Ты всё равно будешь моим или холодная и неприступная война за любовь

      Ноябрь вступил в свои права внезапно, словно кто-то переключил тумблер, и вместо золотой осени на город обрушился промозглый ветер с мелким, противным дождём. Вэй Ин ненавидел такую погоду. Она пробиралась под куртку, заставляла мёрзнуть пальцы и напоминала о том, что зима близко, а значит, сессия — тоже. Но в этом году ноябрь принёс с собой не только холод. Впервые за долгое время Вэй Ин просыпался с лёгким чувством предвкушения. Не тем бешеным, которое толкало его на глупости, а тихим, тёплым, похожим на утреннюю чашку чая в ладонях. Прошло две недели с выписки Лань Ванцзи. Вэй Ин ходил на пары, сдавал зачёты, спорил с преподавателями и делал вид, что в его жизни ничего не изменилось. Но изменилось, изменилось всё. Лань Ванцзи теперь не стоял молча у корпуса физмата с контейнером. Он ждал Вэй Ина после пар, шёл рядом до столовой или до библиотеки, иногда — до самого выхода из университетского городка. Они не разговаривали о чём-то серьёзном. В основном Вэй Ин трещал без умолку — о лекциях, о профессорах, о том, как Сюэ Ян опять подшутил над кем-то, а Лань Ванцзи слушал, иногда кивал. Иногда вставлял короткие замечания — «это нелогично», «ты преувеличиваешь», «Сюэ Ян идиот, но в этом вопросе он прав». Это было странно, но это было правильно. Лань Ванцзи больше не готовил, по крайней мере, не каждый день. Врач сказал что руки должны полностью зажить, и Вэй Ин строго следил, чтобы тот не нарушал режим. Он даже пару раз заглядывал к Лань Ванцзи домой, с позволения Лань Хуаня, разумеется. Проверял, не стоит ли тот тайком у плиты. — Я не нарушаю, — сказал Лань Ванцзи, когда Вэй Ин в очередной раз застал его на кухне с книгой рецептов в руках. — Ты смотришь рецепты, — прищурился Вэй Ин. — Это теоретическое изучение, — невозмутимо ответил Лань Ванцзи. — Не нарушает режим. Вэй Ин закатил глаза, но спорить не стал. С тех пор как он начал прощать, он заметил, что Лань Ванцзи стал чуть более… живым. Иногда — редко, очень редко — уголки его губ чуть приподнимались, и это было похоже на чудо. Но открытки… открытки не прекратились. Они стали реже — может быть, раз в неделю вместо трёх-четырёх, но они были. И теперь на каждой стояло имя: «Лань Ванцзи». Вэй Ин собирал их в специальную папку и перечитывал по вечерам, когда никто не видел. «Ты сегодня смеялся громче обычного». «Ты прекрасен, когда говоришь о чем-то». «Волосы отрасли. Тебе идёт». «Скучаю».       Вэй Ин ненавидел себя за то, что от одного этого слова его сердце начинало биться быстрее. Он ещё не простил. Не до конца, но он чувствовал, как стена между ними трескается, день за днём, и однажды она рухнет окончательно. Иногда Вэй Ин замечал, что Лань Ванцзи смотрит на него странным взглядом. Будто изучает. Запоминает каждую чёрточку, каждое движение, каждую улыбку. Он привык к взгляду Лань Ванцзи за те два года, что носил еду, но теперь в нём появилось что-то новое. Как будто Лань Ванцзи говорил себе: «Я запоминаю каждую клеточку тебя». Вэй Ин не знал, что делать с этим знанием. Где-то в глубине души всё ещё жила обида, острая и колючая, как тот день в коридоре медфака. Но она перестала быть главной, теперь рядом с ней жило что-то ещё.

***

— Мы что, друзья теперь? — спросил Вэй Ин как-то, когда они сидели в кафе, и он уплетал лапшу, а Лань Ванцзи пил зелёный чай, глядя на него с выражением, которое нельзя было назвать холодным. Лань Ванцзи помолчал, обдумывая вопрос. — Я бы предпочёл другую формулировку, — сказал он. — Какую? — жуя спросил Вэй Ин. — Я ещё не придумал. Вэй Ин фыркнул, но почему-то его уши покраснели. — Ты такой загадочный, Лань Чжань. Как всегда. — А ты болтливый. Как всегда. — Это оскорбление? — Это факт. Вэй Ин хотел возмутиться, но поймал себя на том, что улыбается. Лань Ванцзи заметил, и, хотя сам не улыбнулся, в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти солнечное.

