Эта проклятая жажда выживания / Это проклятое желание выжить / 这该死的求生欲

– Потрясающе… Увидеть собственными глазами, как человек управляет ветром, и услышать об этом от других – совершенно разные ощущения. Ду Гэ и его трое друзей были окончательно покорены Цзян Ло. Они хлопали до красноты в ладонях – увиденное своими глазами разбило их неверие, и следом нахлынула неистовая радость, с которой они уставились на Цзян Ло. Оказывается, мастер был рядом с ними всё это время! В этом странном и опасном зеркальном мире присутствие рядом такого сильного соратника мгновенно повысило чувство безопасности. Лянь Цян подобострастно приблизился к Цзян Ло с улыбкой: – Брат есть брат. Такую сложную технику, как формация Багуа, он использует легко и непринуждённо, как и подобает чемпиону соревнований, образцу для подражания для нашей молодёжи. – Я сначала думал, что брат – всего лишь непревзойдённый мастер талисманов, но не ожидал, что он не только силён в талисманах, но и во всём остальном блистает, – Лянь Бин тоже подскочил и без конца расхваливал Цзян Ло, пока у того не зачесалась кожа на голове. – С этого дня я твой верный младший брат. Что прикажешь, то и сделаю. Брат… не дашь ли ты мне защитный талисман? Цель была раскрыта. Защитные талисманы мастера талисманов – товар штучный и на вес золота. Лянь Сюэ мягко улыбнулась: – Хватит прибедняться. Раз брат сказал, что в этом мире много монстров и призраков, будьте осторожнее. Расследование нужно проводить, но главное – сохранить свои жизни. Цзян Ло кивнул: – Лянь Сюэ права. У меня здесь нет талисманов. Лянь Бин, раз ты работаешь на кухне, можешь раздобыть для меня немного петушиной крови и жёлтой бумаги для талисманов. А пока всего этого нет, есть несколько методов изгнания злых духов. Запомните их, в критический момент они могут спасти жизнь. Эти слова были обращены в основном к четырём простым студентам – Ду Гэ, Цинь Юнь, Дуань Цзы и Ли Сяо. – Кровь из среднего пальца и кончика языка обладает самым сильным ян-ци. В критический момент укусите их и брызгайте кровью на призраков. Не прислоняйтесь к стенам: призраки любят цепляться за холодные поверхности, так вы рискуете привлечь их к себе… Через некоторое время несколько человек сдержанно вышли из пещеры и разошлись по своим местам. Цинь Юнь вдруг вспомнила что-то и спросила: – Хозяин дома, который нас приютил, тоже смотрелся в зеркало. Он, должно быть, тоже попал сюда. Но что-то я его не вижу. Цзян Ло не ответил на этот вопрос. Когда они с Лянь Сюэ пошли обратно, она внезапно вздохнула: – Брат, ты, наверное, уже знаешь, как зовут молодого господина в этом доме. – Да. – Его зовут Чи Ю, – стоило Лянь Сюэ произнести это имя, как она забеспокоилась. – Хотя наша семья Лянь уединена в горах и мы никогда не видели Чи Ю, я всё равно слышала это имя. По моим подсчётам, он умер уже почти полгода назад, но в этом зеркальном мире он появился. И не только он, но и вся эта семья Чи – ведь это явный намёк на реальную семью Чи. – Внешность Чи Ю в этом мире слишком похожа на внешность хозяина дома, который нас приютил… Как ты думаешь, может быть, тот хозяин и есть уже умерший Чи Ю? И это он затянул нас в зеркальный мир? – Смотреть в зеркало в полночь – это было требование Дуань Цзы, – не согласился Цзян Ло. – Если бы Чи Ю действительно затянул нас в зеркальный мир, неужели только для того, чтобы мы убили какого-то злого духа? Кстати, когда ты проснулась, тот голос, который сказал тебе, что нужно убить злого духа, чтобы выйти, – он сказал тебе только эту одну фразу? Лянь Сюэ ответила: – Да, он сказал мне только это. Но тот же голос сказал Цзян Ло много