Эта проклятая жажда выживания / Это проклятое желание выжить / 这该死的求生欲

На следующее утро, едва рассвело. Когда Цзи Яо пришёл в столовую завтракать, Цзян Ло уже сидел там, наполовину прикончив свою еду. Он взял два паровых булочки, два яйца, сел рядом и поздоровался: – Ты сегодня что так рано? Цзян Ло поднял голову: – Всю ночь не спал. – Всю ночь? – Цзи Яо вспомнил кое-что и осторожно спросил: – Из-за вас с Чи Ю? Говоря это, он смотрел на Цзян Ло с сочувствием. Чи Ю ведь был возлюбленным Цзян Ло, ради него Цзян Ло начал стремиться вперёд, даже вступил с ним в близкие отношения, хотел отомстить за него. Хотя между ними, похоже, произошёл разрыв, сейчас Цзян Ло вынужден притворяться промытым и сражаться с Чи Ю – даже представить страшно, что у него на душе. Цзи Яо немного пофантазировал и уже готов был вздохнуть о превратностях судьбы этих двоих. Цзян Ло, увидев выражение его лица, понял, о чём тот думает. Он не стал ничего объяснять, с бесстрастным видом отправил в рот последний кусок еды и спросил: – Цзи Яо, я хочу тебя кое о чём спросить. – О чём? – Откуда у тебя взялась жемчужина Юань Тяньчжу? Цзи Яо на мгновение опешил, затем задумчиво сказал: – Я знал, что ты спросишь. Он покатал варёное яйцо по столу и неторопливо произнёс: – Осталось четыре дня, и ты спустишься с горы на суд. А после суда – ты вернёшься? Цзян Ло: – Как думаешь? – Ах ты пройдоха, – Цзи Яо рассмеялся, но тут же посерьёзнел. – Я не пытаюсь уйти от ответа. Но ты должен понимать: чем больше ты узнаёшь, тем глубже втягиваешься. Ты действительно хочешь влезать во все эти хлопоты? Цзян Ло, напротив, улыбнулся: – А ты думаешь, я ещё не влез? Он посмотрел на Цзи Яо с полуусмешкой, и Цзи Яо ясно увидел в его глазах нетерпеливое любопытство, смешанное с холодным презрением. Огонь души пылал ярко – непокорный и упрямый. – Расскажешь ты мне или нет, я уже влез. Жизни нужна острая приправа, чтобы быть бурной и величественной. Хоть мне и не нравится, что меня в это впутали, я должен во всём разобраться до конца. Ему было любопытно многое, и он хотел докопаться до сути. Ему казалось, что тайны Чи Ю тоже как-то связаны со всем этим. Как же он мог упустить такой шанс? К тому же, он ещё должен убить Фаталиста. Цзи Яо невольно сжал пальцы – скорлупа варёного яйца треснула. Он очнулся, вздохнул: – Ты прав. – Эту жемчужину Юань Тяньчжу мне отдал Фаталист, – наконец сказал он, понижая голос. – Тридцать лет назад Фаталист сделал предсказание для метафизического мира. Такое гадание о будущем целого мира обычно требует огромной жертвы. Небесные тайны нельзя разглашать – тот, кто пытается их постичь, платит за это жизнью и долголетием, а то и смертью. До Фаталиста никто и не думал предсказывать будущее метафизического мира. Метафизический мир не похож на другие круги – хоть он и невелик, каждый в нём не так прост. Фэн-шуй и гадания проникли в саму жизнь; предсказывать судьбу любого из нас во много раз труднее, чем судьбу обычного человека. Только когда Фаталист сделал своё предсказание, мы поняли, насколько он силён. – Если бы кто-то другой попытался сделать такое гадание, даже твой учитель Фэн Ли, потребовалось бы больше десяти человек, и после все они потеряли бы половину жизни, – голос Цзи Яо постепенно усложнялся, на лице его появилось выражение страха, смешанного с почтением. – Но Фаталист – у него только поседели волосы. Цзян Ло нахмурился. – Результат его гадания оказался не слишком хорош. Фаталист сказал нам, что через тридцать лет метафизический мир постигнет сокрушительная катастрофа. И шесть великих семей, и двенадцать университетов – всё будет уничтожено одним человеком. – Цзи Яо помолчал. – Кто этот человек, мы искали три года и не нашли. А двадцать семь лет назад Фаталист отправился в горы Чанбайшань, и тогда родился Чи Ю. Тогда мы и узнали, что Чи Ю – тот самый человек из предсказания. – Впрочем, тех, кто знает об этом, по пальцам перечесть – в основном старики. И всех вместе наберётся меньше десяти человек. Цзян Ло заинтересовался: – А почему вы не убили Чи Ю сразу после его рождения? Цзи Яо горько усмехнулся: – Цзян Ло, знаешь ли ты, что такое судьба? Цзян Ло приподнял бровь, давая знак продолжать. – В метафизическом мире есть две широко известные поговорки: одна – «небесных тайн не разглашать», а вторая – «предсказатель не предсказывает