***

      Физмат снова играл в футбол. На этот раз против инженерного факультета — вечные соперники, которые уже три года не могли выиграть у физмата, но упорно пытались. Вэй Ин готовился к матчу с энтузиазмом, которого в нём не было уже несколько месяцев. Он бегал, разминался, показывал Цзян Чэну какие-то новые финты, которые вычитал в интернете. — Ты же не будешь пытаться повторить все это? — скептически спросил Цзян Чэн, наблюдая, как Вэй Ин пытается жонглировать мячом. — Буду! — радостно подтвердил тот. — Я тренировался! — Ты тренировался? — удивился Цзян Чэн. — Когда? — Ночью, — просто ответил Вэй Ин и побежал дальше. Цзян Чэн проводил его взглядом и покачал головой. Что-то изменилось в брате. Он снова улыбался, снова бегал, шутил, спорил с преподавателями, он был жив. Цзян Чэн знал причину. И хотя он всё ещё ненавидел Лань Ванцзи за то, что тот сделал с Вэй Ином, он не мог не признать: этот человек вернул его брата к жизни. И за это — только за это — он был ему почти благодарен. Хотя хотелось наорать, ну может немножечко избить, ведь именно Лань Ванцзи довел Вэй Ина. — Ты сегодня будешь болеть за меня? — спросил Вэй Ин, пробегая мимо. — Нет, — буркнул Цзян Чэн. — Я буду болеть за то, чтобы ты не разбил голову. Это куда важнее. — Пф… — прыснул со смеху Вэй Ин и умчался на поле. Вэй Ин разминался, чувствуя привычный подъём адреналина. Он любил футбол за эту простую, животную радость движения, за возможность выплеснуть всё, что накопилось, в беге и ударах. Он искал взглядом по трибунам и нашёл. Лань Ванцзи сидел на дальней скамейке, вдали от основной толпы, с книгой в руках. Но книга была закрыта. Он не читал, смотрел на поле. Они встретились взглядами на секунду — и Вэй Ин почувствовал, как сердце пропустило удар. Он быстро отвернулся, делая вид, что поправляет гетры, но внутри всё трепетало. — Он пришёл, — сказал Цзян Чэн, подходя сзади. — Твой Лань Ванцзи. — Он не мой, — огрызнулся Вэй Ин. — И я не просил его приходить. — А он пришёл и смотрит на тебя, — саркастически произнес Цзян Чэн. — Ну надо же… Матч начался в два часа дня. Солнце светило ярко, но уже не по-летнему жарко, а мягко, по-осеннему. Вэй Ин выбежал на поле и заметил Ванцзи, помахал ему рукой, Лань Ванцзи чуть заметно кивнул в ответ. Этого было достаточно. — Ты чего там? — крикнул Сюэ Ян, который пришёл болеть за физмат в качестве моральной поддержки и за компанию с Сяо Синчэнем. — Работай, работай, я не для того сюда пришёл, чтобы на тебя любоваться! — А для чего тогда? — крикнул в ответ Вэй Ин, улыбаясь. — Для поддержки! — рявкнул Сюэ Ян и показал большой палец. — Давай, физмат, порвите этих инженеров! — размахивал руками Сюэ Ян как обезьянка.       Матч начался бурно. Инженеры играли жёстко, почти грубо, и в первые десять минут дважды нарушили правила. Вэй Ин, привыкший к более лёгкой игре с актёрским факультетом, был слегка ошарашен, но быстро пришёл в себя. Он бегал по полю как угорелый — туда, сюда, перехват, пас, удар. Один раз мяч чуть не попал в него, но он увернулся в последний момент. — Эй, осторожнее! — крикнул капитан инженерного факультета. — Не убейся, а то снова будешь с больной головой. — Не дождётесь! — крикнул Вэй Ин, и в голосе его звенел смех. К перерыву счёт был 1:1. Оба гола забил Вэй Ин — один за свою команду, второй… ну, случайно в свои ворота. Он потом долго оправдывался перед одногруппниками, но те только смеялись. — Ты бы ещё себе по голове забил, — сказал один из защитников, похлопывая его по плечу. — Я старался, — вздохнул Вэй Ин. — Но мяч сам полетел, я не виноват. — Ты всегда не виноват, — усмехнулся капитан. — Ладно, перерыв, отдохни. Вэй Ин пошёл к скамейке запасных, вытирая пот со лба. Он чувствовал себя хорошо — легко, свободно, почти счастливо. И когда он поднял глаза на трибуны, он снова увидел Лань Ванцзи. Тот стоял, опершись на перила, и смотрел вниз на Вэй Ина. В его глазах было что-то, от чего у Вэй Ина перехватило дыхание.       