Эта проклятая жажда выживания / Это проклятое желание выжить / 这该死的求生欲

Выражение лица Цзян Ло треснуло. Человек, которого он хочет убить, – ложный бог? Самый близкий к божеству человек в этом мире?! «…» Через некоторое время он глубоко вздохнул, и его искажённое лицо постепенно успокоилось. Ну и что с того, что ложный бог? А тело у Чи Ю и вовсе было телом порочного божества – и ничего, справились же. В крайнем случае – убьёт божество. В конце концов, оно всего лишь ложное. Чего бояться? Он так быстро пришёл в себя, что Цзи Яо невольно взглянул на него с новым уважением. Цзян Ло пальцем поправил «Ловца душ»: – Он может заметить, что здесь что-то не так? Цзи Яо усмехнулся с лёгкой гордостью: – Единственное, в чём я могу превзойти Фаталиста, – это создание артефактов. Тогда Цзян Ло был спокоен. --- У бассейна, кроме Фаталиста, стоял Фэн Ли, которого с утра ещё не было. Небесный учитель в одеянии тан был бесстрастен, выглядел ещё более холодным, чем обычно. Он мельком взглянул на Цзян Ло и Цзи Яо, затем равнодушно отвернулся – казалось, ничто его не волнует. Цзи Яо показалось, что Фэн Ли сегодня какой-то не такой: – Твой учитель, кажется, не в духе – лицо мрачнее обычного… Он повернул голову и заметил, что и лицо Цзян Ло стало куда холоднее, чем только что. Цзи Яо покачал головой: что же такого между этими учителем и учеником? --- Цзян Ло даже не взглянул на Фэн Ли. Он направился прямо к бассейну и погрузился в воду. На полпути, желая заманить Фаталиста прикоснуться к его «Ловцу душ», Цзян Ло притворился, что ещё не оправился от ран – руки и ноги не слушаются, сил погружаться в воду нет. Те, кто был на берегу, заметили его состояние. Фаталист сказал: – Небесный учитель, взгляните на него. Фэн Ли посмотрел сквозь горячий пар на Цзян Ло. Он смотрел несколько долгих секунд, сделал шаг вперёд, но внезапно остановился и совершенно бесстрастно произнёс: – Я недавно купался в малом источнике, в ближайшее время мне не следует заходить туда снова. Алкогольный запах от него к тому времени уже полностью выветрился. Фаталист перевёл взгляд на Цзи Яо. Фэн Ли заметил это, вспомнил, как близко Цзи Яо общался с Цзян Ло, нахмурился, и взгляд его потемнел. – Цзи Яо тоже нельзя. Таким образом, кроме Фаталиста, помочь Цзян Ло, похоже, было некому. Фаталист не стал больше ничего говорить, быстро вошёл в воду и подошёл к Цзян Ло. Цзян Ло закрыл глаза, на лбу его залегла лёгкая больничная складка. Капли на его лице – то ли пот, то ли вода из источника. Фаталист взял его за руку, не давая соскользнуть в воду, и тихо позвал: – Цзян Ло? Цзян Ло? Цзян Ло открыл глаза, с трудом сдерживая боль взглянул на него и слабо произнёс: – Фаталист. --- Белые, как снег, волосы Фаталиста отразились в глазах Цзян Ло. Черты Фаталиста были пронизаны «дзэн» – тонкие веки, опущенные мягко, но когда он их поднимал – глаза казались безжалостными. Холод Фаталиста отличался от холода Фэн Ли; возможно, кто-то и вовсе не считал Фаталиста «холодным», ошибочно принимая этот холод за нежность. Один – как снег, что копится годами, беззвучно отнимающий жизнь; другой – с острыми углами, холодный, как лёд. Цзян Ло покосился на воду вокруг Фаталиста. Вода была прозрачной и чистой, ни капли мути. Потому что Фаталист – ложный бог, и у него нет ни капли злых помыслов и желаний? Но даже у богов бывают корыстные мысли. Неужели у Фаталиста действительно нет ни тени «зла» и ни капли желаний? Глаза Цзян Ло сузились. Он спрятал все эмоции, бледным лицом поднял голову, пошатнулся и схватил Фаталиста за руку. --- Фэн Ли, стоявший на берегу, невольно сделал два шага вперёд. Цзи Яо подошёл к нему и увидел, как Фаталист протянул обе руки, вовремя поддержав Цзян Ло. Он хотел было пошутить по поводу беспокойства Фэн Ли об ученике, но вдруг его лицо