Профессор, поедим рамен?

Это был последний день лета, начало осеннего семестра. Отдохнувшие студенты стекались в университет со всех уголков города и в считанные минуты наполнили коридоры и аудитории, которые пустовали еще пару дней назад. Встречаясь с друзьями, молодые люди обсуждали весело проведенные каникулы, курсы, на которые записались, и предстоящие экзамены. Университет проснулся после двух месяцев отдыха и расцвел. Ким Сокджин на правах переведенного выпускника заявился в аудиторию английского после начала занятия. Накануне он на совесть отметил окончание свободной жизни на ближайшие несколько месяцев, из-за чего с утра мучился от головной боли и был совершенно не в духе. Ряды вплоть до дальней стены были заполнены студентами разных направлений, а в центре, расслабленно опираясь на стол, объяснял новую тему преподаватель. Взгляды всех присутствующих устремились к открывшейся двери и впились в вальяжно шагающую фигуру парня. — Вы опоздали, — спокойным голосом произнес преподаватель после воцарившейся от неожиданного вторжения тишины. Не упрек — констатация факта. Ким Сокджина и в обычный день разозлило бы замечание преподавателя, но в момент, когда виски сдавливало от боли, а глаза даже за темными линзами очков резал свет, это чувство усилилось в десять раз. — Знаю, — огрызнулся он на подходе к свободному месту, не удостоив мужчину и взглядом, — Извините, пробки. Парень шумно бросил сумку на сидение рядом с собой и плюхнулся на скамью. Подобное хамское поведение настолько возмутило присутствующих, что некоторые даже не попытались скрыть появившегося на лице отвращения и закатили глаза, а кто-то особенно смелый прошипел «Как же бесят такие кретины». Ким Сокджин в ответ поднес стаканчик кофе к губам и сделал глоток, чтобы смочить сухость в горле. — В следующий раз выезжайте раньше, — тем же спокойным тоном продолжил преподаватель, — Опоздания не идут на пользу вашей успеваемости и итоговому баллу. — Извините, профессор. Обязательно воспользуюсь вашим советом. По рядам пронеслись возмущенные вздохи вперемешку с шепотками, и на том инцидент оказался исчерпан. Преподаватель вернулся к теме лекции, Ким Сокджин слушал его вполуха, основное внимание сосредоточив на чате, участники которого наконец проснулись и начали делиться фотографиями и историями вчерашнего вечера. Изображения и видео танцев на столе совместно с рассказами о том, как кто-то не только этот стол разгромил, но и добрую половину квартиры, вызвало широкую улыбку на губах парня. Он продолжал листать ленту чата, как вдруг в отражении экрана увидел лицо возвышающегося над ним человека и лениво обернулся. Внезапно время для него застыло. Столкнувшись взглядом с черными глазами, которые вопреки ситуации смотрели на него добродушно и лишь немного с осуждением, Ким Сокджин не посмел дать выход своему высокомерию. Он сглотнул вставшую комом сухость в горле и чуть не поперхнулся ею же. Сердце больно стукнуло по ребрам и остановилось. — Я понимаю, что в состязании за внимание против ваших друзей у меня нет и шанса, но проявите уважение к предмету и окружающим и не разлагайте рабочую атмосферу. Конечно, если у вас есть намерение получить хороший балл и сдать экзамен, — ни в тоне, ни в самом голосе не изменилось ровным счетом ничего, но теперь Ким Сокджин внемлил ему, как пению ангелов. Мужчина, стоя со скрещенными на груди руками, выжидающе вскинул брови, и Ким Сокджин наконец опомнился. — Извините, профессор, — он резво поклонился головой и спрятал телефон в карман, — Больше не повторится. — Надеюсь, — мужчина дважды стукнул по локтю пальцем, продолжая прожигать Ким Сокджина пристальным взглядом, — Снимите очки. — Да, — снова быстрый поклон, и руки за секунду стянули черные очки с лица. Свету открылись покрасневшие глаза и темные круги под ними. Вымученная строгость тут же покинула образ преподавателя. Он мягко улыбнулся и удовлетворенно кивнул головой, отчего у Ким Сокджина перехватило дыхание. Казалось, никогда прежде парень не видел такой ослепительной улыбки, проникающей прямо в сердце и согревающей душу. Полным восхищения взглядом Ким Сокджин проводил мужчину на место в центре аудитории и на протяжении всего занятия не сводил с него глаз. Все во внешнем виде, действиях и словах вызывало трепет в груди: и расслабленный стиль одежды, дополненный очками в тонкой оправе, и уверенные движения руками для подкрепления речи, и практически безакцентное произношение сложных конструкций. Это было так идеально и подходяще его предпочтениям, будто во сне, что парень ущипнул тыльную сторону ладони между делом и сильнее воодушевился — явь. За своими наблюдениями и мыслями Ким Сокджин не заметил, как занятие подошло к концу, и очнулся только когда с мягких полных губ слетело «Можете быть свободны». И даже после этого завсегдатай-пораньше-сбежать-на-волю-Ким Сокджин не двинулся с места, дождавшись, пока остальные студенты покинут аудиторию, чтобы остаться с преподавателем наедине. У этого ловеласа на счету было не одно разбитое сердце, с которыми он благодаря своей обаятельности и красноречию умело играл. За недолгую жизнь Ким Сокджин успел покорить десятки мужчин и женщин, что те и спустя несколько лет продолжали убиваться по нему, поэтому