Второй тайм начался ещё более агрессивно. Инженеры, видимо, решили, что ничья — это позор, и начали давить. Вэй Ин, который всегда играл на интуиции, начал уставать. Он бегал, перехватывал, пасовал, но силы постепенно покидали его. За пять минут до конца матча, когда счёт всё ещё был 1:1, Вэй Ин получил мяч на своей половине поля. Он рванул вперёд, обводя одного защитника, второго, третьего… И в тот момент, когда он собирался бить по воротам, защитник инженерного факультета подставил ногу. Вэй Ин споткнулся. Он почувствовал, как земля уходит из-под ног, как воздух со свистом вырывается из лёгких, а потом — резкая, острая боль в левой ноге. Он упал, мяч покатился в сторону, свисток судьи пронзил воздух. — Вэй Ин! — крикнул кто-то с трибун. Он лежал на траве и смотрел в небо. Боль была сильной, но не такой, как тогда, когда он упал в обморок после удара мячом. Терпимой. Он попытался подняться, но нога подвернулась, и он снова упал, зашипев от боли. — Не двигайся! — раздался голос над ним. Вэй Ин поднял голову и увидел Лань Ванцзи. Тот стоял на коленях рядом с ним, на его лице не было обычной маски спокойствия — он выглядел напряжённым, сосредоточенным, почти испуганным. — Лань Чжань? — удивлённо моргнул Вэй Ин. — Ты… ты что здесь делаешь? — Ты упал, — коротко ответил Лань Ванцзи, осторожно ощупывая его ногу. — Где болит? — Да нормально всё, — попытался отмахнуться Вэй Ин. — Просто подвернул… Он зашипел, когда пальцы Лань Ванцзи надавили на лодыжку. — Здесь? — уточнил тот. — Да… — признался Вэй Ин. Лань Ванцзи выпрямился и повернулся к подбежавшим одногруппникам Вэй Ина. — Ему нужен лед, — сказал он ровным, деловым голосом. — И нельзя наступать на ногу, как минимум сутки, лучше двое. Нужно отвезти его в медпункт. — Я не поеду! — возмутился Вэй Ин. — У нас ещё матч! — Матч закончился, — сказал Лань Ванцзи. — Я слышал финальный свисток. — Но мы не выиграли! — Здоровье важнее победы, — отрезал Лань Ванцзи и, не спрашивая разрешения, подхватил Вэй Ина на руки. — Что ты делаешь?! — вскрикнул Вэй Ин, пытаясь вырваться. — Лань Чжань, поставь меня на место, я сам могу идти! — Не можешь, нельзя! — спокойно ответил Лань Ванцзи, и понёс его с поля под недоуменными и восторженными взглядами зрителей. — Ты меня позоришь! — шипел Вэй Ин, пряча лицо в плечо Лань Ванцзи. — Меня на руках носят, как принцессу! — Ты и есть принцесса, — невозмутимо сказал Лань Ванцзи. — Капризная и неуклюжая. — Я не капризный! — Капризный. — Лань Чжань! — Что? — Ты… Вэй Ин не нашёлся, что ответить. Потому что, несмотря на всю нелепость ситуации, несмотря на боль в ноге и позор перед всем университетом, ему было… хорошо. Он лежал на руках у Лань Ванцзи, чувствуя его дыхание у своей щеки, его руки, держащие его так осторожно и бережно, будто он был хрупкой вещью. — Ты дурак, — наконец сказал Вэй Ин, но голос его был тихим и почти нежным. — Знаю, — ответил Лань Ванцзи и понёс его дальше. В медпункте Вэй Ина осмотрел врач и подтвердил лёгкое растяжение связок. Ничего страшного, пара дней покоя, холодные компрессы, и можно будет снова бегать. Вэй Ин вздохнул с облегчением, а потом посмотрел на Лань Ванцзи, который стоял в углу, скрестив руки на груди, и смотрел на него с беспокойством. — Ну что, — усмехнулся Вэй Ин. — Удовлетворён? Меня осмотрели, ножку подлатали, теперь два дня ток горизонтальное положение, — расстроился Вэй Ин. — Ты сам виноват, — сказал Лань Ванцзи, подходя ближе. — Зачем ты полез в ту атаку? — Потому что я должен был забить гол, — пожал плечами Вэй Ин. — Я хотел выиграть. — Ты и так играл лучше всех, — тихо сказал Лань Ванцзи. — Ты не должен был рисковать. Вэй Ин замер. Он редко слышал от Лань Ванцзи что-то похожее на комплимент. Обычно тот просто говорил «нормально» или «хорошо». Но сейчас он сказал «лучше всех». И это было… это было много. — Ты правда так думаешь? — спросил Вэй Ин, смотря щенячьим взглядом. — Я не говорю того, чего не думаю, — ответил Лань Ванцзи. Вэй Ин улыбнулся. — Тогда, может, присядешь? — он похлопал по краю кушетки. — А то стоишь как памятник, а я устал смотреть снизу вверх. Лань Ванцзи помедлил, но сел. Близко — так близко, что Вэй Ин чувствовал его тепло. И это было странно, и немного страшно, и одновременно правильно. — Спасибо, — тихо сказал Вэй Ин, глядя в пол. — Что пришёл, и что помог мне. Лань Ванцзи молчал, но его рука — свободная, не перебинтованная — легла поверх руки Вэй Ина. Лёгкое, почти невесомое прикосновение. — Я всегда буду рядом, — сказал Лань Ванцзи. — Если ты позволишь. Вэй Ин посмотрел на их руки, потом на Лань Ванцзи. И сказал: — Я не прощаю тебя за то, что ты порезал пальцы. Я, я все еще не до конца тебя простил, но я устал злиться, потому что ты рядом. Потому что я хочу попробовать, но не путай: твои страдания не делают тебя лучше меня. Мы оба дураки. Просто я — два года, а ты — месяц. И твой месяц не перекрывает мои два года. Лань Ванцзи посмотрел на Вэй Ина и в его голове промелькнуло: «Наконец-то ты высказал, что думаешь». — Спасибо и прости, если тебя задело то, что говорили окружающие. Ты сделал куда больше, чем сделал я, — коснувшись головы Вэй Ина. Вэй Ин замер, задержал свой взгляд на лице Лань Ванцзи, в котором было столько нежности и, кажется, сожаления. — А…ага, — кивнул Вэй Ин и отвернулся в сторону окна. — Просто будь рядом.

