Эта проклятая жажда выживания / Это проклятое желание выжить / 这该死的求生欲

Ци Юань тоже увидел Ци Е перед началом суда. Увидев сына, он невольно отвёл взгляд. Когда суд начался, декан Сюй одно за другим выкладывал собранные им доказательства. Речь его была неторопливой, но плотной, как стена, и каждое слово впивалось в тела Ци Юаня и Чи Чжунъе, вырывая куски. Слушая его, Цзян Ло мысленно аплодировал декану Сюю. Мельком взглянув на товарищей, он заметил, что все они заметно расслабились. А вот Ци Юань и Чи Чжунъе, ещё недавно питавшие слабую надежду, что Сюй Дяньдэн не нашёл ключевых улик, помрачнели. Они переглянулись. Чи Чжунъе приглушённо сказал: – Ци Юань, не забывай, о чём мы договорились. Ци Юань поспешно ответил: – Не волнуйся, у меня есть связи, а ты владеешь искусством марионеток. Через несколько месяцев, когда всё уляжется, я обязательно придумаю, как тебя вытащить. – Лучше тебе сдержать слово, – Чи Чжунъе на самом деле не верил Ци Юаню, но лучшего выхода не было. Пусть лучше один сядет, чем оба. К тому же у него в руках были компрометирующие Ци Юаня доказательства. От этой мысли ему стало немного спокойнее, но какое-то смутное предчувствие беды всё ещё грызло его изнутри. В последнее время Чи Чжунъе постоянно жалел, что послушался Ци Юаня и напал на Цзян Ло. Изначально он просто хотел сделать Цзян Ло наживкой, чтобы избавиться от Чи Ю. Если бы не уговоры Ци Юаня, разве он сейчас стоял бы здесь? Но ведь это он организовал замену заданий и устроил западню, а Ци Юань только языком молол и дал ему несколько людей – из них двоих именно Чи Чжунъе выглядел главным подозреваемым. Хотя они заранее договорились, что он возьмёт вину на себя, сейчас, стоя здесь, Чи Чжунъе чувствовал, как ноги подкашиваются от страха, и в нём зарождалось желание отступить. Он даже пожалел, что отнял у Чи Ю пост главы семьи Чи. Если бы он не был главой семьи Чи, с него бы и спрос был не такой. Если бы только Чи Ю не умер… Тогда можно было бы свалить всё на него, сделать его козлом отпущения. Чи Чжунъе всё думал и думал, и его злость разгоралась. Это всё Чи Ю виноват. Если бы, умерев, он не стал злым духом, разве пришлось бы рисковать, убивая его? Во всём виноват Чи Ю – при жизни надоедал и даже после смерти покоя не даёт. Чи Чжунъе перебирал в голове всякую ерунду, но никак не решался заговорить. Наконец Ци Юань толкнул его, и он, одеревенев, вышел вперёд и сухо проговорил: – Всё это придумал я. Это я попросил Ци Юаня помочь мне. Он не знал, что я собираюсь делать, я ему не говорил. Он впутался в это чисто случайно, я его обманул. Ци Юань поспешно закивал, изображая невинность: – Да-да, я действительно ничего не знал. Старый друг Чи просто попросил у меня людей, а наши кланы всегда были дружны, веками мы были как одна семья. Старый друг просит о помощи – надо быть верным товарищу, я даже не спрашивая, зачем, отправил к нему людей. Цзян Ло не выдержал и тихо фыркнул, усмехнувшись. Рядом только Е Сюнь услышал этот смешок, с укоризной посмотрел на него, но тоже не удержался и улыбнулся. Значит, решили пожертвовать одним, чтобы спасти другого? Но раз уж удалось затащить этих двоих сюда, Цзян Ло не собирался позволить им так легко отмыться. Пока декан Сюй хмурился, придумывая, как парировать, Цзян Ло незаметно пошевелил пальцами и, используя восстановившуюся ци, написал для Ци Юаня и Чи Чжунъе иероглифы «честность» и отправил те в их сторону. Невидимые знаки пронеслись сквозь воздух и легли на подсудимых. Двое, только что усердно оправдывавшихся, вздрогнули, а затем, словно