уверенности в том, что сможет покорить еще одну вершину, юбилейную на пути распутника, было хоть отбавляй. Полный этой уверенности парень сгреб в охапку вещи и размеренной походкой двинулся к столу преподавателя. — Спасибо за занятие, профессор. Это было познавательно, — Ким Сокджин склонил голову набок и растянул уголки губ в фирменной улыбке. Пара прядей упала ему на лоб, сделав лицо еще очаровательнее, — Мой предыдущий учитель и рядом с вами не стоял. Мужчина отвлекся от сбора разложенных по столу листов с конспектами и поднял глаза на Ким Сокджина. На секунду маска почтительности предательски треснула, и мысленно парень чуть не прижал преподавателя грудью прямо к этому столу. — Надеюсь, информация действительно была полезной. Жду от вас продуктивной работы. Без опозданий. — Разумеется, — Ким Сокджин притворно-смущенно сверкнул глазами и развернулся, чтобы уйти, даже сделал несколько шагов в сторону двери, но резко остановился, словно мысль только что пришла в голову, и продолжил, — На самом деле, я не думаю, что мой английский находится на должном уровне. Как я уже сказал, прошлый преподаватель не был в этом хорош, и я едва ли знаю азы, поэтому, может быть, вы могли бы помочь мне с подготовкой дополнительно? Я не скуплюсь на оплату и буду щедрым. Мужчина насторожился. Слова, чрезмерно интимный тон или явно натянутый невинный вид студента смутили его. На подсознательном уровне он чувствовал, что намерения собеседника не прозрачны, но решил этого не показывать. — Я не склонен критиковать работу коллег и считаю, что прогресс в не меньшей мере лежит на плечах студента и самоподготовке, — мужчина вытянулся во весь рост, скрестив руки на груди, и Ким Сокджин заметил, что тот был выше его на пару сантиметров, — Репетиторством не занимаюсь. Обратитесь еще к кому-нибудь с этим вопросом, — он расслабленно поднял запястье к лицу и глянул на наручные часы, — Вам следует поторопиться, если не хотите опоздать и на следующее занятие. — Конечно, профессор, — Ким Сокджин опустился в легком поклоне, — Извините за беспокойство. До свидания. Но едва парень повернулся к преподавателю спиной, учтивое выражение лица спало, и наружу просочилась досада. Конечно, к его ногам не падал каждый второй, но это не значит, что он легко принимал отказы. Хотя, так было даже интереснее. Если бы мужчина поддался обаянию и пошел у Ким Сокджина на поводу, тот наверняка быстро охладел бы к нему, как бы велико не было желание обратного. Так что пусть продолжает играть в неприступную крепость, Ким Сокджин с удовольствием возьмет ее на таран.

***

Спустя пару дней, прислушавшись к совету преподавателя, фамилия которого, как выяснилось, тоже была Ким, Ким Сокджин выехал из дома раньше. Причина такого поведения заключалась не в том, что он действительно одумался и взялся за голову, а в том, что английский стоял первым в расписании, и парень решил воспользоваться этой возможностью, чтобы произвести впечатление и пустить трещину по каменной стене. Он только миновал ворота университета на своем Porsche и въехал во двор, как взгляд случайно упал на человека, паркующего велосипед. Высокий рост, темные волосы, расслабленный деловой стиль — Ким Сокджин видел его лишь единожды и с такого расстояния не мог утверждать с полной уверенностью, но слишком уж этот человек был похож на объект его охоты. Чтобы рассмотреть получше и убедиться в своей догадке, парень притормозил на две секунды, опустив окно, и тут же получил гневный гудок с криками «Какого хрена?! Подставить меня решил?» от машины сзади. Привлеченный громким звуком, мужчина обернулся и встретился взглядом с Ким Сокджином. Один выстрел — одно попадание. Паркующимся велосипедистом действительно оказался преподаватель Ким. Парень нацепил очередную улыбку из своего арсенала и приветственно помахал ему под непрекращающиеся недовольные гудки, но мужчина проигнорировал этот жест, взял в руки портфель и направился ко входу в университет. «Вот же недотрога», — мелькнуло в голове парня. Улыбка спала с лица, а нога ударила по педали газа. Ким Сокджину пришлось со скоростью света разместиться на парковке, едва не вляпавшись в пару аварий, и меньше, чем за минуту преодолеть расстояние в несколько сотен метров, чтобы догнать преподавателя в коридоре. Поэтому, громко крикнув «Профессор Ким», что не только мужчина, но и проходящие мимо студенты обернулись, Ким Сокджин сложился пополам и с минуту восстанавливал дыхание, пока преподаватель терпеливо ждал, украдкой поглядывая на часы. — Доброе утро, профессор Ким, — наконец изрек из себя красный от беготни парень. Его грудь тяжело вздымалась в попытке ухватить как можно больше воздуха, а на висках и лбу проступил пот. — Доброе утро, — кивнул преподаватель ему в ответ. — Замечательная погода, правда? Как раз подходит для езды на велосипеде. Преподаватель Ким потупил взгляд, пытаясь понять, что от него нужно этому нерадивому студенту, и нервно провел по кожаной ручке портфеля подушечкой пальца. На ум ничего не пришло, поэтому он коротко ответил: — Да. Ким Сокджин потемнел лицом, но выдавил из себя улыбку. Вдруг стало понятно, что поддержать светскую беседу мужчина не был в состоянии, а это немного усложняло задачу. На практике Ким Сокджину уже