***

      Лань Чжань наблюдал за игрой Вэй Ина переживая, ведь прекрасно знал, как инженеры хотели отыграться за прошлые проигрыши. Он хотел написать Вэй Ину, предупредить, но не знал как. Поэтому сейчас он стоял и наблюдал за игрой. И вот Вэй Ин уже приблизился к воротам противника чтобы сделать бросок, как ему поставили подножку. Перед глазами Лань Ванцзи все потемнело, он и сам не заметил как крикнул, как уже бежал впереди всех, чтобы осмотреть Вэй Ина. В ушах шумела кровь, перед глазами всё плыло, но он видел только одно — Вэй Ин лежит на траве, скорчившись, и лицо его искажено болью. Лань Ванцзи упал на колени рядом с ним раньше, чем осознал, что сделал это. Руки сами потянулись к ноге, пальцы нащупали лодыжку, оценивая повреждение. Профессиональная привычка. Или страх, или и то и другое. — Где болит? — спросил он, и голос его прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Да нормально всё… — Вэй Ин попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Просто подвернул… Лань Ванцзи надавил на лодыжку. Вэй Ин зашипел. И в этот момент Лань Ванцзи понял: он не сможет жить, если с этим человеком что-то случится. Не сможет дышать, не сможет думать, не сможет существовать. Это осознание ударило его как электрический разряд — остро, больно, неожиданно. Он помнил тот день в коридоре. Помнил, как кричал на Вэй Ина, как говорил ему «проваливай», как смотрел в его глаза — растерянные, напуганные, полные боли. Он помнил, как Вэй Ин ушёл, не оглядываясь, как стало тихо, как эта тишина заполнила всё его существование, и он понял, что не может без этого шума, без этого голоса, без этих глаз. И когда он понёс Вэй Ина на руках, он чувствовал его тепло, его дыхание, и думал: «Я никогда не отпущу тебя. Никогда. Даже если ты прогонишь меня снова, даже если ты скажешь, что тебе всё равно. Я буду рядом. Всегда». А потом они сидели в медпункте, и Вэй Ин смотрел на него с усталой улыбкой. И сказал то, что Лань Ванцзи должен был услышать, и он понял что был неправ, когда думал, что его страдания могут искупить его вину. Он был неправ, когда думал, что месяц усилий — это равно двум годам молчания. Вэй Ин всегда делал больше. Он всегда отдавал больше. И Лань Ванцзи должен был не просто страдать, чтобы доказать свою преданность. Он должен был научиться говорить. Научиться благодарить, научиться быть тем, кто заслуживает быть рядом. Этой ночью Лань Ванцзи не спал. Он сидел в своей комнате, держа в руках незаконченный рисунок, который он начал несколько дней назад. На нём был Вэй Ин — смеющийся, с развевающимися волосами, на фоне осеннего парка. Лань Ванцзи смотрел на рисунок и думал о том, как много ему предстоит наверстать, как много ещё нужно сказать, как много ещё нужно сделать, но он не боялся, потому что Вэй Ин был рядом. Потому что он сказал: «Будь рядом». И Лань Ванцзи собирался быть рядом. Всегда.

***

      На следующий день Вэй Ин лежал в одиночестве в палате и смотрел в потолок вспоминая, как Лань Ванцзи нёс его на руках, не обращая внимания на окружающих. От него приятно пахло и Вэй Ин помнил, как в этих объятиях было хорошо и безопасно, как вдруг его воспоминания прервал стук в дверь и в проёме появилась Цзян Яньли. Она принесла суп, снова суп. Вэй Ин уже начал подозревать, что она считает его главным лекарством от всех болезней, так же, как и книги. И ещё она серьезно посмотрела на него и начала разговор: — А-Ин, — начала она осторожно, садясь на край кровати. — Я хочу тебе кое-что рассказать о Лань Ванцзи. — О нём? — Вэй Ин насторожился. — Что случилось? Он