их подменили, наперебой начали выкладывать все свои планы и преступления. – Это я, я всё придумал. Мы хотели убить Цзян Ло, поэтому решили инсценировать его гибель во время испытания как несчастный случай. Ци Е на местах для зрителей резко сжал кулаки, из горла вырвался сдавленный, звериный стон отчаяния. Ци Юань, в ужасе вытаращив глаза, не верил тому, что говорит, но его губы продолжали открываться и закрываться: – Я хочу убить Цзян Ло, потому что он хочет отомстить за Чи Ю. Я не только убью Цзян Ло, я ещё придавлю особняк Небесного учителя и стану главой шести великих семей. Произнеся эти слова, Ци Юань уже был в отчаянии, но продолжал вываливать одно за другим преступления, которые совершил в прошлом, и имена людей, которых загубил. Чи Чжунъе, так же как и он, не мог контролировать собственный язык: – Нет, мои дела ещё хуже. Я сотрудничал с главой кровавых угрей, специально рассказывал богачам, что кровавые угри даруют молодость и бессмертие, и получал с этого прибыль. Раньше ко мне приходил один человек по имени Ху Линь, чтобы я провёл обряд, но я в тот день перебрал с выпивкой и по неосторожности погубил всю его семью. Я свалил это на Чи Ю, и не только это – ещё беду Чэнь Биньси, и… Каждое его слово было чудовищно. Под голоса Ци Юаня и Чи Чжунъе весь зал суда пришёл в движение. Члены руководящего совета смотрели на них с недоверием, в зале для зрителей люди возбуждённо зашумели. Секретарь, потрясённый, быстро записывал каждое слово. Ци Юань слышал, как его собственный голос произносит: – Нет, я делал и кое-что похуже… Пятидесятилетний мужчина, сам себя загнавший на край пропасти. Ци Юань хотел закрыть себе рот, но руки его покорно висели по бокам, и в душе даже росло какое-то странное желание выложить всё до конца. Он отдавал себе отчёт, что это желание неестественно, но не мог его подавить. В полном отчаянии, с постепенно каменеющим лицом, он проговорил: – Вы знаете о жемчужинах Юань Тяньчжу? Все присутствующие замерли. Ци Юань продолжил: – Всего в мире существует четыре жемчужины Юань Тяньчжу, и они… кхе-кхе-кхе. Внезапно он закашлялся. Кашель, казалось, вернул его в сознание, и взгляд его прояснился. Рядом с ним Чи Чжунъе тоже словно очнулся от удара молотком и резко пришёл в себя. В зале воцарилась тишина. Ци Юань и Чи Чжунъе вытаращили глаза, не веря тому, что только что наговорили. Цзян Ло почувствовал, что наложенные им иероглифы-духи разрушились. Какая-то другая, более мощная сила, уже стояла в их сознании, не позволяя им произносить запретные тайны. Им было уже не до сотрудничества. Ци Юань быстро нашёлся: – Это Чи Чжунъе меня контролировал! Он владеет техникой очищения души марионетки, это он заставил меня взять на себя вину! – Врёшь, – прошипел Чи Чжунъе, сверля его мрачным взглядом, стиснув зубы. – Это ты применил какие-то тёмные штучки, чтобы повлиять на меня. Двое глав шести великих семей на глазах у всех начали грызться, как собаки, подняв в зале настоящий переполох. Картина была до смешного уморительной, но членам руководящего совета было не до смеха. Лица их оставались серьёзными, пальцы даже слегка дрожали от услышанного откровения. Они начали связываться с другими инстанциями. Судя по тому, что рассказали Ци Юань и Чи Чжунъе, на их счету было не одно убийство, и даже замешаны были обычные люди. Всё это выходило за рамки их компетенции – требовалось вмешательство государства. Офицер Линь как раз ждал снаружи с людьми, чтобы арестовать Чи Чжунъе. Получив уведомление, он тут же с отрядом ворвался в зал. Увидев врывающихся