Оружию не нужна забота

Ладонь Сетта всё ещё лежала у него на голове. Неловко. Неуверенно. Будто он сам не привык касаться кого-то настолько осторожно. Афелий сидел неподвижно. Он не помнил, когда в последний раз кто-то прикасался к нему не ради ритуала, лечения или боя. Просто… чтобы утешить. От этого внутри становилось почти страшно. Потому что тепло быстро превращается в зависимость, если слишком долго жил в холоде. Сетт медленно убрал руку. — Извини, если— Афелий резко качнул головой. Нет. Пожалуйста, не убирай это. Но написать такое он, конечно, не смог. Он отвёл взгляд слишком поздно, и Сетт, кажется, всё равно понял. В груди стало ещё тяжелее. Сетт тихо цокнул языком и сел рядом уже ближе, плечом почти касаясь его. — Ты вообще ужасно нечитаемый для большинства людей, знаешь? Афелий вопросительно нахмурился. — Нет, серьёзно. Остальные смотрят на тебя и видят “легендарного воина Луны”. А я вижу человека, который выглядит так, будто извиняется за то, что ему нужна забота. Воздух будто выбило из лёгких. Афелий медленно сжал пальцы на ткани своей одежды. Потому что… Да. Именно так он себя и чувствовал. Словно сам факт того, что ему нужны тёплые слова, внимание, чьё-то присутствие — уже делает его обузой. Он потянулся к блокноту. «Если я начну нуждаться в людях сильнее… они всё равно уйдут.» Сетт прочитал и долго молчал. На этот раз без поспешных ответов. Только потом тихо сказал: — Возможно, кто-то уйдёт. Честно. Без красивой лжи. Афелий почувствовал, как внутри снова что-то болезненно сжалось. Но Сетт продолжил: — Но это не значит, что тебе нельзя привязываться вообще. Он опустил взгляд на свои руки. — И не значит, что каждый человек исчезнет сразу, как увидит твою слабость. Тишина. Где-то за стенами храма шумел ветер. Афелий смотрел в пол, чувствуя странную ломоту под рёбрами. — Ты знаешь, что меня больше всего раздражает? — вдруг сказал Сетт. Афелий поднял глаза. — То, что ты явно готов заботиться о других сколько угодно. Но когда дело касается тебя самого — ведёшь себя так, будто тебя надо заслужить. Горло болезненно сжалось. Потому что он никогда не думал об этом так прямо. Но… Разве это не правда? Он всегда старался быть полезным. Надёжным. Нужным. Будто только так у него был шанс остаться рядом с людьми. Сетт тяжело выдохнул. — Афелий, ты не обязан быть идеальным, чтобы кто-то хотел сидеть рядом с тобой. Эти слова прозвучали почти грубо. Но именно поэтому — слишком искренне. Афелий резко отвернулся. Глаза снова начали жечь. Он ненавидел, насколько сильно это всё пробивало его насквозь. Сетт некоторое время молчал. А потом неожиданно тихо добавил: — И я сейчас здесь не потому, что ты “полезный”. Афелий замер. — Я здесь потому, что мне не всё равно. Сердце болезненно дёрнулось. И это было хуже любого удара. Потому что именно таких слов ему не хватало слишком долго.