что-то странное сказал? — Ничего плохого, — улыбнулась Цзян Яньли. — Просто… я должна была сказать тебе раньше, но он просил не рассказывать. А раз уж вы поговорили. Вы же поговорили? — Да поговорили. Так, что он просил не рассказывать? — Вэй Ин сел на кровати, забыв о больной ноге, и зашипел от боли. — Лежи, — строго сказала Цзян Яньли, поправляя подушку у него за спиной. — Я скажу. Помнишь, когда он начал готовить для тебя? Мапо тофу, курица гунбао… — Помню, — кивнул Вэй Ин. — И что? — Я научила его, — тихо сказала Цзян Яньли. — Он приходил ко мне. Два раза в неделю, почти месяц. Просил научить его готовить сычуаньскую кухню для тебя. Вэй Ин замер. Всего несколько слов, а у него внутри всё перевернулось. Он вспомнил, как Лань Ванцзи стоял с контейнером, как его руки были в порезах, как он говорил «я учусь». И теперь до него дошло — учился он у его сестры. Специально для него, два раза в неделю. — Он… — голос Вэй Ина дрогнул. — Он что, правда пришел к тебе… — Правда, — мягко подтвердила Цзян Яньли. — Он приходил, даже когда был уставшим. Спрашивал, как правильно нарезать мясо, как балансировать остроту. Он записывал всё в блокнот, А-Ин. У него целая тетрадь рецептов, которые он готовил специально для тебя. — Он ничего не говорил, — прошептал Вэй Ин. — Он не умеет говорить, — покачала головой Цзян Яньли. — Ты ведь и сам это знаешь, но он умеет делать. И он делал всё это время. Не ради себя, не ради похвалы, а ради тебя. Вэй Ин отвернулся к стене. Слёзы подступали к глазам — глупые, нелепые слёзы, которые он не мог сдержать. — Я был зол на него, — признался он шёпотом. — После того, как он… после тех слов. Я ненавидел его, думал, что он просто выбросил, как старую вещь. А он… — А он готовил для тебя, — сказала Цзян Яньли. — Рисовал для тебя, рисковал своей учёбой, здоровьем. Всё для тебя, потому что он… Она замолчала, не зная, стоит ли говорить дальше. Но Вэй Ин повернулся к ней, и в глазах его была такая смесь боли и надежды, что Цзян Яньли не выдержала. — Потому что он любит тебя, — закончила она тихо. — И уже давно. Просто не умеет говорить. Да ты и сам уже должен был понять. Вэй Ин смотрел на неё, и слёзы наконец потекли по его щекам. Не сдерживаясь, не прячась. Просто позволил себе плакать, потому что правда была слишком большой, слишком сложной, слишком настоящей. — Я тоже его люблю, — прошептал он. — Я думал, что ненавижу, но я просто боялся. Боялся, что он снова сделает больно, что это всё неправда. А он… — Он ждал, — сказала Цзян Яньли, гладя его по волосам. — Он сказал, что будет ждать, сколько понадобится. — Глупый, — всхлипнул Вэй Ин. — Глупый, — согласилась сестра. — Но ты его любишь. — Люблю, — выдохнул Вэй Ин, и в этом слове было облегчение, которое он не чувствовал уже несколько месяцев. — Знаешь, когда он попал в больницу из-за того, что готовил для меня, я готов был упасть в обморок от услышанного. Я так испугался, было так страшно. А потом ты же видела, какой он бледный, а там на больничной койке, он казался словно труп. Не знаю, это я дурак или он дурак, скорее всего вместе, но, — Вэй Ин вздохнул, — Я решил его простить, понимаешь? Сестра кивнула, а Вэй Ин продолжил: — Я не могу злиться, хотя внутри все и сворачивается при упоминании того дня, но еще хуже становится от воспоминаний о нем в больнице. Я и правда люблю его. И я хочу сказать ему об этом. Прямо сейчас. Цзян Яньли улыбнулась. — Тогда вставай, — она подала ему костыль, который принесла с собой. — Я отвезу тебя к нему. Все равно тебе разрешили покинуть палату, — улыбнулась Цзян Яньли.