застыло, и в одно мгновение он покрылся холодным потом. Неужели Цзян Ло собирается… неужели он собирается заглянуть во внутренний мир Фаталиста?! И откуда у него такая смелость! --- В воде длинные кисточки «Ловца душ» в левом ухе Цзян Ло качнулись. Фаталист заметил серьгу, слегка удивился и произнёс: – «Ловец душ»? В глазах Цзян Ло мелькнуло недоумение: – «Ловец душ»? Фаталист покачал головой, провёл рукой по кисточкам и задумчиво сказал: – Я давно не видел столь изящного «Ловца душ». --- Получилось. В уголках губ Цзян Ло мелькнула лёгкая усмешка, и в следующий миг его глаза застлало белым светом. После головокружения он ощутил под ногами твёрдую землю. Тело было лёгким – знакомое чувство выхода души. Цзян Ло поднял голову и обнаружил, что стоит перед каким-то храмом. Это и есть внутренний мир Фаталиста. Посмотрим, какие у Фаталиста секреты. Перед храмом стояли два каменных льва. Красные стены дышали благолепием. На воротах висела доска с тремя большими иероглифами: «Храм Белой Цапли». Цзян Ло шагнул внутрь храма Белой Цапли. Вход в храм вёл к пруду с лотосами. Изумрудные листья лотосов были густы и сочны, капли росы скатывались с листьев. Несколько розовых и белых лотосов пышно цвели, высоко поднявшись среди листвы. Каждое дерево, каждая травинка здесь были пропитаны духом буддизма. Цзян Ло перевёл взгляд дальше: за прудом с лотосами, перед залом с изображением Будды, одиноко стояла огромная курильница в форме треножника. Курильница была плотно уставлена бесчисленными палочками благовоний. Беловатый дымок тонкими струйками поднимался к небу. Цзян Ло обошёл пруд с лотосами, приблизился к курильнице и заглянул внутрь – пепел заполнял её целиком. Палочки были разных цветов и разной длины – некоторые уже наполовину сгорели, другие только начали тлеть. Цзян Ло задумался. Он вытащил две палочки, но в его руках они тут же исчезли. Пользуясь оставшимся временем, он быстро обошёл несколько залов. Весь храм был правильным, без всяких странностей. Единственное, что бросалось в глаза во внутреннем мире Фаталиста, – это треножник-курильница рядом с прудом лотосов. Цзян Ло вернулся сюда и вспомнил слова Цзи Яо: «Подношения… подношения…» «Возжигать благовония и почитать богов, благовония – это посредник. Благовония, пепел, курильница – целая система передачи информации божествам», – пробормотал он. – «Неужели эти благовония – материализованная вера тех, кто почитает Фаталиста?» – Да, – раздался у него за спиной голос. --- В одно мгновение волосы Цзян Ло встали дыбом, мурашки побежали по коже. Он резко обернулся и увидел Фаталиста, стоящего на противоположной стороне пруда с лотосами. Когда он разглядел его лицо, у него заломило кожу головы, всё тело напряглось до предела. В уголках губ Фаталиста играла мягкая улыбка. – Это источник моей силы. – Фаталист шагнул на лист лотоса в пруду. Пройдя сквозь заросли красных лотосов, он медленно направился к Цзян Ло. – Когда человек обретает веру, он может стать богом. Восточные даосские бессмертные, западные буддийские бодхисаттвы – чем больше у них храмов, чем больше у них верующих, тем сильнее их сила. Но есть ли в этом мире настоящие боги? Он вздохнул с тоской: – Никто не видел богов. Даже я. Цзян Ло осторожно отступил на шаг. – Когда мы пишем талисманы, мы должны призывать богов; когда проводим ритуалы, тоже призываем богов. Шаманы даже могут призывать богов на себя. Но если спросить их, есть ли сейчас в мире боги, большинство ответят, что нет. Фаталист уже дошёл до середины пруда. Листья лотоса под его ногами были такими хрупкими, но всё же выдерживали его вес. – В этом мире много тех, кто сам называет себя бессмертными. Лисьи бессмертные, бессмертные Хуан, а также ежи, змеи, крысы – это пять великих бессмертных, о которых мы говорим. Горные