себе». Тот, кто умеет гадать по судьбе, знает, насколько это всё зыбко. Часто именно потому, что мы что-то узнаём и что-то предпринимаем, предсказанное и сбывается. Цзян Ло невольно вспомнил выпавшую ему когда-то гексаграмму «неожиданное» – именно потому, что он узнал её и хотел избежать, он в конце концов и попал под неё. – Поэтому мы не осмелились действовать опрометчиво, – сказал Цзи Яо. – Я, декан Сюй, да и большинство из шести семей – никто не мог с уверенностью сказать, это мы, узнав содержание предсказания, своими действиями в отношении Чи Ю приведём к гибели метафизического мира, или же Чи Ю изначально зол по природе. – Мы разошлись во мнениях. Часть считала, что надо направлять Чи Ю к добру, другая же хотела немедленно его убить. В конце концов верх взяла осторожная партия, и Чи Ю остался жив. И действительно, в последующем Чи Ю проявлял себя очень хорошо – нежный, добрый, с выдающимися талантами, но скромный и сдержанный. Его нельзя было не любить. Декан Сюй даже стал его другом на старости лет – он ни за что не поверил, что Чи Ю может оказаться тем, кто уничтожит метафизический мир. Многие, не знавшие истины, тоже стали его поклонниками. Они боготворили Чи Ю, не могли устоять перед его обаянием. Всё, казалось, шло к лучшему. Но когда приближался тридцатилетний срок, Чи Ю неожиданно умер. – Декан Сюй был безутешен. Мы с ним оба считали, что смерть Чи Ю – дело рук тех, кто знал содержание предсказания. Все эти люди – большие шишки. Чтобы и тебя они не прикончили, мы с деканом Сюй не хотели, чтобы ты мстил за Чи Ю, и скрыли ваши отношения. Цзи Яо с горечью добавил: – Чи Ю умер, и мы думали, что конец предсказанию, что будущее метафизического мира уже не будет таким, как в гадании. Фаталист, узнав о смерти Чи Ю, тоже спустился с гор Чанбайшань. Цзян Ло, всё это время внимательно слушавший, вдруг перебил: – Погоди, ты хочешь сказать, что Фаталист с самого рождения Чи Ю и до его смерти прятался на горе Чанбайшань? Цзи Яо усмехнулся: – Слово «прятался» тут не совсем уместно. Фаталист всегда был наблюдателем, он редко вмешивается в мирские дела. Цзян Ло, получив утвердительный ответ, даже не обратил внимания на его слова. Он с живым интересом подумал: почему Фаталист прятался целых двадцать семь лет? Неужели при жизни Чи Ю он не решался спуститься с горы? Почему бы и нет? Содержание предсказания – что Чи Ю в тридцатилетний срок уничтожит метафизический мир. В течение этих тридцати лет Фаталисту вообще не было нужды прятаться. Может быть, он боялся Чи Ю? Боялся, что Чи Ю что-то с ним сделает? Цзян Ло чувствовал, что дело становится всё интереснее. Он чутьём понимал, что в этом предсказании есть ещё неизведанные глубины. – Но вы с Фаталистом обнаружили, что Чи Ю, хоть и умер, превратился в ещё более сильного злого духа, верно? – продолжил Цзян Ло. Цзи Яо пожал плечами и горько усмехнулся. – Однако даже став злым духом, ты не веришь, что он уничтожит метафизический мир, – пробормотал Цзян Ло. – Ты помогаешь мне – на самом деле помогаешь ему. Цзи Яо невольно напрягся – слишком уж проницателен Цзян Ло. К счастью, тот не стал дальше давить, а спросил: – Раз Фаталист так силён, почему он не разобрался с Чи Ю прошлой ночью? Цзи Яо и сам не знал причины, но у него было своё предположение: – Хотя Фаталиста и зовут «властелином судьбы», это не значит, что он вышел из-под её власти. Если он не вмешался, скорее всего, потому что знал: его вмешательство бесполезно. Более того, оно может привести к обратному эффекту – подчинить течению судьбы. Цзян Ло, никогда не веривший ни в какую судьбу, усмехнулся: – А я думал, ты скажешь, что Фаталист просто слишком добр и не хочет отнимать чужие жизни. Цзи Яо пожал губами: – Может быть. Кто его знает. --- Они доели завтрак и направились к малому источнику. Когда в лесу показалась фигура Фаталиста, Цзян Ло вспомнил кое-что и спросил: – Последний вопрос. Насколько силён Фаталист? Цзи Яо помолчал, и только когда почва под ногами сменилась с зимней мёрзлой земли на весеннюю траву, он ответил: – Он – бог. Цзян Ло замер на месте, лицо его выразило изумление. Что? Цзи Яо тоже остановился. Глядя на Фаталиста вдалеке, он тихо, так что слова вот-вот готовы были развеяться ветром, произнёс: – Он принимает наши подношения. Он – самый близкий к божеству человек в этом мире. – Он – ложный бог.