встречались подобные случаи, и все разы с пьедестала победителя он уходил выжатым до суха. Тем не менее, от цели никогда не отступал и сейчас тем более не собирался. — А что насчет дождливых дней? Тогда вы тоже на работу приезжаете на велосипеде? — Когда как, — мужчина пожал плечами и снова посмотрел на наручные часы, — На автобусе или друзья подвозят. — Наверное, это так утомительно и неудобно, — Ким Сокджин состроил жалобную моську, а затем весь просиял, будто в голову пришла идея, — Профессор Ким, хотите, я буду подвозить вас? Не только в плохую погоду, а каждый день. Ни один мускул не дрогнул в лице мужчины. Его ответ был решительным и твердым: — Не стоит. — А-а, вы беспокоитесь, что повторится ситуация на въезде? Не волнуйтесь, я аккуратно вожу. За три года ни одной аварии. — Не нужно. — Мне не сложно. К тому же, если буду заезжать за вами, то перестану опаздывать на занятия. Где вы живете? Преподаватель Ким вздохнул и в очередной раз глянул на часы. — Занятие начнется через две минуты. Нужно идти. — Конечно, пойдемте вместе, — улыбнулся парень и едва ли не вприпрыжку двинулся в сторону кабинета с преподавателем под боком, — Знаете, я ведь могу не только на работу вас отвозить, но и домой. Давайте начнем с сегодняшнего дня. Во сколько вы заканчиваете? Преподаватель Ким, на лице которого даже после нескольких отказов не считывалось раздражение или злость — само великодушие, — резко остановился и со всей серьезностью посмотрел на Ким Сокджина. Правда тот за глубиной черных глаз и мягкостью губ этой серьезности не заметил, а следом произнесенные слова «Поговорим после занятия» и вовсе пробудили в юном сердце надежду на приближение к финишной прямой. Поэтому на протяжении часа с небольшим Ким Сокджин пребывал в расслабленном состоянии, полный уверенности в том, что лед треснул, а вместе с ним и воля преподавателя Кима. С одной стороны парень чувствовал прилив сил, в очередной раз удостоверившись, что никто не в силах устоять перед его симпатичной мордашкой и обаянием, но с другой ощущал досаду, что охота так быстро подошла к концу — а ведь обещала быть такой многообещающей… Дождавшись, когда аудитория опустеет, Ким Сокджин неторопливо спустился к преподавателю, мысленно составляя план их сегодняшней поездки: для начала они могли бы посетить один из любимых ресторанчиков парня, ведь преподаватель Ким наверняка проголодается после работы, за ужином им предложили бы бутылочку хорошего вина, чтобы расслабиться, после ресторана они бы проехались по ночному городу, а уже под домом преподавателя Ким Сокджин произнес бы одну из своих дежурных фразочек, после которой мужчина непременно пригласил бы его подняться к себе. План был прост и надежен. Дело оставалось за малым: узнать время начала его осуществления. — Профессор Ким, — улыбнулся Ким Сокджин, остановившись перед учительским столом. Преподаватель Ким стоял, по обыкновению опершись на этот стол и мерно постукивая пальцем по локтю скрещенных рук. Видимое напряжение только сильнее укрепило уверенность Ким Сокджина в своей победе. — Спасибо, что задержались, — начал мужчина с задумчивым видом. Ему понадобилось немного времени, чтобы собраться с силами, но Ким Сокджин отнесся к этому снисходительно, — Я понимаю, что это новое для вас место, все непривычно и незнакомо, тем более люди. Также я вижу ваши попытки сблизиться со мной, но напоминаю: вы — студент, я — ваш преподаватель. Согласно рабочей этике и моим принципам мы не можем переступать эту грань, понимаете? Не знаю, по какой причине вы решили выбрать себе в приятели меня, но прошу отказаться от этой идеи и обратить взгляд на людей, которые находятся на том же уровне, что и вы. Среди ваших однокурсников есть много достойных кандидатур, поэтому вам не составит труда найти кого-то близкого по духу. На протяжении своей речи преподаватель Ким неотрывно смотрел на Ким Сокджина. Его голос звучал так твердо и настойчиво, а взгляд был таким сосредоточенным, что у парня не осталось сомнений в искренности сказанных слов. Значит, об этом он хотел поговорить — о том, что Ким Сокджин слишком явно липнет к нему? Но как же… — Подождите, профессор… Парень улыбнулся и уже приготовился объяснить, что происходящее — простое недопонимание, что у него не было подобных помыслов в отношении преподавателя — и ведь правда же — и что он проявлял обычную доброту, но преподаватель оборвал его: — Между преподавателем и студентом не может и не должно быть такой связи. Надеюсь на ваше понимание. Можете быть свободны. Тем самым была поставлена точка в их неначавшихся отношениях. Преподаватель Ким захлопнул дверь в своем сердце и запер ее на замок, думая, что это поможет прогнать Ким Сокджина, но они виделись второй раз в жизни, и мужчина еще не знал, каким усердным мог быть парень, если желал добиться поставленной цели. Ким Сокджин сжал кулаки. Горячий взгляд бегал по нечитаемому лицу преподавателя в надежде ухватиться хоть за что-то, но безуспешно. Парень обреченно выдохнул и по привычке нацепил улыбку на губы. — Конечно, профессор Ким. Извините, что ввел вас в заблуждение своими действиями. Подобного больше не повторится. Он закинул сумку на плечо, поклонился на прощание и покинул аудиторию. Но обещание не сдержал.

