Эта проклятая жажда выживания / Это проклятое желание выжить / 这该死的求生欲

Цзян Пинчэн и Сяо Янь сами по себе были хороши собой, поэтому у них и получился такой ребёнок, как Цзян Ло. Просто Цзян Пинчэн состарился, фигура его испортилась, и от былой красоты к средним годам не осталось и семи-восьми десятых. Но в чертах его лица всё ещё смутно угадывалось сходство с Цзян Ло. Ся Цинь поцеловала Цзян Пинчэна в переносицу, и на её губах мелькнула едва заметная, неопределённая улыбка. --- Цзян Ло вспомнил кое-что отвратительное. Ему больше не хотелось оставаться в доме Цзян, и он велел предупредить хозяев, что собирается уходить. Перед уходом он повёл Чи Ю в свою комнату. Он помнил, что, уезжая из этого дома, забыл одну вещь. Он хотел поискать её – вдруг она найдётся в зеркальном мире. Цзян Пинчэн, узнав новости, поспешно примчался. На его лице всё ещё были следы помады, и он, нелепо и смешно улыбаясь, сказал: – Господин Чи, у меня есть одно дело, которое я хотел бы с вами обсудить. Это, несомненно, выгодная для вас сделка. Не могли бы вы пройти со мной в кабинет? Чи Ю лениво сидел на стуле, и только когда улыбка Цзян Пинчэна начала угасать, он неспешно поднялся и сказал: – Идёмте. Они ушли один за другим. Цзян Ло продолжал разбирать свои вещи. Он встал перед шкафом и, обшарив его целиком, наконец нащупал в углу маленькую железную коробочку. Нащупав коробочку, Цзян Ло, наоборот, вздохнул. Он искал эту вещь, только чтобы доказать связь между зеркальным миром и реальностью. Тайный человек оказался настолько могуществен, что даже смог воссоздать здесь его заначку, которую он прятал в реальном мире. Цзян Ло достал коробочку, подошёл к столу и сел. Открыв крышку, он увидел внутри несколько десятков медных монет и больше десятка серебряных юаней – в пересчёте на современные деньги это было четыре-пять тысяч. Цзян Ло подумал, что в прошлом он неплохо умел копить. Он достал один юань и принялся вертеть его в пальцах, но тут распахнутая дверь закрылась. Кто-то, источая лёгкий аромат, подошёл к Цзян Ло. Цзян Ло не обернулся. Женщина встала у него за спиной, мягко положила руки на спинку стула и ласково спросила: – Господин, как вы устроились в доме Чи? – Неплохо, – равнодушно ответил Цзян Ло. Ся Цинь с облегчением вздохнула: – Ну и хорошо. Повисла тишина. Цзян Ло рассеянно вертел в пальцах серебряный юань, не желая больше ничего говорить. Но Ся Цинь, казалось, не понимала его настроения. Её пальцы нежно коснулись затылка Цзян Ло. – Господин, когда господин решил отправить вас в семью Чи, я много думала и не стала его отговаривать. Она говорила неторопливо, мягко, но твёрдо. Ся Цинь всегда казалась очень надёжной, она была женщиной со своим мнением, поэтому Цзян Ло никогда не мог понять её до конца. – Потому что в ближайшие годы семья Цзян погрузится в хаос. Вам лучше оставаться в доме Чи, чем здесь, – рука Ся Цинь скользнула с плеча Цзян Ло вниз, её нефритово-белая рука обвилась вокруг его шеи, она прижалась к его спине. – Когда вы вернётесь, семья Цзян будет уже совсем другой. Цзян Ло скучающим тоном спросил: – Зачем ты это сделала? Когда-то в реальном мире он задал Ся Цинь точно такой же вопрос. После того как он стал свидетелем той измены, пятнадцатилетний Цзян Ло в оцепенении вернулся в свою комнату. Мать Цзян Ло была слабой и умела только подчиняться мужу. Его отец был настоящим демоном. Когда Цзян Пинчэн замахивался на жену и сына, только Цзян Ло вставал на защиту матери, принимая удары на себя. Никто никогда не стоял перед ним, чтобы укрыть его от ветра и дождя. Ся Цинь