Халеф

Эрвин не спит. В штабе тихо. За окном чернильной массой колышутся деревья. Чай давно остыл. На столе лежит раскрытая книга. Ночной ветер, проникающий через приоткрытое окно, легко шевелит листы бумаги. Смит не переворачивает страницу уже больше часа. Шагов не слышно. Но это ничего не значит. Хороший вор не должен шуметь. Эрвин переводит взгляд на часы. Половина второго. Если Лобов не ошибся в своих людях, то именно сейчас троица должна быть где-то здесь. На втором этаже штаба. Возле его кабинета, смежного со спальней. Соединяющая помещения дверь заперта. Об этом Эрвин позаботился заранее. Иначе всё теряло смысл. Молодые. Осторожные. Уверенные, что действуют по собственной воле. Он вспоминает льдистые глаза Леви. Негласного лидера этой троицы. Внимательные. Холодные. Такие глаза редко принадлежат людям, которые доживают до старости. Где-то на этаже раздаётся еле уловимый щелчок. Настолько тихий, что большинство людей его даже не заметили бы. Эрвин замечает. И позволяет себе секундную полуулыбку. Получилось. Они всё-таки пришли. Леви действительно не умеет проходить мимо закрытых дверей. И действительно замечает то, что другие не видят. Именно такого человека Эрвин и искал. ──── ✦ ──── Проходит несколько дней, прежде чем Эрвин вызывает Леви в свой кабинет. Наверняка тот будет думать, что из-за кражи. Но разговор повернёт совсем не туда. Когда Аккерман заходит, Смит стоит лицом к окну, заложив руки за спину. За беззащитную, открытую под офицерским плащом спину. Хочешь ударить — бей. Мгновения идут. Капитан разворачивается к вошедшему. — Здравствуй, Леви. Леви молча кивает. Прозрачные глаза ничего не выражают. Ни опаски. Ни предчувствия. Интересно. Большинство людей нервничает, оказавшись в кабинете начальства. Особенно если несколькими сутками ранее незаконно проникли сюда ночью. Аккерман выглядит так, будто пришёл на очередную тренировку. — Присаживайся. Леви остаётся стоять. Эрвин едва уловимо улыбается. Предсказуемо. — Как хочешь. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга. Со стороны это могло бы показаться игрой в молчанку. На самом деле каждый оценивает противника. — Как тебе служба? Вопрос настолько обычный, что Леви на секунду хмурится. Он ожидал чего угодно. Но не этого. — Терпимо. — Майлз утверждает, что ты отвратительно выполняешь приказы. — Майлз много чего утверждает. — Это правда. — Возможно. Уголок губ Эрвина коротко дёргается. Да. Интуиция его не подвела. — Чаю? — Что? Леви моргает. Всего один раз. Но этого достаточно. Беспристрастность на мгновение даёт трещину, позволяя увидеть настоящее удивление. Интересно. — У меня есть прекрасный чай. Из Сины, — Смит уже разливает напиток по чашкам. Как раз успел завариться. Идеально. Леви продолжает стоять. Смотрит сначала на чашку. Потом на Эрвина. Будто пытается понять, где именно спрятана ловушка. Разумно. На его месте Эрвин поступил бы так же. — Не отравлен, — замечает он. — Очень успокаивает. — Рад слышать. Несколько секунд проходят в тишине. Тонкая струйка пара поднимается над чашками. Запах дорогого чая быстро наполняет кабинет. Леви замечает его сразу. Конечно, замечает. От таких людей редко ускользают детали. Эрвин смакует свой напиток, задумчиво разглядывая Леви. Невысокий. Худой. Слишком худой. Недоедание никуда не делось, несмотря на недели нормального питания. Тёмные пряди падают на глаза. Плечи расслаблены. Но это обманчивое впечатление. Аккерман напоминает хищника, который только делает вид, что отдыхает. Одно неверное движение — и напряжение вернётся мгновенно. Интересно. Большинство людей уже взяли бы чашку. Из вежливости. Из любопытства. Из нежелания оскорбить командира. Леви продолжает стоять. Смотреть. Ждать. Будто даже чай может оказаться частью допроса. Наконец он делает шаг вперёд. Берёт чашку. Подносит к губам. Только после короткой паузы делает первый глоток. И выдыхает. Коротко. Практически неслышно. Наверняка синский чай он пробует впервые. Эрвин вдруг понимает, что ничего не знает о жизни под землёй. Не из отчётов. По-настоящему. Что там едят. Что пьют. Чем болеют. О чём говорят по вечерам. Сколько стоит чашка чистой воды. Сколько — возможность не умереть до следующей недели. Слишком долго Подземный город оставался для жителей поверхности просто пятном на карте. Местом, о котором предпочитали не думать. В последние годы и вовсе выходили карты, на которые не были нанесены подземные трущобы. Леви делает ещё один глоток. Впервые за весь разговор его взгляд становится чуть менее настороженным. Эрвин первым нарушает молчание. — Вы трое всегда держитесь вместе. — И? — Это редкость. — Для кого? — Для людей вроде вас. — Для подземного отродья? — Леви со стуком ставит чашку на стол. Слегка прищуривает ледяные серые глаза, смотря прямо в лицо Смита. — Нет, — капитан спокойно выдерживает его прямой взгляд, — Для сильных людей. Тонкие пальцы Леви вздрагивают, словно в попытке сжаться в кулак или нащупать нож. Эрвин отмечает это. — Красиво говоришь, — бесстрастно бросает Леви. — Я часто это слышу. — А потом просишь кого-нибудь умереть за тебя? Тишина. За окном шелестят деревья. Где-то далеко во дворе ржёт лошадь. Эрвин не отводит взгляд. — Иногда. Ответ повисает между ними. Без оправданий. Без попытки смягчить сказанное. Леви усмехается. Почти горько. Без веселья. — Спасибо за чай. — едва не выплевывает он, как если бы это “спасибо” физически обжигало рот. — Свободен, — спокойно говорит Эрвин. Леви на секунду замирает. Будто ожидал чего-то ещё. Затем разворачивается и идёт к двери. Ни прощания. Ни взгляда через плечо. Дверь закрывается. В кабинете снова становится тихо. Эрвин смотрит перед собой ещё несколько секунд. Потом делает очередной глоток. Горчит. Наверное, остыл слишком давно. Или дело не в чае. Леви Аккерман считает его человеком, который отправляет других на смерть. Что ж. В этом он не ошибается. Эрвин опускает взгляд на потемневшую поверхность напитка. Время от времени ему приходится отдавать такие приказы. И будет приходиться снова. Пока Шадис подписывает его решения. Пока за стенами существуют титаны. Пока Разведкорпус продолжает выходить наружу. Пока живет его мечта. Он медленно ставит чашку на стол. Леви Аккерман оказался первым человеком за долгое время, который сказал это ему в лицо. Просто сказал правду так, как видел её сам. Эрвин медленно закрывает глаза. Большинство людей после такого разговора интересовало бы, удалось ли произвести впечатление. Его интересует другое. Сколько ещё времени понадобится Леви Аккерману, чтобы понять, что его используют сразу несколько человек. И что Эрвин Смит — далеко не худший из них.