***

Сложно добиваться того, кто предпочитает избегать любого контакта вне установленных рамок. Будь преподаватель Ким хоть немного сговорчивее, у Ким Сокджина была бы возможность проявить свой талант ухажера во всей красе, а так приходилось перебиваться утренним кофе — в качестве «акта доброй воли» — и «случайными» столкновениями в коридорах. Ради достижения результата Ким Сокджин даже стал больше времени уделять английскому и посещать библиотеку, когда увидел, сколько часов там проводил преподаватель за подготовкой к занятиям — и все ради хорошего впечатления и одобрения. Нередко парень садился рядом, пару раз просил разобраться с темой, но, получив категоричный отказ, продолжал тихо заниматься неподалеку. Бывали дни, когда ему удавалось пообедать за одним столом с преподавателем — конечно, в полной тишине, — бывало и так, что мужчина на его вопросы отвечал чуть более развернуто, чем «да» и «нет». Ким Сокджин при малейшей возможности сыпал комплиментами в духе «Профессор Ким так легко объяснил тему, с которой я все никак не мог разобраться. Он лучший учитель!» или «Профессор Ким сегодня такой стильный. Эта рубашка подчеркивает ваши глаза», или «Профессор Ким — пример доброты. Вы помогли девушке донести гору учебников до кафедры. Я хочу равняться на вас». Однажды он даже оставил зонтик на учительском столе, потому что на улице во всю лил дождь, а преподаватель, как обычно, приехал на работу на велосипеде. Но сколько бы усилий парень не прикладывал, стена, за которой находилось сердце преподавателя Кима, прочно стояла на месте и ни один ее кирпичик не треснул. Так и пролетел учебный семестр. Осень сменилась зимой, и студенты моргнуть не успели, как на носу оказались экзамены и подготовка к выпуску. «Сегодня или никогда больше» — решил для себя Ким Сокджин, сидя за партой и внимая каждому оброненному слову преподавателя. Будто сама судьба подталкивала его к решительным действиям, завершающим всю учебную деятельность предметом в этот солнечный зимний день стоял именно английский. Дальше парня ждали две недели сессии и защита диплома, поэтому возможности встретиться с преподавателем Кимом в привычной обстановке не предвиделось, а значит что-то предпринимать нужно было немедленно. — На этом наше занятие подходит к концу, — громко объявил преподаватель Ким со своего привычного места и мягко улыбнулся, — Вы все отлично потрудились. Я желаю вам удачи на предстоящих экзаменах и жду встречи на выпускной церемонии. Можете быть свободны. Студенты под счастливые вздохи, полные облегчения, искренне поблагодарили преподавателя — одного из числа немногих, кто проявлял к ученикам сочувствие и терпимость — за его труд и единой уставшей волной вытекли из аудитории. Сидеть на месте остался лишь Ким Сокджин. Окончание учебного года принесло с собой звенящую тишину. Обычно здание университета было наполнено разговорами, радостными криками и волнением, но с приходом поры экзаменов вновь опустело и погрузилось в мрачную тоску. Кабинет, пару минут назад бывший живым, сидения в котором еще не остыли от тепла тел студентов, внезапно сделался холодным и бездушным. Такая резкая перемена стала настоящим открытием для Ким Сокджина, который не имел привычки задерживаться на учебе дольше положенного. Этой обстановке застывшего времени будто подвергся и преподаватель Ким: с момента ухода студентов он не сдвинулся ни на шаг и продолжал стоять, опершись на стол, скрестив руки и пристально глядя на Ким Сокджина, словно чего-то ждал. Впереди больше не было занятий, ему не нужно было собирать конспекты или готовиться к следующей лекции, и он просто стоял и смотрел на единственного оставшегося в аудитории студента, который без конца донимал его и не реагировал ни на какие отказы. «Сейчас или никогда» — повторил про себя Ким Сокджин и направился к учительскому столу. Его походка была неспешной, размеренной, а взгляд игриво прищуренных глаз сверкал решимостью. Расстояние между ними составляло чуть более десятка метров, но казалось, будто на их преодоление потребовалось все время мира, и ни на секунду этой вечности ни один, ни другой не отвели взгляд. — Профессор Ким, — тихо, но слишком громко для повисшего безмолвия произнес Ким Сокджин. Преподаватель не повел и бровью, — спасибо за ваш труд. Это было… — парень скользнул взглядом по спокойному лицу мужчины, по расслабленным плечам и остановился на темно-синей рубашке, той самой, которая подчеркивала черный цвет глаз, — незабываемо. — Я рад, что смог пробудить в вас интерес к моему предмету. С нетерпением буду ждать окончания экзаменов, чтобы посмотреть на ваши результаты. Ким Сокджин улыбнулся уголком рта и ухмыльнулся. — Поверьте, вы пробудили интерес не только к предмету, — его взгляд метнулся обратно к лицу мужчины, и больше в нем не было наигранной невинности, как и в голосе больше не звучала осторожность, — Вы обладаете удивительным талантом: притягивать внимание ко всему, что касается вас. Преподаватель Ким продолжал стоять, подобно статуе. Он и в обычное, особенно внеучебное время не отличался экспрессивностью, но сейчас достиг вершины безэмоциональности. — Я уже просил вас не переходить черту отношений студента и… — Да, я помню, — перебил его Ким Сокджин и сделал небольшой шаг вперед, не разрывая зрительного контакта, — Но занятия закончились. Вы больше не мой учитель. — Через три дня вас ждет экзамен, который провожу я, — тем же спокойным тоном возразил мужчина, совершенно не реагируя на сближение. — И что, срежете мне баллы? — еще один шаг. — Вы забываетесь. — Рад, что вы заметили это спустя три месяца. Ким Сокджин сделал последний шаг, практически упершись в фигуру напротив. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров, отчего парень даже сквозь одежду ощущал жар чужого тела и крепкий аромат парфюма. Его дыхание и сердцебиение участилось от волнения, а тяжелый запах вперемешку с атмосферой ударил в голову сильнее любого алкоголя. Преподаватель Ким не отстранился, но его голос был по-прежнему спокоен: — Одно мое слово, и вас отчислят прямо перед экзаменами за неподобающее поведение. Это вызвало усмешку у Ким Сокджина. Он наклонил голову и подался вперед, дыханием касаясь пленительно-мягких губ. Руки слишком непринужденно легли на живот, на удивление оказавшийся крепким — неужели результат поездок на велосипеде? — и скользнули в стороны к изгибам талии. — Что вы, профессор Ким, я даже не приступил к неподобающей части, — игриво прошептал парень и замер. Преподавателю следовало оттолкнуть Ким Сокджина и немедленно поднять вопрос об отчислении, но он даже не шелохнулся. Противостоять змею-искусителю оказалось выше его сил. Да и как вообще было возможно… Ведь этот парень бесстыдно таскал ему кофе, когда замечал темные круги под глазами от бессонных ночей, проведенных за подготовкой к занятиям. Этот парень неустанно вызывался на помощь, в чем бы она не заключалась: раздать тесты, забрать стопку материалов из учительской или организовать группу на совместную работу. Этот парень приносил ему сытный обед, когда Ким Намджун засиживался за учебниками для составления заданий и терял счет времени. Этот парень разбавлял скучные бесконечно тянущиеся рабочие будни своими глупыми попытками завязать беседу и выведать хоть что-нибудь о личности Ким Намджуна. Этот парень сидел рядом в библиотеке и следил, чтобы он не перетруждался и уходил вовремя домой. Этот парень лебезил и заискивал перед ним, не вызывая при этом неприязни. Этот парень даже оставил на его столе зонтик, чтобы Ким Намджун не промок по дороге до дома. И сейчас этот парень смотрел на него с таким вожделением…

***

На протяжении пяти лет Ким Намджун успешно справлялся с ролью преподавателя. Он с отличием выпустился из университета, постоянно расширял кругозор и углублял знания по своей специальности. Он ответственно относился к подготовке и реализации материала на занятиях, даже если это требовало все свободное время, и подробно разбирал сложные темы так, чтобы ни у кого из студентов не оставалось вопросов. Он был в меру строг, ко всем относился с уважением и никогда не переходил черту допустимого. Он даже за пределами учебного заведения хранил священный образ преподавателя, не позволяя себе лишнего. Он отдавал всего себя работе и в конце концов выгорел. Нет, конечно, он любил свое дело. Любил наблюдать за изменениями в лицах студентов, когда морщинки на лбу под названием «Что это вообще такое и что мне с этим делать?» разглаживались в ровную поверхность под названием «А-а, теперь понятно». Любил суету в аудитории и послеучебную тишину. Любил расслабленное начало семестра и волнительное преддверие экзаменов. Любил составлять подробные конспекты и выставлять отметки за тесты, особенно, когда они были хорошими, ведь это значило, что он действительно чему-то научил этих ребят. Он любил свою работу, но с каждым днем все неохотнее поднимался с кровати, все тяжелее брался за учебники и все сильнее хотел уволиться. А затем в его четко выстроенной рабочей жизни так невоспитанно и грубо появился Ким Сокджин. Этот парень даже не пытался — или пытался, но не очень умело — скрыть свои намерения в отношении Ким Намджуна, когда смотрел на него с огнем в глазах. Он не принимал отказы и нагло напирал, что в какой-то момент Ким Намджун сдался, и словесные замечания превратились в удрученные вздохи. Мужчина все еще продолжал держать дистанцию, он ведь был профессионалом своего дела — да и искать новое место работы не очень хотелось, — но нога Ким Сокджина все чаще оказывалась за проведенной красной чертой, на территории Ким Намджуна. Этот парень ощущался глотком свежего воздуха в уже застоявшейся системе. Он приносил легкость и волнение вместе с собой, а еще интерес. Нет, Ким Намджун не влюбился в своего студента — это было бы слишком беспечно, — но рядом с ним желание прекратить путь длиной в пять лет утихало, а возможность встретиться на следующий день подстегивала приходить на работу раньше. Так что в какой-то момент все возражения и ограничения стали звучать как бы между делом и не имели под собой той силы, что раньше. Особенно в конце учебного года, когда до выпуска оставались считанные дни. Сомневался ли Ким Намджун в своих действиях? Конечно. Считал ли себя меньшим профессионалом из-за того, что поддался мимолетному желанию новизны в привычной рутине? Возможно. Грызла ли его совесть по ночам вместе со страхом быть пойманным за руку? Разумеется. Но пресек ли он двусмысленное поведение студента? Нет.