была первой. Первым человеком, который защитил Цзян Ло. Снова и снова она прикрывала его собой, прятала за своей спиной. Прежде чем плохое настроение Цзян Пинчэна вырывалось наружу, она улыбкой отвлекала его внимание. Ся Цинь не была матерью Цзян Ло, она была всего на десяток с лишним лет старше его, но в ней он нашёл то чувство безопасности, которого не могла дать ему родная мать. Он не мог поверить в только что увиденную сцену и сидел в оцепенении за своим столом. Тогда Ся Цинь тоже пришла в его комнату. На ней не было одежды. В её взгляде, устремлённом на Цзян Ло, была любовь. Её рука скользнула по его щеке вниз – каждое её движение было таким же, как прежде. Всё таким же нежным и осторожным. Ся Цинь соблазняла пятнадцатилетнего Цзян Ло. Цзян Ло испытывал только отвращение, его доверие рухнуло. Он отстранился от руки Ся Цинь и дрожащим голосом спросил: – Зачем ты это сделала? --- Цзян Ло бросил серебряный юань на стол и холодно сказал: – Убирайся. Руки Ся Цинь замерли, она вздохнула: – Вы мне нравитесь. – Но в моём возрасте и с моим положением я не могу стать вашей женой, – Ся Цинь выпрямилась. – Вы тоже не женитесь на мне, потому что я вам не нравлюсь. Раз так, Ся Цинь решила соблазнить беспринципного отца Цзян Ло. По крайней мере, так она могла навсегда остаться рядом с Цзян Ло. Она улыбнулась и сказала: – Когда я стану вашей матерью, я смогу защищать вас. – А самое главное, – прошептала она, – когда ваш отец умрёт, семья Цзян будет моей, и вы тоже будете моим. – Господин, вы станете моим ребёнком. Я смогу увезти вас далеко-далеко. Ответ Ся Цинь в зеркальном мире и её слова в реальной постепенно слились воедино. Пятнадцатилетний Цзян Ло знал, что Ся Цинь испытывает глухую неприязнь к его матери. Каждый раз, когда он получал ранение, защищая мать, эта неприязнь проявлялась особенно остро. И только в тот день он понял, что означала эта враждебность. Ся Цинь завидовала его матери, потому что та могла навсегда обладать Цзян Ло. Пятнадцатилетний Цзян Ло получил невыразимый, тёмный удар со стороны взрослого мира. Цзян Ло вызвал полицию. Он был несовершеннолетним, и в заявлении было указано, что няня пыталась изнасиловать несовершеннолетнего. Из-за этого случая мать Цзян Ло, Сяо Янь, наконец, набралась за всю свою жизнь величайшего мужества и развелась с Цзян Пинчэном. Цзян Ло ни за что не хотел оставаться в семье Цзян, в этом гниющем доме, вызывающем у него тошноту. Они с матерью ушли от Цзян Пинчэна и из жизни богатых людей перешли в жизнь обычной семьи. Цзян Ло думал, что это начало новой жизни. Так оно и было, просто жизнь стала ещё хуже. Его мать, Сяо Янь, в стеснённых обстоятельствах начала сожалеть и жаловаться. Наконец, однажды она не выдержала и в отчаянии закричала на Цзян Ло сквозь слёзы: – Зачем ты вызвал полицию?! Если бы ты не вызвал, я бы не развелась с твоим отцом, и мы бы не жили такой нищенской жизнью! – Я бы лучше не знала о его изменах… С того дня Цзян Ло понял, что родственные чувства – это нечто, вызывающее лишь презрение. --- Ся Цинь хотела сказать что-то ещё, но дверь, которую она закрыла, внезапно распахнулась с ноги. Чи Ю стоял на пороге, спиной к свету, лицо его было в тени, а голос звучал холодновато. – Эта… госпожа? – сказал он. – Нам с Цзян Ло пора. Цзян Ло встал и прошёл мимо Ся Цинь. Вдруг он повернул голову и посмотрел на неё. В его взгляде не было ни малейшего волнения, будто Ся Цинь была для него просто незнакомкой. Выражение лица Ся Цинь слегка напряглось. Она думала о бесчисленных вариантах того, как Цзян Ло мог отреагировать на