всего. Теперь, оглядываясь назад, тот голос казался очень расплывчатым. Цзян Ло не мог разобрать, был ли он мужским или женским, старым или молодым. Но каждое его слово, казалось, имело особый смысл. «Посмотри, как выглядело зло в момент своего рождения»… Цзян Ло был уверен только в том, что это точно был не голос Чи Ю и что Чи Ю никогда бы такого не сказал. – Брат, мы… – Лянь Сюэ внезапно умолкла, опустив голову, когда увидела человека, стоящего впереди. Цзян Ло поднял взгляд и увидел юношу, стоявшего у моста и улыбавшегося им в ожидании. Сегодня небо было всё таким же мрачным, дул лёгкий холодный ветер. Бледный Чи Ю стоял на берегу пруда, его чёрные волосы развевались на ветру. Он с улыбкой смотрел на Цзян Ло и Лянь Сюэ – нежный, мягкий, с приятным выражением лица. Заметив, что Цзян Ло его увидел, Чи Ю протянул к нему руку: – Цзян Ло, иди сюда. Он только что стал совершеннолетним, в его словах не было принуждения, но когда его чёрные глаза падали на тебя, они не оставляли пространства для отказа. Цзян Ло подошёл, посмотрел на его руку и не захотел пожимать её какому-то мелкому пацану: – Ты меня ищешь? Чи Ю улыбнулся, сам взял его за руку и повернулся, уводя за собой: – Старейшины хотят тебя видеть. Эта рука – принадлежавшая Чи Ю в юности – ничем не отличалась от его руки после смерти. В ней не было ни капли жизненной силы, и можно было только гадать: неужели кровь под его кожей от природы ледяная? Но… это был первый раз, когда Цзян Ло по-настоящему, в полном смысле слова, держался с Чи Ю за руки. Цзян Ло попытался выдернуть руку, но хватка, на вид мягкая, на самом деле была крепкой. Чи Ю только ещё сильнее сжал его пальцы, обернулся с улыбкой и спросил: – В чём дело? – Добрый брат, – сказал Цзян Ло с деланной улыбкой, – отпусти. – Потерпи немного, – виновато улыбнулся ему Чи Ю. – Старейшины послали служанок и слуг наблюдать за нами по дороге. Ты только вошёл в дом. Если я не буду выказывать тебе близость, оставшиеся восемь лет тебе придётся несладко. Цзян Ло с притворным пониманием посмотрел на него: – Так мне что, ещё и благодарить тебя? – Не стоит, – ответил Чи Ю неторопливо. Хм. Цзян Ло переплёл свои пальцы с пальцами Чи Ю и, сияя улыбкой, сказал: – Раз так, давай сделаем это ещё основательнее. Чи Ю опешил, опустил глаза и посмотрел на их переплетённые руки. А Цзян Ло уже шагнул вперёд, потянул его за собой и, обернувшись, с лёгкой вызывающей улыбкой в уголках глаз сказал: – Господин, пора идти. Чи Ю сделал два шага за ним, прежде чем прийти в себя. Глядя на спину Цзян Ло, в его глазах мелькнул тёмный огонёк. Этот молодой господин из семьи Цзян оказался неожиданно интересным. --- Старейшины семьи Чи сказали, что хотят видеть Цзян Ло, но на самом деле это был просто обед. Более того, назвать это обедом – значит оказать Цзян Ло честь. Старейшины только мельком взглянули на него и тут же потеряли интерес, весь вечер вертясь вокруг Чи Ю. Цзян Ло наконец узнал, сколько людей в семье Чи. Чи Ю был последним отпрыском прямой линии. Помимо прямой линии, у семьи Чи было шесть боковых ветвей, а также четверо старейшин клана, каждый из которых был на поколение старше Чи Ю. За обедом явилось одиннадцать или двенадцать старейшин. За всю трапезу они почти ничего не съели – только без конца выговаривали Чи Ю. – Ты уже женился, так что пора брать на себя ответственность за всю семью Чи. Не будь таким бездельником, как раньше. В детстве ты натворил столько дел, что мы вынуждены были за тобой убирать, и что же, мы теперь всю жизнь будем за тобой подтирать? – Раз ты прямая линия, ты должен быть лучшим во всём. Не позорься, как твой отец… Из-за