Эта проклятая жажда выживания / Это проклятое желание выжить / 这该死的求生欲

Цзян Ло отмокал в источнике целый час. Час спустя он вышел из бассейна и взял полотенце, поданное даосом Вэйхэ. Даос Вэйхэ осторожно спросил: – Как ты? Цзян Ло чувствовал, что усталость во всём теле значительно уменьшилась, разум прояснился, словно его омыли. Он вытер капли воды с тела и, хотя даос Вэйхэ показался ему гораздо более добродушным, почему-то не испытывал особого желания разговаривать: – Неплохо. Фаталист улыбнулся: – Возвращаемся. Цзян Ло оделся и пошёл с ними обратно. Всю дорогу, глядя на пышные горные пейзажи, он не чувствовал никаких эмоций. Фаталист спросил: – Снаружи – густые снега, здесь – цветы и зелень. Тебе нравится такая картина? Цзян Ло посмотрел на окружающий пейзаж. Он помнил, что ему действительно нравились живописные виды, от которых поднималось настроение. Но сейчас он ничего не чувствовал и потому равнодушно ответил: – Так себе. Как только эти слова сорвались с губ, Цзян Ло понял, что что-то не так. С его настроением определённо было что-то неладно. Слишком уж оно было безучастным. Цзян Ло попытался подумать о грязных делах семей Ци и Чи – прежде он мечтал уничтожить эти два клана, но сейчас убийственное намерение угасло, сменившись отстранённым безразличием. Он подумал о Лу Юе, Е Сюне, о Фэн Ли и Цзи Яо – но эмоций это тоже не вызвало. И только когда он дошёл до Чи Ю, его чувства вдруг шевельнулись. Разум подсказывал ему, что это ненормально. То, что смывала вода, казалось, было не скверной, оставленной злым духом, а его собственными желаниями и дурными помыслами. Даже понимая это, он не испытывал ни малейшего желания что-либо менять. Цзян Ло знал, какие мысли возникли бы у него в нормальном состоянии, но сейчас ему было всё равно. Позади него шли даос Вэйхэ и Фаталист. Даос Вэйхэ посмотрел на спину Цзян Ло, долго колебался, но всё же сказал: – Вы добавили в источник свою кровь, эффективность удвоилась. После одного такого купания для Цзян Ло хватит на месяц. Если так продолжить ещё несколько раз, он, вероятно, полностью изменится. Потеряв желания и злые помыслы человека, он, наверное, станет таким же, как Фаталист, – с ровным отношением ко всему и безразличием к миру. Даос Вэйхэ не знал, хорошо это или плохо. В конце концов, Цзян Ло был ещё молод, того же возраста, что Лянь Сюэ и другие. В старости всегда становишься мягче к младшему поколению. Даос Вэйхэ вздохнул: – Не слишком ли рано? Фаталист медленно произнёс: – Его желания слишком сильны, пришло время от них избавиться. Даос Вэйхэ замолчал, а затем сказал: – С подножия горы приходит много новостей. Государственные органы расследуют семью Чи, нашли много улик – похоже, Чи несдобровать. Особняк Небесного учителя тоже отрёкся от семей Ци и Чи. Говорят, сам Фэн Ли пришёл в ярость, и Чжо Чжэнью встал на его сторону из-за дочери – якобы семьи Ци и Чи хотели расправиться с ней и её одноклассниками. – И не только они. Университет Байхуа подал на эти две семьи в суд Объединённого управления Сюаньлин. Руководство управления знает вас и специально отложило слушание, чтобы спросить, будете ли вы по-прежнему их защищать. Даос Вэйхэ достал письмо и протянул Фаталисту: – Они хотят знать: эти семьи действовали из корыстных побуждений или ради метафизического мира? Если ради метафизического мира, они их защитят, даже если навлекут на себя позор. Они допустят, чтобы Университет Байхуа проиграл процесс, и это будет считаться вкладом в метафизический мир. Фаталист не взял письмо. Он тихо сказал: – Не нужно их защищать. То, что они сделали на этот раз, меня тоже рассердило. – Они перешли мои границы, – спокойно произнёс Фаталист мягким голосом. – Я говорил, что Цзян Ло не должен пострадать, но они напали на него. Будущее метафизического мира их больше не заботит, они бесполезны. Выслушав последние слова Фаталиста, даос Вэйхэ услышал: – Отбросьте их. Словно выбросить муравья или ненужный мешок с мусором – тон Фаталиста даже не изменился. – Слушаюсь, – даос Вэйхэ вздрогнул. --- Цзян Ло вернулся в свою комнату. Он сидел на кровати, ещё не переодев мокрую одежду. Ткань постепенно становилась холодной и жёсткой, высасывая тепло. Тыльные стороны ладоней Цзян Ло побледнели, губы посинели от холода. Но сейчас ему не хотелось обращать на это внимание. Он сидел неподвижно, как камень, лишь зрачки двигались, окидывая комнату взглядом. Всё было аккуратно, ничего нового, очень скучно. Но разумом Цзян Ло понимал скуку, а эмоций не испытывал. Постепенно возникло лёгкое отвращение, которое, накапливаясь, переросло в раздражение. Он ненавидел своё состояние. Поэтому он начал лихорадочно думать о злом духе. Он не хотел, но теперь только этот безумец мог вызвать у него хоть какие-то эмоции. Цзян Ло вспоминал их прошлые