правду – будь то ненависть или отвращение, – но никак не ожидала, что он проявит себя именно так. – Забыл сказать, семья Цзян очень отвратительна, – Цзян Ло пожал плечами, с лёгкой насмешкой. – И Цзян Пинчэн, и Сяо Янь, и ты. Он повернул голову, и в его голосе даже появилась усмешка: – К счастью, мы видимся в последний раз. С этими словами Цзян Ло вышел. Они вдвоём вышли из дома Цзян. Утром кучер довёз их до дома Цзян, и Чи Ю велел ему вернуться за ними к вечеру. Теперь же они уехали рано и могли вернуться только пешком. По дороге Цзян Ло спросил: – Какое дело Цзян Пинчэн хотел с тобой обсудить? – Торговый бизнес, – Чи Ю усмехнулся уголком губ. – В Буцзючэне в последнее время ползут слухи о привидениях, и его игорный бизнес находится на грани банкротства. Он потерял много денег, те, что семья Чи дала семье Цзян, он тоже забрал, чтобы заткнуть дыры. На этот раз он хочет вывезти товары из казино в другой город на продажу. Семья Чи сильна в изгнании призраков и проведении ритуалов, поэтому он хочет, чтобы я нашёл сильного члена семьи Чи, который отправился бы с ним. Цзян Ло приподнял бровь: – Сильного члена семьи Чи? Кроме тебя, в семье Чи есть ещё сильные люди? Чи Ю на мгновение опешил, затем многозначительно посмотрел на него: – Откуда ты знаешь, что я сильный? Цзян Ло задал встречный вопрос: – А разве ты не сильный? Чи Ю не сдержал улыбки, и тьма в его глазах, казалось, стала не такой опасной: – Ну и рот у вас, господин Цзян, никогда не упустит случая взять верх. Они обменивались этими случайными шутками и вскоре вышли к оживлённой улице. Проходя мимо лавки с вонтонами, Цзян Ло услышал, как трое мужчин, сидевшие за столиком на обочине, обсуждали нечисть. – Говорят, прошлой ночью ещё один умер. Так ужасно умер, что рано утром тело отнесли в покойницкую. – А сколько умерших? – Скажу – испугаешься… Ладно, сейчас вонтоны есть будем, не буду рассказывать, как он выглядел. Цзян Ло остановился, посмотрел на Чи Ю и серьёзно сказал: – Я проголодался. Через минуту они уже сидели за столиком на улице. Хозяин лавки спросил с энтузиазмом: – Острое будете? Цзян Ло кивнул и бодро ответил: – Побольше! Хозяин кивнул: – Будет сделано! Сама лавка была тесной – внутри хозяин только готовил, все столики стояли снаружи. Несмотря на небольшие размеры и старую мебель, везде было чисто. Чи Ю опустил глаза, глядя на царапины на столе, и сидел очень прямо. Хотя он и выглядел не так, как окружающие, его невозмутимость не позволяла ему казаться чужеродным. У него даже нашлось время подшутить над Цзян Ло: – Сегодня благодаря господину Цзян мне выпала честь съесть лишнюю тарелку вонтонов без лишних нравоучений. Цзян Ло начинал понимать, почему при жизни у Чи Ю было так много последователей. Просто читая текст, он уже полюбил этого персонажа. А когда он действительно встретился с Чи Ю – будь то его лицемерный образ при жизни или его пугающе сильная, непостижимая сущность после смерти, – он обладал невероятной личной харизмой. Он мог заставить своих последователей бессознательно полюбить и почитать его, и в конце концов их разум и тело оказывались под его контролем. Потому что он слишком хорошо умел притворяться. Хотя Цзян Ло знал, что юный Чи Ю уже надел маску, он не мог не восхищаться им. Каждая его улыбка, каждое слово – Цзян Ло действительно не мог сказать, где правда, а где ложь. Поэтому он просто отвечал, следуя своей натуре: – Благодари. Чи Ю снова улыбнулся. За их спинами трое мужчин продолжали разговор: – А из какой семьи был этот умерший? – Вы что, не знаете? Умер слуга из семьи Чи.