вашей, прямой линии, репутация такая дурная, что вы и нас, боковые ветви, за собой тянете. – Ты что, забыл правила поведения за столом? Не подкладывай ему еду, у него что, рук нет? – Наши предки на небесах смотрят. Есть нужно не спеша, пережёвывая. А ты торопишься, как будто на тот свет собрался. Прямо голодный призрак воплотился, как тебя ни учи – всё без толку. – Тебе целый день говорят, а ты ни звука в ответ, только и знаешь, что жрёшь. На что ты ещё годишься? Чи Ю, не меняясь в лице, положил кусочек в тарелку Цзян Ло и продолжил есть. Цзян Ло смотрел, как он ест. Юноша сидел прямо, лицо его было безразличным. Каждое движение изящно, как по учебнику. Это называется «торопишься»? Если бы он жевал ещё медленнее, этот обед растянулся бы на два часа? Эти одиннадцать-двенадцать ртов не закрывались ни на минуту. Они, казалось, считали за честь «воспитывать» Чи Ю, и каждый их выпад доставлял им удовольствие от того, что боковая ветвь подавляет прямую. Один скажет что-то, другой тут же добавит. Чи Ю прошерстили с головы до ног, создавая впечатление, что он только зря воздух переводит. Цзян Ло полностью игнорировали, но к концу трапезы у него пропал всякий аппетит. Он чувствовал себя так, будто его окружила стая шумных уток, и гам этот был настолько невыносим, что его рассудок был на грани взрыва. Цзян Ло видел в этих старейшинах семьи Чи отражение своего отца, Цзян Пинчэна. Это раздражало его до такой степени, что хотелось перевернуть стол и уйти. Но сейчас, очевидно, было не время показывать свой нрав. Цзян Ло продолжал улыбаться, опустив глаза к рису. Никто не мог видеть, как нарастала в его душе агрессия. Наконец, эти люди, полностью угнетая Чи Ю, достигли чувства удовлетворённого самодовольства. Они высоко подняли головы, словно одержали победу, словно сами стали настоящей прямой линией, и, полные достоинства, удалились из-за стола. Богатые, почти нетронутые блюда уже остыли, их аромат выродился в тошнотворную жирную вонь. Чи Ю повернулся к Цзян Ло: – Почему ты не ешь? Цзян Ло мельком взглянул на него и протянул: – Нет аппетита. Он едва сдерживал гнев – ему хотелось запечатать рты этим людям. Как же Чи Ю вообще мог терпеть? Чи Ю оглядел стол и указал на стоящую неподалёку хрустящую курицу: – Ты можешь попробовать это. Фирменное блюдо повара – хрустящая корочка, нежное мясо, сочное и вкусное. – Нет уж, – без церемоний ответил Цзян Ло. – Боюсь, на него кто-нибудь уже плюнул. Чи Ю рассмеялся, аккуратно отставил палочки и тарелку, усмехнулся: – Поэтому я ем только то, что стоит прямо передо мной. Цзян Ло действительно не понимал, как он может так смеяться, и просто выпрямился: – Наелся? Если да, то пошли. Чи Ю вытер руки и губы салфеткой и только тогда встал: – Пошли. То, что они только что съели, был обед, но в полдень небо было таким же мрачным, как вечером перед закатом. Воздух был холодным и резким. Цзян Ло сделал глубокий вдох, холод проник внутрь, но не погасил раздражения в груди. – Есть сигареты? – спросил он. – Сигареты? – удивлённо посмотрел на него Чи Ю. Цзян Ло усмехнулся краем губ: – Сигареты. Чи Ю некоторое время пристально смотрел на него, затем повёл его к воротам дома Чи: – У меня нет, но я могу купить тебе. Они вышли за ворота, у дома Чи было малолюдно. Цзян Ло поднял голову к небу. Небо в зеркальном мире было странным, он не мог как следует разобрать погоду и сказал с некоторой неопределённостью: – Давай сходим туда и обратно побыстрее, скоро, наверное, будет дождь. Чи Ю кивнул и, пройдя немного, словно невзначай заметил: – Та девушка, что шла с тобой сегодня утром… по её виду казалось, что она меня знает.