стычки, вспоминал, как злой дух убивал его восемнадцать раз – три из них ещё не отомщены. Вспоминал ту ночь в постели, как он разоблачил мысли Чи Ю. Как этот псих, Чи Ю, влюбился в него и сбежал с его глаз долой. Цзян Ло одержал верх. Рано или поздно он заставит злого духа подчиниться, а Чи Ю всё так же хочет покорить его. Лезвие, кровь, дым. Пот и наслаждение. Эмоции нарастали, и вдруг ледяное спокойствие нарушилось. Цзян Ло нахмурился и, словно вырвавшись из оков, с шумом выдохнул. Он откинулся на спину, дрожа, и укутался в одеяло. Но сейчас он даже наслаждался этим холодом. Губы его дрожали, и он бормотал себе под нос: – Холодно, это холодно… – Когда холодно – надо укрыться одеялом. Это чувство называется «тепло»… Он пробормотал ещё много ерунды, а когда решил, что пришёл в норму, снял мокрую одежду и переоделся в чистое, тёплое. На столе стоял термос. Он налил себе стакан горячей воды, выпил и наконец согрелся. Цзян Ло мрачно посмотрел на горячую воду, сжимая стакан, в сердце его поднялись сильное убийственное намерение и раздражение. То состояние было ужасным – это был совсем не он. При одной мысли об источнике, который привёл его к такому, Цзян Ло почувствовал тошноту. Но гнев и отвращение, казалось, подавлялись: они быстро возникали и так же быстро исчезали. Не успевал Цзян Ло от них избавиться, как они улетучивались сами. Цзян Ло понимал – это потому, что он ещё не полностью восстановился. Сейчас было не время давать волю гневу. Цзян Ло задумался, затем внезапно отступил на шаг и разжал руки. Фарфоровый стакан с глухим стуком упал на пол и разбился на множество осколков. Цзян Ло подобрал один – с заострёнными краями – спрятал в карман и с безучастным видом вышел на улицу. Когда он выходил из усадьбы, мальчик-ученик спросил: – Брат, вы куда? Цзян Ло равнодушно ответил: – Прогуляюсь. Ученик не стал его останавливать, и Цзян Ло вышел. Площадка перед воротами была чисто выметена, но в других местах всё ещё лежал толстый слой снега. Цзян Ло наугад выбрал направление и пошёл. Отойдя достаточно далеко, он нашёл укрытое от ветра место, достал осколок фарфора и полоснул себя по запястью. Кровь хлынула, окрасив снег в алый цвет. Цзян Ло равнодушно смотрел, как уходит кровь. Через некоторое время его лицо побледнело до болезненного вида. Губы потеряли цвет, зато глаза постепенно загорались. Под угрозой смерти от потери крови инстинкт самосохранения Цзян Ло взорвался с предельной силой. Острая грань между жизнью и смертью заставила кору его мозга трепетать. Он полностью избавился от только что охватившей его апатии. Дрожащей рукой Цзян Ло достал из кармана кровоостанавливающий талисман и прижал к ране, но уголки его губ поднимались всё выше. Кровоостанавливающий талисман успешно прижёг рану, оставив уродливый шрам, но Цзян Ло было всё равно. С широкой улыбкой на лице он напевал, опустил рукав, прикрывая порез, и наслаждался головокружением и слабостью от потери крови – ничто не могло испортить его хорошее настроение. Ему хотелось крикнуть: вот оно, это чувство! То недавнее безразличие едва не задушило его до смерти. Цзян Ло присел отдохнуть, мечтая о сигарете, чтобы отпраздновать возвращение самого себя. Когда силы немного восстановились, Цзян Ло снова поднял руку и посмотрел на неё, размышляя о том, что задумали даос Вэйхэ и Фаталист. Избавиться от скверны – значит избавиться от желаний и стать возвышенным даосом? Но нет – Гэ Чжу тоже даос, а он совсем не такой. Что бы они ни задумали, Цзян Ло уже возненавидел этот источник. Его так и подмывало уничтожить его, но сил сейчас было мало, и пришлось с сожалением оставить эту мысль. По сравнению с уничтожением источника, Цзян Ло следовало подумать о том, что делать завтра. Судя по их настрою, они явно намерены избавить Цзян Ло от всей «грязи». После сегодняшнего часа купания он так сильно изменился. Сможет ли он завтра осознать, что с ним что-то не так? А послезавтра? Или через десять дней? Цзян Ло совершенно не хотел превращаться в такого же, как Фаталист или члены семьи Лянь. Он посмотрел на залитый кровью снег и понял, что такой способ пробуждения можно использовать только раз. Крови в человеческом теле не так много, организм Цзян Ло не выдержит второго такого кризиса. Если завтра повторится то же самое, ему придётся найти другой способ, чтобы вызвать острые переживания на грани жизни и смерти. Цзян Ло задумался. Но сможет ли он завтра вообще вспомнить, что нужно будить себя таким образом? Цзян Ло медленно поднялся. Он не пошёл обратно, а плотнее закутался в одежду, замел следы крови и решил спуститься с горы. Даже если это вызовет гнев семьи Лянь и Фэн Ли, ему было всё равно. Что бы ни случилось, ничто не важнее его самого. Цзян Ло окинул взглядом небо, выбрал тропинку и зашагал вниз по склону.