***

Несмотря на внешнюю стойкость и безмятежность, внутри Ким Намджуна бушевали уже ставшие привычными сомнения. Формально, они все еще состояли в отношениях преподавателя и студента. На носу висел экзамен, принимающим которого являлся Ким Намджун, и если бы кто-то сейчас неожиданно зашел в кабинет и застал творящееся безобразие, сомнений в несправедливой оценке парня ни у кого не возникло бы. За отсрочкой выпуска Сокджина последовало бы увольнение преподавателя Кима, и во всем этом был бы виноват только он. Но даже такая ужасная перспектива не заставила мужчину отстраниться или остановить парня. Сокджин опустил взгляд, отчего на его глаза упала тень ресниц. В воздухе витал неспешный танец переплетающихся парфюмов и аромат накапливающегося желания. Юношеские руки нагло юркнули за спину и дернули напряженное тело на себя, и без того впечатывая мужчин друг в друга. Вслед за рывком оба бросились вперед, стирая дистанцию в ничто. Две пары губ столкнулись в неистовом поцелуе. Они поглощали друг друга с жадностью, дикой страстью, присущей животным. Сокджин с первых секунд взял инициативу на себя и грубо, до болезненного удовольствия раз за разом набрасывался на преподавателя, словно хотел сожрать живьем. Он бесстыдно посасывал губы, о которых думал эти три месяца, впивался в них зубами, зализывал раны языком и им же вторгался в чужой рот. Ким Намджуну оставалось лишь подстроиться под рваный темп и хмуриться, когда нежную плоть прорезало болезненное ощущение. Поцелуй был влажным, глубоким и совершенно неаккуратным — таким, каким ему и следовало быть после стольких недель ожидания. Напускная неприступность наконец пала, Ким Намджун расцепил руки и с силой притянул Сокджина к себе, вцепившись пальцами в волосы на затылке, что у того не осталось возможности отстраниться. Ким Сокджин и не собирался: его руки, чтобы не терять даром время, скользнули от поясницы к ребрам и выше, к груди, проворно принявшись расстегивать пуговицы рубашки. Однако, стоило ловким пальцам добраться до середины живота, Ким Намджун, будто только что осознал происходящее, уперся ладонью в плечо парня и с усилием отстранился. Тяжелое, прерывистое дыхание наполнило тишину кабинета. Сокджин собирался возмутиться, но при виде покрасневших губ, рассеянного взгляда и потрепанного облика решил, что может дать преподавателю несколько секунд на объяснение. — В здании все еще находятся сотрудники, — хрипло предупредил его Ким Намджун. Парень вздохнул с видом «И что?», но его недовольство быстро переросло в усмешку. Как же «вовремя» преподаватель Ким вспомнил, где они находятся, и как же быстро оправдание «я преподаватель — ты студент» потеряло силу. — Тогда нам следует поторопиться, профессор, — игриво промурлыкал Сокджин и вновь подался вперед. Ким Намджун зажмурился, ожидая следующей атаки на собственные губы, но Сокджин поменял цель и напал с поцелуями на открывшуюся шею. Его ласки по-прежнему не были нежными, он продолжал усыпать тонкую кожу укусами, от которых тело преподавателя каждый раз мелко вздрагивало. Под напором другого мужчины Ким Намджун чуть не повалился назад, поэтому уперся в стол рукой. — Если нас поймают, то тебя не допустят к экзамену, а меня уволят, — продолжал протестовать он, но по откинутой в сторону голове и пальцам, перебирающим темные пряди, было ясно, что против действий Сокджина не был. — Вы не слишком похожи на человека, которого это волнует. Несмотря на веселый тон, Сокджин почувствовал нарастающее раздражение в груди. Он три месяца ждал этого момента и уже весь закипал в нетерпении, как вдруг преподавателю Киму потребовалось испортить его своей игрой в недотрогу. Неужели не мог опомниться раньше? Поцелуи с шеи сместились ниже, щедро одаривая грубыми касаниями ключицу, грудь. Внезапно Ким Намджун вздрогнул, сильнее стянув волосы парня на затылке, и прошипел сквозь стиснутые зубы: — Ты что, собака? Сокджин усмехнулся, выдохнув в бархатную кожу горячий воздух, от которого по телу побежали мурашки. Он выпустил из хватки покрасневший от укуса сосок и посмотрел на преподавателя снизу-вверх. — Могу стать, если профессору так больше нравится. Не отрывая взгляда, он высунул язык и широко прошелся им по укушенной поверхности. Кожа заблестела от слюны, и Ким Намджун ощутил на ней холодок. — Прекращай. — Уверены? — Сокджин припал к чужой крепкой груди щекой и повел рукой от ребер к бедру, ткань брюк на котором заметно натянулась. Вид его был так невинен, словно он обнимал мягкую