***

      Вэй Ин не помнил, как он добрался до дома Лань Ванцзи. Он помнил только, что Цзян Яньли вела машину, а он сидел на заднем сиденье, сжимая телефон в руках и повторяя про себя слова, которые хотел сказать. Он позвонил Лань Ванцзи, когда они уже подъезжали. — Я у твоего дома, — сказал он, не дожидаясь приветствия. — Выходи. — Что… — начал Лань Ванцзи, но Вэй Ин уже положил трубку. Через минуту Лань Ванцзи вышел из-за ворот. Он был без куртки, в одной рубашке — видимо, выбежал, не успев одеться. Увидев Вэй Ина, стоящего на костылях, он нахмурился и быстро подошёл. — Ты должен лежать, — сказал он. — Врач сказал… — Я знаю, что сказал врач, — перебил Вэй Ин. — Я должен сказать кое-что важное, выслушай меня Лань Чжань. Лань Ванцзи замолчал, он стоял очень прямо, и в его глазах было беспокойство, смешанное с надеждой. — Я люблю тебя, — сказал Вэй Ин. — Я хотел сказать тебе это ещё тогда, в медпункте, но я боялся. И мне казалось, что если я признаюсь, то стану слабым. Или, что ты снова сделаешь мне больно. Но я понял, что боялся зря. Он сделал шаг вперёд — на костыле, неловко, почти падая, но Лань Ванцзи подхватил его за талию, удерживая на месте. — Я прощаю тебя, — продолжил Вэй Ин, глядя ему в глаза. — За те слова, за ту боль, за то, что ты заставил меня чувствовать себя ненужным. Я прощаю и я… — он замолчал, сглатывая комок в горле. — Я хочу быть с тобой, Лань Чжань. Если ты хочешь быть со мной. Лань Ванцзи смотрел на него так, будто не верил своим ушам. Будто боялся, что это сон, который вот-вот исчезнет. Но Вэй Ин был настоящим — тёплым, живым, с мокрыми от слёз глазами и нелепой улыбкой. — Я хочу быть с тобой, — эхом повторил Лань Ванцзи. — Ты даже не представляешь, как сильно. И он поцеловал его. Прямо на улице, перед камерами у ворот, не обращая внимания на то, что в машине была Цзян Яньли. Целовал так, будто это был первый и последний поцелуй в его жизни. Будто, он хотел сказать все слова, которые не мог произнести. Вэй Ин ответил. Крепко, почти отчаянно, прижимаясь к нему всем телом, забыв про больную ногу, про костыли, про весь мир. Только он и Лань Ванцзи. Когда они оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, Вэй Ин засмеялся — счастливо, звонко, громко. — Я думал, ты никогда не поцелуешь меня, — сказал он. — Ты же всегда такой правильный. — Для тебя, я готов нарушать правила, — серьёзно ответил Лань Ванцзи. — Лань Чжань, — Вэй Ин прижался лбом к его лбу. — Ты совсем сошел с ума из-за меня. — Я знаю, — сказал Лань Ванцзи, и в его голосе послышалась лёгкая улыбка. Вэй Ин рассмеялся и чмокнул его в нос. — Ну… тогда я пойду, сестра ждет в машине, — произнёс Вэй Ин, смутившись вспомнив о сестре. Лань Ванцзи слегка отвел взгляд, затем снова посмотрел на Вэй Ина и произнёс: — Тогда я помогу тебе сесть в машину, — уместив свою руку на талии Вэй Ина, он помог тому дойти до машины и усадил его, на этот раз на переднее сидение. — Госпожа Цзян, — поклонился лишь головой Лань Ванцзи. — Все хорошо, не смущайтесь так, — улыбалась она. А вот Вэй Ин сидел смущенный с красными ушами. — Хорошей дороги, — пристегнув Вэй Ина. — А? Мгм, — кивнул Вэй Ин, Ванцзи закрыл дверь и проводил их взглядом. Когда машина скрылась за поворотом он положил руку на грудь, сердце так бешено стучалось, что казалось пробьет грудную клетку, но отчего-то было так хорошо.