духи, духи земли, госпожа Дин, Чёрные и Белые бессмертные… Кажется, у нас также есть какие-то мелкие божества. Он вышел из пруда с лотосами: – Но настоящие боги – никто не знает, существуют они или нет. Цзян Ло уже отступил за курильницу, плотно сжав губы и не сводя глаз с Фаталиста. – И тогда мне стало любопытно, я тоже захотел попробовать, может ли человек стать новым богом. – Фаталист подошёл к курильнице, посмотрел на вьющийся дымок и, улыбнувшись, сказал: – Цзян Ло, ты хочешь стать богом? --- Цзян Ло скривил губы, но продолжал спокойно играть роль бесстрастного и безжелательного: – Это сон? Фаталист, я не понимаю, что вы имеете в виду. Фаталист мягко посмотрел на него – так смотрят на непослушного младшего. – Ты понимаешь. Цзян Ло с недоумением встретил его взгляд, не выказывая ни малейших признаков беспокойства. Фаталист медленно улыбнулся. Казалось, огромные хлопья снега закружились в воздухе, готовые погрести Цзян Ло под собой. В этом взгляде не было ни капли убийственного намерения; напротив, снег в глазах Фаталиста был похож на мягкую морскую воду – он лишь обволакивал Цзян Ло, но не собирался его топить. Это была всеобъемлющая доброжелательность – как когда Фаталист убивает птицу, думая, что делает это ради её же блага. В голове Цзян Ло внезапно возникла дерзкая мысль. Он вдруг протянул руку, быстро выдернул несколько палочек из курильницы и, пристально глядя на Фаталиста, спросил: – Если я это сделаю, вы рассердитесь? Фаталист с беспомощной улыбкой покачал головой: – Нет. Цзян Ло продолжал: – Вы меня убьёте? Фаталист ответил: – Конечно нет. Цзян Ло улыбнулся. Уголки его губ изогнулись в красивую дугу – если бы злой дух был здесь, он бы узнал эту чисто демоническую, злорадную усмешку. – А боги убивают? Фаталист некоторое время пристально смотрел на него, затем не спеша произнёс: – Нет. --- В глазах бога все вещи в мире одинаковы. Они полны любви ко всем людям, каждый человек получает от божества одинаковую любовь. То же относится и к другим существам – всё одинаково, что лишь подчёркивает бесчувственность бога. Рождение, старение, болезни и смерть человека в глазах бога ничем не отличаются от рождения, старения, болезней и смерти травинки или жучка. Они возвышаются над всем, наблюдая за всеми изменениями в мире, и никто в их глазах не обладает особенностью. Они могут с лёгкостью умертвить человека, но подобно тому, как человек не испытывает желания убить горсть земли под ногами или каплю воды в реке, бог не испытывает желания убить человека. В традиционных мифах и легендах нет такого, чтобы какое-либо божество спускалось на землю ради убийства. Но в историях граница между людьми и божествами не всегда чётко очерчена. У богов тоже есть чувства, они тоже испытывают ревность и любовь – историю про пастуха и ткачиху Цзян Ло знал наизусть. Что уж говорить о других божествах, жертвовавших собой ради великой цели. Но этот ложный бог, Фаталист, отличался от божеств из легенд. У него не было ни злых мыслей, ни желаний, ни семи эмоций и шести желаний. Он относился ко всем вещам с доброжелательностью – в глазах Цзян Ло это различие казалось нарочитым до тошноты. Словно Фаталисту только и оставалось, что быть таким, чтобы стать ложным богом, а затем – истинным. Но что, если у Фаталиста вдруг появятся злые мысли, появятся желания? Фаталист хотел лишить Цзян Ло желаний и эмоций, сделать его беспристрастным и думающим о великом благе. А не сможет ли Цзян Ло, наоборот, пробудить в Фаталисте злые намерения? Заставить его почувствовать гнев, желание убивать, жадность, похоть… Даже само желание стать богом – это тоже форма желания. В глазах Цзян Ло мелькнула искра. Когда у Фаталиста появятся злые помыслы и желания, не рухнет ли он с пьедестала ложного бога и не станет ли снова человеком?