игрушку, а не домогался человека, — А мне кажется, вам приятно. Или вы от мысли быть пойманными так возбудились? Ха, оказывается, наш профессор Ким такой развратник. «Что за бред несет этот несносный мальчишка?» — мысленно содрогался Ким Намджун. Его нисколько не соблазняла возможность быть застуканным за распутством кем-то из коллег, и уж тем более не возбуждал шанс увольнения с пометкой «трахнул студента на рабочем месте» в личном деле. Во всем был виноват Сокджин и его грубые требовательные прикосновения, от которых тело мужчины плавилось, словно шоколад на солнце. Разве не Сокджин так яростно целовал его и трогал в местах, недоступных даже друзьям? К чему тогда эти разговоры? Чтобы раздразнить его? Пока мужчина витал в облаках собственных мыслей, Сокджин и не думал останавливаться. Нежные губы продолжали изучать спрятанную ото всех рельефную поверхность живота, острые зубы впивались в кожу и оставляли на ней красные следы, а рука на бедре настойчиво очерчивала границы чужого возбуждения. Он уже потянулся к пряжке ремня, чтобы освободить его из заточения, как сверху раздался взволнованный голос: — Подожди… Парень заглянул исподлобья в черные глаза, и сердце пропустило удар — настолько будоражащей была картина разгоряченного преподавателя Кима: прежде ясный взгляд затянула поволока, щеки украсил распутный румянец, а губы подрагивали в ожидании. Парень медленно приблизился к его лицу и, ловя сбитое дыхание своими губами, прошептал: — Я закрою дверь, чтобы никто не зашел, — не разрывая зрительного контакта, он также медленно отстранился, чтобы выполнить сказанное, и на ходу добавил, — Не волнуйтесь, я не собираюсь вставлять. Сегодня обойдемся руками. И это не было ложью. Находись они в более удобном месте… да ладно, если бы в сумке парня валялась хотя бы смазка, он бы уже разложил преподавателя на столе во всех позах. Но в этот злосчастный день по неизвестной причине у него не было с собой даже жалких презервативов, поэтому довольствоваться приходилось малым. Полулежа на столе Ким Намджун застыл. Непонимающим взглядом он смерил сначала спину парня, а когда тот вернулся, всего его. — С чего это ты решил, что будешь сверху? — возмущенно спросил мужчина, — Я старше, крупнее и опытнее тебя. Окончательно расправившись с брюками преподавателя, Сокджин взялся за свои, попутно усмехнувшись сказанному. — С последним я бы поспорил. В миг, когда парень высвободил наружу их желания и действие должно было перейти в новую стадию, лицо Сокджина посмурнело при одном взгляде на чужое достоинство. — У меня даже член больше, — без нотки издевки констатировал преподаватель. От раздражения у парня дернулся глаз. Тем не менее, он ждал этого момента слишком долго, чтобы отступить, поэтому натянул на губы улыбку и с вызовом посмотрел в глаза напротив. — Главное не размер, а умение им пользоваться, — отрезал он и подался вперед, чтобы скорее приступить к делу. — В такой-то позе ты во всей красе продемонстрируешь свои умения. — Оказывается, профессор Ким любит поговорить. Не замечал раньше за вами этой особенности. — В такой ситуации другого не остается. Сокджин закатил глаза. — Ради бога, заткнитесь уже, — и рывком впечатался в губы мужчины поцелуем. Длинные изящные пальцы, за всю жизнь не знавшие физического труда, сомкнулись вокруг истомленной от ожидания твердой плоти. Глухие стоны облегчения столкнулись в поцелуе. — Одежда… — прохрипел Ким Намджун Сокджину в губы, стоило тому коснуться кончика головки и размазать по бархатистой коже капельку предэякулята. — Я осторожно, — прошептал парень в ответ, уткнувшись лбом в висок преподавателя. Они больше не произнесли не слова. Аудиторию наполнило тяжелое дыхание вперемешку со стонами. Ким Намджун покорно лежал на столе, обнимая дрожащие юношеские плечи, и активно толкался в нежную руку. От умелых движений и опаляющего жара чужого достоинства он покрылся испариной, а из отверстия в головке не переставала выделяться прозрачная жидкость. Пальцы Сокджина с трепетом размазывали ее по коже, и вскоре от стен эхом стали отражаться не только стоны, но и непристойное хлюпанье. Ким Намджун извивался, когда парень своими касаниями задевал уздечку. В такие моменты его тело крупно вздрагивало, а ноги сжимались за спиной Сокджина, и последнему приходилось замедлять темп, чтобы их игра не закончилась слишком быстро. Он ведь столько сил приложил, чтобы происходящее случилось, поэтому хотел насладиться этой минутой по полной. — Быстрее… — но