***

      Цзян Чэн узнал о случившемся вечером, когда Вэй Ин и Цзян Яньли вернулись домой. Он сидел на кухне с чашкой чая и смотрел в телефон, но как только Вэй Ин вошёл в дверь — счастливый, растрёпанный, с припухшими от поцелуев губами и сияющими глазами — он сразу всё понял. — Вы помирились, — сказал он не вопросом, а утверждением. — Да, — Вэй Ин улыбнулся до ушей. — Мы помирились и я люблю его, А-Чэн. Очень люблю. Цзян Чэн вздохнул. Он знал, что этот день настанет, знал, что Вэй Ин не сможет долго злиться на Лань Ванцзи, потому что тот, кого любишь, всегда найдёт дорогу обратно. И он принял это. — Ладно, — махнул он рукой. — Делайте что хотите. Только, если он снова сделает тебе больно, я лично… — Не сделает, — перебил Вэй Ин. — Я верю ему. Цзян Чэн хмыкнул, но спорить не стал. Он знал, что его брат упрямый и доверчивый, и что иногда это хорошо, потому что без этой доверчивости, он бы никогда не научился любить. — Иди спать, — сказал Цзян Чэн, поднимаясь со стула. — У тебя завтра занятия, а ты на костылях. — А ты? — спросил Вэй Ин. — Ты куда? — У меня дела, — туманно ответил Цзян Чэн и быстро ушел из дома. Вэй Ин проводил его взглядом, но ничего не сказал. Он не знал, что Цзян Чэн идёт на свидание с Лань Хуанем, втайне от всех, потому что не хотел, чтобы над ним подшучивали. Он не знал, что они встречаются уже почти месяц, что Цзян Чэн тайком приносит домой цветы и прячет их в шкафу. Что он улыбается, когда видит сообщения от Лань Хуаня, и становится мягче, нежнее. Но это была его тайна, и он сохранит её, пока не будет готов рассказать.

***

      А Лань Ванцзи сидел у себя в комнате и смотрел на телефон. На сообщение от Вэй Ина: «Я дома, Цзян Чэн уже остыл к тебе, обещал не бить. И…я люблю тебя. Ты теперь мой, ясно?!». Он улыбнулся — по-настоящему, широко, так, как улыбаются только счастливые люди. И ответил: «Твой навсегда».