Часть 13
25 мая 2026 г., 10:10
Сетт молчал дольше обычного.
Для него это было редкостью.
Он всегда казался человеком громким — в словах, эмоциях, присутствии. Но сейчас будто боялся сказать что-то не то и окончательно потерять ту тонкую нить, которая ещё оставалась между ними.
Афелий чувствовал его взгляд.
Тяжёлый. Виноватый.
И от этого внутри становилось только хуже.
Потому что какая-то часть него всё ещё отчаянно хотела шагнуть ближе.
Позволить себе снова поверить. Снова почувствовать тепло рядом с этим человеком.
Но другая часть — гораздо больше и уставше — шептала:
«Не надо.» «Ты уже знаешь, чем это заканчивается.»
Он слишком хорошо помнил, как сидел ночами в храме, постепенно переставая ждать. Как медленно убеждал себя, что ему никто не нужен. Как пытался тянуться к людям — и каждый раз чувствовал себя ещё более невидимым.
Сетт не понимал одного: дело было уже не в его исчезновении.
Он просто стал последней трещиной.
После которой всё внутри окончательно посыпалось.
— Афелий.
Тот медленно поднял взгляд.
Сетт выглядел непривычно серьёзным.
— Послушай меня хотя бы сейчас.
Афелий не ушёл.
И это уже было чем-то.
Сетт выдохнул.
— То, что люди не дали тебе той заботы, которая была нужна… не значит, что ты просил слишком много.
В груди резко сжалось.
Слишком знакомая боль.
Потому что именно это Афелий и начал подозревать о себе за последний год: что он слишком чувствительный. Слишком нуждающийся. Слишком привязчивый.
Что нормальным людям не нужны тёплые слова настолько сильно.
Сетт будто видел это всё прямо перед собой.
— Ты не стал слабым из-за того, что хотел, чтобы тебя замечали.
Афелий опустил глаза.
Пальцы медленно сжались на блокноте.
— И не стал жалким из-за того, что тебе было больно, когда тебя оставляли одного.
Шум улицы снова стал далёким.
Внутри что-то дрогнуло — нежно и опасно одновременно.
Потому что именно таких слов ему не хватало всё это время.
Не советов. Не “стань сильнее”. Не “не принимай близко к сердцу”.
А простого признания: твоя боль была настоящей.
Афелий медленно закрыл глаза.
И вдруг понял страшную вещь.
Если Сетт сейчас протянет к нему руку — он не знает, сможет ли снова выдержать надежду.
Потому что надежда после одиночества ощущалась почти опаснее самой боли.
Сетт, кажется, понял это тоже.
Поэтому не пытался схватить его. Не приближался слишком резко.
Он только тихо сказал:
— Я не прошу тебя снова сразу мне доверять.
Афелий открыл глаза.
— Но, пожалуйста… перестань смотреть на себя так, будто тебя невозможно любить нормально.
Воздух застрял где-то в груди.
И впервые за очень долгое время Афелий почувствовал не пустоту.
А что-то гораздо более страшное.
Желание снова поверить кому-то.
