Эта проклятая жажда выживания / Это проклятое желание выжить / 这该死的求生欲

День выдался ясный, солнце светило ярко. Цзян Ло лениво притащил табурет к дверям, развалился на ней, прислонившись к стене, и грелся на солнце, как старик. Золотистый солнечный свет ложился на его лицо, и зрачки Цзян Ло, казалось, окрасились в золотой цвет. Чёрные волосы беспорядочно рассыпались по затылку, несколько прядей взметнулись вверх от статического электричества, на солнце превратившись в золотистые нити. Холодный зимний воздух входил в ноздри. В это время года погода всегда стояла сухая – губы легко трескались, кожа шелушилась. Цзян Ло, впрочем, выглядел неплохо: лицо его лоснилось от весеннего довольства, взгляд был живым. Он облизнул губы – они были суховаты, но не слишком. Ему лень было даже встать и налить себе воды – он не хотел шевелиться. Послевкусие любовного сна разливалось по телу истомой, одолевала зевота. Но по сравнению с прошлым разом сегодня было то преимущество, что не нужно было приводить себя в порядок. Удовольствие на духовном уровне – это не телесная грязь. Цзян Ло прищурился и с сожалением подумал: прошлой ночью во сне злой дух оказался настолько хорош, что даже не дал Цзян Ло повода насмехаться над ним. Цзян Ло уже решил: если метод использования злого духа во сне окажется действенным, он будет с каждым днём притворяться всё более отрешённым, а через семь дней, когда наступит время суда, он просто наплюёт на Чи Ю – и физиономия у того будет презабавная. При этой мысли Цзян Ло не удержался от смеха, плечи его затряслись. Но, посмеявшись, он снова задумался. В голове пронеслись слова злого духа. «Я и правда хочу подтвердить наши с тобой отношения». Чи Ю вонзился в пальцы Цзян Ло ледяными, как у мертвеца, пальцами, смешал их с потом и ароматом страсти, непостижимо прошептал: «Ты был прав, Цзян Ло, ты мне нравишься». Он признался. «Как жаль». «Отныне каждый дюйм твоей кожи, каждая капля крови». «принадлежат мне». --- Зимнее солнце припекало, навевая дремоту. Цзян Ло очнулся от мыслей и не удержался от досадливого цоканья. Если уж на то пошло, пусть Чи Ю считает его своим. А Цзян Ло плевать. Но, учитывая удовольствие минувшей ночи, он был не против не обращать внимания на слова Чи Ю. Твоё? Да размечтался. Цзян Ло перевёл взгляд на горшок с цветком и вдруг снова вспомнил, что Чи Ю в него влюблён. Он нахмурился, потёр лоб – на душе стало как-то неспокойно. Не важно, нравится он Чи Ю или нет, сначала нужно вернуть долг за оставшиеся три убийства. --- Время на солнцепёке летело быстро. В десять часов к Цзян Ло подошёл ученик: – Брат, учитель Вэйхэ приглашает вас к источнику. По сравнению со вчерашним днём, сегодня Цзян Ло приготовил сменную одежду. Он взял свои вещи и последовал за учеником по направлению к малому источнику. Даос Вэйхэ и Фаталист уже ждали его у бассейна. Цзян Ло приветствовал их: – Учитель, Фаталист. Фаталист улыбнулся и кивнул: – Ты сегодня хорошо выглядишь. Цзян Ло мягко улыбнулся: – После купания в святой воде и тело, и душа становятся куда лучше. Даос Вэйхэ не смог сдержать гордости, погладил бороду: – Святая вода именно за это и ценится – люди за ней гоняются. Цзян Ло, раздевайся скорее, заходи в воду. Цзян Ло взглянул на чистую и прозрачную водную гладь, подавил в душе отвращение и медленно снял одежду. Разговаривая как бы невзначай, он спросил: – Учитель, когда прибудет мой наставник? – Сегодня или завтра, – ответил даос Вэйхэ. – Твой наставник очень о тебе беспокоится. Ещё и месяца не прошло, а ему уже не терпится узнать, как у тебя дела с очищением. Ты не волнуйся, хоть ты и поднялся на гору только вчера, но очищаться начал поздно, однако я тебе гарантирую: самое большее через пять-шесть дней ты полностью очистишься и сможешь учиться всему, чему пожелаешь. Цзян Ло слабо улыбнулся: – Заклинания – это всё внешнее, они меня больше не заботят. Даос Вэйхэ поперхнулся и растерянно забормотал: – Нет-нет, учиться всё равно нужно… Не успел он договорить, как Фаталист повернул голову и с лёгкой строгостью произнёс: – Лянь Чунь. Даос Вэйхэ закрыл рот. Фаталист сказал: – Ступай, проведай своих племянников. Даос Вэйхэ хотел было что-то сказать, но посмотрел на Цзян Ло, потом на Фаталиста и наконец неловко улыбнулся: – Фаталист прав. Мой племянник Лянь Бин тяжело ранен, пойду, навещу