видимо у самого преподавателя были другие планы. Он так тесно прижался к телу Сокджина, что они чувствовали бешеные удары сердец друг друга. Футболка тут же впитала в себя влагу с груди преподавателя. Сокджин, сам держась из последних сил, резче задвигал рукой. Стоны зазвучали громче, надрывнее, но ни одного из мужчин это не смутило. Ким Намджун вцепился в плечи Сокджина. Если бы не футболка, на молодой коже остались бы кровавые дорожки от ногтей. Сокджин всем весом навалился на преподавателя, вжимая его в стол. Прямые брови мужчины сошлись на переносице, из открытого рта не переставали литься рваные вздохи. Удовольствие теплой волной коснулось поясницы, ноющей болью отозвалось внизу живота и бурным потоком разлилось по пальцам и содрогающемуся животу. С губ слетели последние оглушающие стоны. Они еще некоторое время провели так, тесно прижимаясь друг к другу и выдыхая горячий воздух в шеи. Их тела были влажными, трепещущими и легкими от наконец-то высвобожденного напряжения. Атмосфера страсти постепенно улеглась, подобно волнам после шторма, и когда это произошло, мужчины неловко отстранились. — Салфетки в верхнем ящике, — старательно отводя взгляд, произнес Ким Намджун, с щек которого еще не сошел румянец. Сокджин молча обошел стол, с шумом выдвинул нужный ящик и быстро нашел пачку салфеток, зажатую между рабочими папками. Также не говоря ни слова, он протянул эту пачку преподавателю. Ким Намджун вытащил одну салфетку, передав ее Сокджину, чтобы тот почистил руки, и взялся вытирать растекшуюся по животу сперму. В воздухе витало стыдливое напряжение. На самом деле, Сокджин всем был доволен. Спустя столько времени он наконец добился своей цели, хоть и не совсем так, как хотел, и не испытывал по этому поводу никаких сожалений. Более того, он был бы не против повторить, но в более удобном месте и не ограничиваясь дрочкой. Поэтому его лицо сияло, в глазах сверкал свежий огонек, а на губах лежала улыбка довольного кота. Лицо же Ким Намджуна, напротив, стало непроницаемым. Нельзя однозначно сказать пришлось ли это дело ему по душе и оказался ли он удовлетворен собственными действиями. Скорее нет, чем да. Поддаться обаянию студента и трахнуться с ним прямо на рабочем столе — о чем мужчина вообще думал? И кого теперь оставалось винить? Только себя. Послышался шорох одежды, и в следующую секунду Сокджин перевалился через стол и уложил подбородок на плечо преподавателя. Острые глаза стрельнули в сторону Ким Намджуна. — У меня получилось удовлетворить профессора Кима? — заиграл сладкий голосок прямо под ухом мужчины, — Потому что я знаю более пр… — Кажется, вам пора, — преподаватель Ким отбросил в сторону грязную салфетку и одну за одной принялся застегивать пуговицы на рубашке, — Начинается пора экзаменов. Думаю, вам предстоит много времени потратить на подготовку. Ким Сокджин прищурился. Как же ловко преподаватель перепрыгивал из одного состояние в другое, когда ему это было нужно. Ну хорошо, раз решил вести такую игру, то Ким Сокджин мешать ему не собирался, тем более, что он уже получил желаемое. Парень отодвинулся. Улыбка не коснулась его глаз. — Профессор Ким как всегда прав, — тем же нежным тоном продолжил Ким Сокджин. Он кругом обошел стол, забрал вещи со своего места за партой и неспеша двинулся к выходу из аудитории. Преподаватель даже не посмотрел на него и продолжил поправлять одежду. Тогда Ким Сокджин остановился на мгновение, бросив в его сторону пристальный взгляд, — До свидания. Хороших вам выходных. — Удачи на экзамене, — не поднимая глаз ответил преподаватель Ким и, сложив на груди руки, отвернулся к окну, за которым внезапно повалил снег. Ким Сокджин еще недолго простоял, глядя на отстраненного человека, что несколько минут назад распутно стонал, извивался под ним и обхватывал спину длинными ногами. Непривычная досада кольнула юношеское сердце, когда он осознал, что преподаватель не обернется, не посмотрит на него и не улыбнется на прощание. Будто между ними ничего и не было. Ну и замечательно. Ну и прекрасно. В конце концов, со своими партнерами Ким Сокджин всегда поступал также: отдавал всего себя во время процесса, а после уходил без каких-либо сожалений. Все в порядке. Произошедшее ничего не значило. Ким Сокджин хотел трахнуть преподавателя, и он добился своей цели. Значит пришла пора уходить. Парень развернулся и торопясь вышел в коридор, совсем немного хлопнув дверью. Ким Намджун обернулся, но слишком поздно — в аудитории остался он один.