Пепел и Иней

Семнадцатый день рождения принца Нериса выдался солнечным и торжественно-холодным. Свет, льющийся сквозь витражи тронного зала, раскрашивал красную ковровую дорожку в цвета священного пламени Оазиса. В руках Нерис сжимал скипетр и державу — символы власти, к которой его готовили с колыбели. Золото обжигало холодом. Шрам на плече, память о старой битве, ныл в такт тяжелым ударам сердца. «Будь сильным. Будь строгим. Будь королем». Мантра, вбитая в сознание родителями и наставниками, звучала в голове, заглушая шепот придворных. Он знал, что коронацию нужно было перенести. Тень черного дракона, прочертившая небо над замком неделю назад, была не просто дурным знаком — это было объявление войны. Но отец настоял. «Страх — удел слабых, а мы не покажем врагу нашей слабости». Нерис сделал шаг к трону. Его волнистые светлые волосы, достигавшие плеч, были перехвачены тонким золотым обручем, серо-голубые глаза смотрели прямо перед собой. Высокий, подтянутый, выносливый — он был воплощением идеального принца. Остался последний шаг. А потом мир рухнул. Грохот разорвал тишину. Стена тронного зала, украшенная фресками тысячелетней истории, взорвалась градом каменных осколков. В пролом ворвался ветер, пахнущий гарью и серой, и гигантская тень заслонила солнце. Паника, крики, топот ног. Нерис успел лишь обернуться, увидеть огромную когтистую лапу и блеск черной чешуи, прежде чем ударная волна сбила его с ног. Держава и скипетр со звоном покатились по мраморному полу. Сознание померкло.

***

Нерис очнулся от холода. Не от ледяного холода подземелья, а от пронизывающего, влажного холода камня. Нерис застонал и открыл глаза. Он лежал на широкой кровати, застеленной мехами, в комнате, вырубленной прямо в скале. Стены отливали серым и тусклым золотом слюдяных прожилок. Единственным источником света был странный светящийся мох, облепивший высокий потолок, и слабое пламя, дрожащее в чаше-жаровне. Воздух был тяжелым и сухим. Пахло дымом, старым деревом и чем-то еще — едва уловимым, пряным, животным запахом. А перед ним сидел мужчина. Нет, не мужчина. Это существо можно было назвать человеком лишь с натяжкой. Он сидел в массивном кресле, похожем на трон, вырезанном из цельного обсидиана, и смотрел прямо на Нериса. Длинные, иссиня-черные волосы обрамляли бледное, аристократически-холодное лицо. На лбу, уходя в густые пряди, росли два массивных черных рога. Но самым ужасающим был нечеловеческий, янтарно-неоновый цвет его глаз, светящихся в полумраке, как два адских огня. За его спиной лениво, словно живя собственной жизнью, извивался длинный черный хвост, покрытый грубой чешуей. На некоторых участках кожи — на скулах, на предплечьях — поблескивала россыпь такой же черной чешуи. Это был Скарлд, Король Манрана, полу-дракон, чье имя было синонимом ужаса во всех Светлых королевствах. Заметив, что пленник пришел в себя, Скарлд повернул голову. Движение было плавным, змеиным. В янтарных глазах не промелькнуло ни единой эмоции. — Раздевайся. Мне нужно, чтобы ты родил мне наследника. И мне всё равно, хочешь ты этого или нет. Голос его был спокойным, даже мелодичным. Но именно от этого спокойствия по спине Нериса побежали ледяные мурашки. Каждое слово падало тяжело, как камень, не оставляя места для возражений. Шок — острое, обжигающее чувство — сменился холодной, стальной яростью, той самой, что не раз спасала его в бою. Страх был, но он загнал его глубоко внутрь. Нерис сел на кровати, отползая к каменной стене, покрытой инеем от дыхания хозяина пещеры. Волнистые волосы рассыпались по плечам. — Ни за что! — голос его звенел, как натянутая тетива. — Что ты удумал, чудовище? Лучше умру, чем отдам свою невинность такому, как ты! Скарлд медленно поднялся. Во весь свой огромный рост он казался высеченным из ночного кошмара. Хвост за его спиной изогнулся, чешуя на нем зазвенела, задевая камень пола. В воздухе резко усилился запах серы и жара. Он сделал шаг к Нерису — тяжёлый, беззвучный шаг дракона. Рога отбрасывали длинные, уродливые тени. Он не спешил. Просто наблюдал, как принц вжимается в холодный камень. Его алые, а теперь, казалось, налитые пламенем глаза сузились. Он сделал еще один шаг. А потом еще один. Без слов. Без угроз. Хищник, приближающийся к загнанной в угол добыче. Протянув руку с длинными, заостренными когтями, Скарлд схватил Нериса за запястье. Хватка была крепкой, как стальной капкан, не оставляющей и шанса вырваться. — Я не спрашивал, — ответил он всё тем же ледяным тоном, слегка сжав запястье сильнее, показывая, что сопротивление бесполезно. И вдруг резко выдохнул. Из ноздрей дракона вырвались струйки черного дыма, на кончиках которых плясали алые искры. Жар опалил лицо принца. Это было последнее предупреждение. Его могли испепелить в любую секунду. Нерис напрягся, делая шаг назад, но уперся спиной в инеевое покрытие стены. Ледяной холод обжог лопатки сквозь тонкую ткань парадной рубашки. Он понял: бежать некуда. Этот дракон не отступит. Но и он, принц Оазиса, не привык сдаваться на милость врага. Шрам на плече запульсировал от напряжения. В его серо-голубых глазах, устремленных в светящуюся бездну глаз Скарлда, вспыхнула ответная ярость, смешанная с ледяным презрением. — Ты можешь взять мое тело силой, дракон, — тихо, но твердо произнес он. Каждое слово давалось с трудом, но звучало, как сталь клинка. — Но ты никогда не получишь то, что тебе действительно нужно. И будь я проклят, если облегчу тебе эту задачу.

Он не отводил взгляда, загоняя страх в самые темные глубины своей души, оставляя снаружи лишь ненависть. Битва была проиграна, но не война.