. Они сидят на льду, пока холод не пробирает до костей. Потом встают и катаются ещё час — прыгают, крутятся, падают, встают. Как всегда. На обратном пути в машине Саша засыпает на плече у Камиллы. Ей снится, что они летят на самолёте, а за окном — облака, чистые, белые, без единой камеры. Вторник. Университет. Лекция по социологии. Профессор — молодая женщина с пирсингом в носу и копной кудрявых волос. Её зовут доктор Эванс, и она единственная, кто не смотрит на студентов как на потенциальных преступников. — Сегодня говорим об индивидуальной свободе в тотальных системах, — объявляет она. — Открываем главу три. Саша настораживается. Слишком близко к дому. — Кто может назвать основные механизмы подавления личности в закрытых институциях? Рука Камиллы поднимается первой. — Слежка, система осведомителей, ограничение приватности, наказание за девиантное поведение, — перечисляет она. Доктор Эванс кивает. — Отлично. Приведите примеры из современной жизни. Камилла молчит. Саша молчит. Кто-то с заднего ряда говорит: «Наша академия». Лёгкий смешок. Профессор не улыбается. — Я просила примеры из современной жизни, — повторяет она. — Из учебника. Саша выдыхает. Ей кажется, что она слышала, как доктор Эванс сказала это с намёком. Или ей просто хочется так думать. После лекции Камилла перехватывает Сашу в коридоре. — Ты заметила? — шепчет она, когда они на секунду остаются одни — камеры в этом коридоре временно отключены на замену. — Что? — Доктор Эванс. Она знает. Она… из наших. — Откуда ты взяла? — Она носила брошь. Радужную. Сегодня и вчера. Маленькую, незаметную. Но я заметила. Саша не знает, что значит радужная брошь. Но Камилла выглядит так, будто нашла клад. — Может, она просто любит радугу. — Может. А может, это сигнал. Они расходятся, потому что в коридор заходит охранник. Но вечером в чате: kamilleon: Доктор Эванс — наша. Я проверила. У неё есть страница в закрытой сети. Она участвует в программе поддержки студентов ЛГБТ+. Нелегально. sasha_4a: Это опасно. kamilleon: Это шанс. Она может помочь нам с рекомендациями для канадской академии. sasha_4a: Как мы ей скажем? kamilleon: Завтра после лекции. Я договорюсь. Среда. После социологии Камилла подходит к столу профессора. Саша стоит у двери, делает вид, что ждёт подругу. Камера в углу смотрит прямо на них. — Доктор Эванс, можно задать вопрос? — Конечно, мисс Валиева. — О личном характере. Профессор поднимает голову. Её глаза за толстыми стёклами — понимающие. — Задавайте. — Вы знаете, куда можно обратиться за… юридической помощью. Для студентов, которые хотят продолжить обучение за границей. Пауза. Доктор Эванс снимает очки. — Зайдите ко мне завтра в обед. Я подготовлю материалы. — Спасибо. Камилла разворачивается и выходит. Саша следует за ней. В коридоре она хватает Камиллу за локоть — камеры не видят, потому что рукав широкий. — Ты с ума сошла? Она же могла донести. — Не донесла же. — А если завтра засада? — Тогда мы скажем, что хотели узнать про программу обмена. Обычную, без подтекста. Саша отпускает её руку. — Ты слишком рискованно играешь. — Если не рисковать, мы никогда не уедем. Четверг, обед. Кабинет доктора Эванс — маленькая клетка с книгами и одним окном, заклеенным жалюзи. Саша и Камилла сидят на пластиковых стульях. — Я знаю, зачем вы пришли, — говорит профессор без предисловий. — И я помогу вам. Но есть условия. — Какие? — спрашивает Камилла. — Вы никому не говорите о моём участии. Вы стираете все сообщения, связанные со мной. Вы не упоминаете меня в заявках. Я для вас — просто преподаватель, который дал хорошую рекомендацию. — Согласны, — хором говорят они. Доктор Эванс открывает ящик стола, достаёт конверт. — Здесь — имена юристов, которые специализируются на переводах спортсменов в другие страны. Здесь — образцы мотивационных писем. И здесь — адрес подпольной типографии, где можно распечатать документы без цифрового следа. — Зачем вы это делаете? — спрашивает Саша. — Рискуете карьерой. — Потому что я была на вашем месте двадцать лет назад. Только у меня не было никого, кто бы помог. — Доктор Эванс смотрит на них. — У меня была девушка. Мы хотели уехать в Канаду. Но её родители узнали. Забрали. Я больше никогда её не видела. Тишина. Саша сжимает конверт. — Мы не повторим вашу ошибку, — говорит она. — Я знаю. Потому что вы умнее. И потому что у вас есть друг друга. Они уходят, и у Саши горит лицо. Ей кажется, что за ними следят стены. Но конверт в рюкзаке — самый настоящий, бумажный, пока