его. А вы продолжайте. С этими словами он поспешно удалился. Загадочные намёки между ними двоими разбудили любопытство Цзян Ло. Он как бы невзначай спросил: – Вы выглядите очень молодо, но старейшины явно вас побаиваются… И Небесный учитель относился к Фаталисту с глубочайшим почтением, и даос Вэйхэ позволял обращаться к себе по имени… Существовал ли такой персонаж в оригинальной книге? Фаталист рассмеялся: – Я выгляжу молодым? Цзян Ло честно кивнул: – Вы выглядите примерно на мой возраст. – Я уже давно не молод, – Фаталист покачал головой и улыбнулся. – Заходи скорее в воду, не простудись. --- Прежде чем войти в воду, Цзян Ло пощупал в кармане подвеску-серьгу, секунду поколебался и решил пока не надевать её, а просто положить поближе к телу. Вода в малом источнике была тёплой и приятной. Но сегодня, в отличие от вчерашнего дня, едва Цзян Ло вошёл в бассейн, как чёрная вода вокруг него начала распространяться в два раза быстрее, чем накануне, стремительно затягивая весь бассейн. Цзян Ло поднял бровь: «Любовный сон, оказывается, так эффективен?» Чи Ю, этот парень, ещё и полезным бывает. Фаталист с удивлением посмотрел на воду, нахмурился и капнул в бассейн каплю крови. Водная гладь мгновенно всколыхнулась – чистая и чёрная вода вступили в борьбу, ни одна не уступала другой. Цзян Ло уже подтвердил свою догадку, и на душе у него немного отлегло. Но тут мысли его снова унеслись к Чи Ю – вернее, к тем вчерашним ощущениям, когда приятная дрожь пронизывала до костей. Он невольно сжал кулаки под водой – волны наслаждения захлестнули его. Но когда Цзян Ло поднял глаза, он заметил, что равновесие между сражающимися чёрной и белой водой нарушилось – чёрная начала наступать. Цзян Ло: «…» Он кашлянул пару раз и постарался успокоиться – чёрная вода тотчас перестала продвигаться. Фаталист пробормотал: – Странно, скверны сегодня даже больше, чем вчера. С этими словами он поднял взгляд на Цзян Ло. В его глазах мелькнул странный огонёк, но он ничего не сказал и ничего не сделал. Цзян Ло сделал вид, что не заметил его взгляда, и погрузился в воду, словно в обычную ванну. Час пролетел незаметно. Но по какой-то причине бдительность Цзян Ло необъяснимо притупилась, и он задремал с закрытыми глазами. В полусне-полуяви его разбудил голос Фаталиста: – Цзян Ло. Ресницы Цзян Ло дрогнули, он медленно открыл глаза. Фаталист, сам того не заметно, спустился в воду и теперь стоял в густом пару прямо перед Цзян Ло. Цзян Ло спокойно смотрел на него. На лице черноволосого юноше блестели капли воды, скатываясь со лба на пересохшие губы. Фаталист, казалось, всё это время не сводил с него глаз. Его зрачки, словно подёрнутые снежной дымкой, были почти бесцветными. В этих глазах угадывалась улыбка, но не было ничего человеческого – от них веяло жутью. Белые волосы Фаталиста гладко спадали на спину, две пряди свисали на грудь. Лицо его было воистину прекрасно, и в клубах пара он казался настоящим бессмертным. – Хочешь послушать одну историю? – мягко спросил он. Заторможенный мозг Цзян Ло шевельнулся, он кивнул. --- – Много лет назад я сделал предсказание для метафизического мира, – неспешно начал Фаталист, словно рассказывал историю, не имеющую к нему никакого отношения. – Оно гласило, что метафизический мир начнёт увядать и постигнет его сокрушительное бедствие. – Весь метафизический мир будет уничтожен руками одного человека. Он невольно усмехнулся: – Звучит невероятно, не так ли? – Но это правда. – Выражение лица Фаталиста стало бесстрастным. – Ради будущего метафизического мира бесчисленные люди приложили немало усилий. Однако некоторых бедствий не избежать, даже если стараться изо всех сил. --- Внезапно Фаталист протянул руку и легонько коснулся щеки Цзян Ло. От прикосновения, холодного, как снег, серьга-подвеска в одежде Цзян Ло слегка качнулась, и его сознание мгновенно прояснилось наполовину. Он незаметно повысил бдительность. Фаталист мягко посмотрел на него и тихо произнёс: – Во всём этом мире только ты сможешь положить конец этому бедствию. – Не я, не твой учитель, никто другой. – Он вздохнул, осторожно стирая каплю воды с губ Цзян Ло. – Только ты. Только ты можешь убить его. Его слова звучали как заклинание, как гипноз: – Ради метафизического мира, ради твоего учителя и друзей, ты должен прекратить это бедствие, хорошо?