полицейских, Ци Юань и Чи Чжунъе побледнели, осознав, что это конец. Инстинкт заставил их броситься наутёк, но Ци Юань, пробежав два шага, был сбит с ног полицейским. Он ударился носом об пол, и кровь хлынула ручьём. Он болезненно зашипел, а с другой стороны Чи Чжунъе уже орал: – Отпустите меня! Отпустите меня, я сказал! Всё, конец. Ци Юань дрожащими руками, поднимаемый насильно, понимал: остаток жизни, скорее всего, он проведёт в тюрьме. Ледяной холод незаметно просочился из щелей в толпе к Ци Юаню. Ци Юань вздрогнул, чувствуя, что что-то не так. В следующий миг его с силой схватили за горло невидимые руки и подняли в воздух. Ци Юань вцепился в шею, пытаясь оторвать то, что его душит, лицо его покраснело от нехватки воздуха, ноги судорожно дёргались. Ци Е резко встал: – Отец! Все вокруг вскрикнули. Офицер Линь быстро среагировал: – Чего стоите?! Спасайте его! Но никто не мог опустить Ци Юаня на пол. Дыхание его становилось всё более прерывистым, лицо начало синеть. Он издавал хриплые звуки, слёзы и сопли текли по лицу – ощущение уходящей жизни было невыносимым. Он с трудом опустил взгляд и увидел, как Ци Е безумно бежит к нему из зала для зрителей. Увидев заплаканное лицо сына, Ци Юань словно обрёл новые силы и снова начал отчаянно дёргаться в предсмертной агонии. И тут он услышал холодный, низкий голос: – Ци Юань, духовное тело моего деда, которое было в тебе, пора вернуть. Зрачки Ци Юаня сузились. Полицейский, державший Ци Юаня за ноги, почувствовал, что его борьба ослабла, и с облегчением выдохнул. Но не успел он перевести дух, как Ци Юань снова забился в конвульсиях, ещё сильнее прежнего. Звуки, которые он издавал, не походили на человеческие, вены на шее и лице вздулись, став жуткими. Невидимое для посторонних духовное тело медленно выдирали из его позвоночника. Боль была невыносимой. Хватка на его шее становилась всё сильнее. В последний миг, когда перед глазами потемнело, Ци Юань вдруг увидел сидящего в зале для зрителей злого духа. В этой всеобщей суматохе мужчина в чёрном сидел неподвижно, его глаза – бездонная пропасть – сквозь воздух впивались в Ци Юаня. У Ци Юаня перехватило дыхание. Он сжал свою шею, с трудом выдохнув хриплым шёпотом: – Чи Ю… Как только он произнёс это, голова его безвольно упала, и он умер. Полицейские бросились делать ему искусственное дыхание. Чи Чжунъе, который всё ещё пытался оправдаться, внезапно вздрогнул – по спине пробежал холодок. Он в страхе озирался, трясясь: – Чи Ю? Чи Ю здесь?! Он рванулся, вырвался из рук державших его, подбежал к телу Ци Юаня и с искажённым лицом принялся трясти его: – Ци Юань, где Чи Ю? Он хочет убить меня?!! Внезапно мёртвый Ци Юань открыл глаза, его посиневшее лицо скривилось в жуткой, ядовитой улыбке, и он прошипел: – Теперь твоя очередь. Сказав это, он снова закрыл глаза. Чи Чжунъе в ужасе рухнул на пол. Полицейские хотели поднять его, но стоило им дотронуться до него, как он, схватившись за голову, начал дико визжать: – Не убивайте меня, не убивайте меня… --- Постепенно хаос утих. Когда зал опустел, злой дух в чёрном пальто не спеша поднялся, опираясь на трость, и медленно направился к выходу. Едва он вышел за дверь, как сбоку раздался голос: – Эй. Злой дух обернулся направо. Черноволосый юноша стоял, прислонившись к стене. В пальцах он держал дымящуюся сигарету, выпуская струйку дыма из носа. Он стряхнул пепел, закатный свет окутывал его чёрные волосы, придавая и без того яркому лицу ленивое выражение. – Надумал уходить? – спросил он. Было похоже, что он специально ждал злого духа.