ещё не оцифрованный. Вечером они снова на лесном катке. Сегодня лёд особенно плохой — подтаял за день, покрылся лужами. Но они всё равно катаются. Доктор Эванс дала им не только документы. Она дала надежду. — Мы сделаем это, — говорит Камилла, скользя по воде, оставшейся на поверхности льда. — Через два месяца мы будем в Канаде. — Два месяца — это долго. — Два месяца — это шестьдесят дней. Мы выдержим. Они останавливаются в центре катка. Прожекторы почти погасли — батарейки на исходе. В темноте видно только их лица. — Саша, — шепчет Камилла. — М? — Пообещай мне кое-что. — Что? — Если нас поймают — не сдавай меня. Говори, что это ты всё придумала. Что ты меня заставила. — Нет. Никогда. — Поклянись. — Я клянусь, что не буду врать. Если нас поймают, я скажу правду: что мы любим друг друга и что мы не преступницы. — В этой системе любовь — преступление. — Тогда пусть судят. Мы всё равно уедем. Они обнимаются в темноте, и Саше кажется, что она слышит, как где-то далеко плачет ребёнок. Или это ей просто кажется. Пятница. День собеседования. Они сидят в пустой аудитории, которую одолжила доктор Эванс. На столе — ноутбук с веб-камерой. За окном — серое небо. На экране — трое членов приёмной комиссии канадской академии. Женщина с седыми волосами, мужчина в очках и молодая девушка с блокнотом. — Мисс Трусова, мисс Валиева, спасибо, что нашли время, — говорит женщина. — Мы посмотрели ваши видео. Очень впечатляет. Хотим задать несколько вопросов. Саша кивает. Камилла улыбается — той самой своей улыбкой, которая очаровывает судей. — Начнём с вас, мисс Трусова. Почему вы хотите покинуть вашу текущую академию? Саша делает глубокий вдох. Она готовила ответ. «Академия хорошая, но мне нужно больше свободы для творчества». Но сейчас, глядя в камеру, она говорит иначе. — Потому что там меня не видят. Там видят только цифры. А я хочу, чтобы меня видели как личность. Комиссия молчит. Девушка с блокнотом что-то записывает. — А вы, мисс Валиева? — По той же причине. Плюс — я хочу кататься в стране, где спорт не используется как инструмент контроля. — Контроля? — переспрашивает мужчина в очках. — Слежки, доносов, наказаний за личную жизнь, — говорит Камилла. — В Канаде, я слышала, спортсменов не наказывают за то, кого они любят. Тишина. Потом женщина улыбается. — Мы не спрашиваем о личной жизни. Но если вы сами поднимаете эту тему… — Она смотрит на коллег. — Можете быть уверены: в нашей академии ценят человека независимо от его ориентации. Саша чувствует, как сжимаются внутренности. Она сказала. Не прямо, но сказала. Собеседование длится ещё полчаса. Технические вопросы, планы на будущее, любимые программы. Когда они прощаются, женщина говорит: — Решение будет через неделю. Но я скажу вам неофициально: мы будем рады видеть вас у себя. После отключения Саша падает на стул, вытирает пот со лба. — Мы сделали это, — выдыхает Камилла. — Мы сказали им. Про нас. — Да. И они не отвернулись. Они сидят в пустой аудитории, и Саша впервые чувствует, что есть место в мире, где её примут. Несмотря на. Или благодаря. В субботу — контрольный прокат. Саша выходит на лёд в своём старом синем костюме. Сегодня она не просто катается. Она доказывает. Четверной лутц — чисто. Каскад — чисто. Вращение — идеально. Дорожка — быстрая, злая, как её сердце. Семёныч встаёт и аплодирует. Впервые за три года. Камилла выступает следом. Её программа — новая, поставленная за две недели. Под саундтрек к фильму о побеге. Она летит, как птица, которой открыли клетку. После проката они стоят у бортика, тяжело дыша. — Мы показали им, — шепчет Камилла. — Мы показали всем. В воскресенье утром приходит письмо из Канады. Уважаемые мисс Трусова и мисс Валиева! Поздравляем, вы приняты в Академию фигурного катания Торонто для прохождения годичной программы с возможностью продления. Документы для оформления визы прилагаются. Ждём вас 1 сентября. Саша перечитывает письмо пять раз. Потом звонит Камилле. — Мы приняты. — Я знаю. Я тоже получила. — Что теперь? — Теперь — готовиться. Билеты, визы, документы. И молчать. Никому ни слова. — А родители? — Им скажем за неделю до отлёта. Или за день. — Они нас не отпустят. — Тогда мы уедем без их благословения. Саша смотрит в потолок. Новая соседка — тихая девочка по имени Мила — спит на своей кровати, поджав колени к груди. Диктофона больше нет. Но есть камеры. sasha_4a: Я боюсь, что не смогу. kamilleon: Сможешь. Ты прыгала четверные, когда боялась. Прыгнешь и это. sasha_4a: Прыжки — это секунды. А это — вся жизнь. kamilleon: Именно. Вся жизнь. И мы её проживём так, как хотим. А не так, как нам прикажут. Понедельник. Университет. Лекция по истории спорта. Доктор Эванс подходит к ним после занятия. — Я слышала, вы приняты. Поздравляю. — Откуда вы знаете? — шепчет Саша. — У меня есть свои источники. — Профессор улыбается. — Я дам вам ещё кое-что. Адрес квартиры в Торонто. Моя подруга сдаёт. Не дорого. И без проверок. — Вы спасаете нам жизнь, — говорит Камилла. — Нет. Я просто делаю то, что не сделали для меня. Они прощаются коротким рукопожатием. Доктор Эванс уходит по коридору, прямая, как струна. Саша смотрит ей вслед и думает о том, сколько ещё таких, как она, проходят мимо, не имея возможности помочь. Вторник. Саша получает письмо от мамы. Сашенька, мы гордимся твоими успехами на контрольном прокате. Папа сказал, что это был твой лучший лутц. Мы хотим приехать на финал. Поддержим. Ответь, когда удобно. Саша не знает, что ответить. Она не может сказать «спасибо», потому что их поддержка всегда была условной. И не может сказать «не приезжайте», потому что это будет выглядеть подозрительно. sasha_4a: Спасибо, я подумаю. kamilleon: Что случилось? sasha_4a: Мама хочет приехать на финал. kamilleon: Скажи, что финал закрытый. Только для спортсменов и тренеров. sasha_4a: Она проверит. kamilleon: Тогда пусть приезжают. Мы уедем после финала. Успеем. Среда. Лесной каток. Лёд почти растаял — кататься невозможно. Они сидят на скамейке, пьют горячий шоколад из термоса. — Этот каток был нашим убежищем, — говорит Саша. — А теперь он тает. — Всё тает, — отвечает Камилла. — И мы растаем, если не уедем. — Поэтично. — Жизнь поэтична. Особенно когда она заканчивается. — Она не заканчивается. Она только начинается. Они смотрят, как капли воды падают с крыши. Кап-кап-кап. Счётчик времени. Четверг. В академию приезжает проверка — люди в чёрных костюмах, с планшетами и бейджами. Они ходят по коридорам, заглядывают в комнаты, проверяют камеры. Студенты сидят тихо, как мыши. Саша и Камилла встречаются в библиотеке. — Это из-за Лены, — шепчет Камилла. — Она, наверное, рассказала про диктофоны. — Или про нас. — Про нас она не расскажет. У неё нет доказательств. — А если она врёт? — Тогда нам конец. Они сидят, прижавшись плечами. Камера в углу мигает красным. Им всё равно. Пятница. Результаты проверки. Академия оштрафована на крупную сумму за нарушение прав студентов — диктофоны в комнатах признаны незаконными. Их убирают. Камеры остаются, но без звука. Лена получает срок — год условно, за клевету и шантаж. Её исключают из всех программ. Саша читает новость на планшете и не знает, радоваться или плакать. sasha_4a: Лену посадили. kamilleon: Условно. Это не тюрьма. sasha_4a: Но она больше не вернётся. kamilleon: Никто из нас не вернётся. Скоро. Суббота. Последняя тренировка перед финалом. Семёныч подзывает их обеих. — Девочки, я знаю, что вы планируете. — Он смотрит на них поверх очков. — И я не буду вас останавливать. — Откуда вы знаете? — выдыхает Саша. — Я старый, но не глупый. Доктор Эванс — моя племянница. — Он усмехается. — Она мне всё рассказала. Саша и Камилла переглядываются. — Вы не донесёте? — спрашивает Камилла. — Если бы я хотел донести, сделал бы это давно. — Он кладёт руки им на плечи. — Уезжайте. Катайтесь. Будьте счастливы. А здесь… здесь ничего не изменится без вас. Они стоят втроём у бортика, и Саша впервые видит слёзы в глазах Семёныча. Он отворачивается, делает вид, что поправляет конёк. — Только не подведите меня на финале, — бормочет он. — Выжмите из себя всё. И тогда я спокойно отпущу. — Обещаем, — хором говорят они. Вечером. Лесной каток уже не каток — одно болото. Они сидят на скамейке, слушают, как где-то вдалеке кричит птица. — Через месяц мы будем в Канаде, — говорит Камилла. — Через месяц — это слишком далеко. — А что близко? — Ты. Ты всегда близко. Они целуются, и Саше кажется, что она чувствует вкус свободы. Солёный, горький, сладкий. Вкус того, что они построили на руинах. Чат «Ледяная петля» sasha_4a: Я никогда не думала, что универ может быть местом, где тебя спасают. kamilleon: Это не универ. Это люди. Доктор Эванс. Семёныч. Грей. sasha_4a: И ты. Ты спасла меня. kamilleon: Мы спасли друг друга. sasha_4a: Скоро мы будем в Канаде. И всё начнётся заново. kamilleon: Не заново. Продолжение. Наша история не переписывается с нуля. Она просто получает новую главу. sasha_4a: Какую? kamilleon: Ту, где мы свободны. Конец пятой главы.