Оружию не нужна забота

Афелий смотрел на него молча. Шум улицы растворился где-то на фоне. Остались только слова Сетта — тяжёлые, тёплые, опасные. «Перестань смотреть на себя так, будто тебя невозможно любить нормально.» Что-то внутри действительно дрогнуло. Слишком сильно. И именно поэтому Афелий испугался. Потому что надежда возвращалась слишком быстро. Сетт, кажется, почувствовал это тоже. Он выдохнул чуть легче, будто впервые за весь разговор увидел хоть маленькую трещину в ледяной стене перед собой. И, как обычно бывало с ним в моменты напряжения, попытался разрядить обстановку грубоватой шуткой. — Ну вот. А то я уже начал думать, что ты вообще больше ничего не чувствуешь. …Тишина. Мир будто замер на секунду. Сетт почти сразу понял, что что-то не так. Потому что лицо Афелия не изменилось. Вообще. Но именно это и было страшным. Взгляд снова стал пустым. Закрытым. Будто только что перед ним захлопнули дверь, которая с огромным трудом начала приоткрываться. Сетт нахмурился. — Афелий— Тот медленно отвёл взгляд. И внутри вдруг стало ужасно холодно. «Я уже начал думать, что ты вообще больше ничего не чувствуешь.» Фраза была случайной. Без злобы. Без намерения ранить. Но попала прямо туда, где всё ещё оставалась живая боль. Потому что именно этого Афелий боялся весь последний год. Что люди смотрят на него — и видят пустого человека. Холодного. Сломанного. Слишком далёкого, чтобы его любить. Что он уже испортился настолько, что рядом с ним невозможно находиться нормально. Пальцы сжались на блокноте так сильно, что побелели костяшки. Сетт шагнул ближе почти сразу. — Нет, подожди, я не это имел в виду— Афелий резко качнул головой. Слишком поздно. Он уже слышал это. Не этими словами — но слышал. «Ты слишком холодный.» «С тобой трудно сблизиться.» «Иногда кажется, что тебе никто не нужен.» И теперь даже Сетт… Даже человек, рядом с которым он когда-то чувствовал себя увиденным, в какой-то момент начал смотреть на него так же. В груди стало почти физически больно. Афелий быстро открыл блокнот. Чернила легли резче обычного. «Ты прав.» Сетт побледнел. — Афелий— Следующая фраза появилась сразу. «Я слишком долго пытался чувствовать что-то рядом с людьми.» Рука дрогнула. «Наверное, внутри меня действительно уже почти ничего не осталось.» Сетт уставился на эти слова так, будто они ударили его. — Нет. Нет, даже не думай— Но Афелий уже закрыл блокнот. Движение вышло удивительно спокойным. И именно это пугало сильнее всего. Потому что Сетт вдруг понял: это не просто обида. Эта фраза случайно подтвердила самый глубокий страх Афелия о самом себе. Что если его слишком долго оставлять одного — в какой-то момент он станет настолько эмоционально пустым и “неудобным”, что любить его будет уже невозможно. Сетт резко выругался себе под нос. — Чёрт… я идиот. Но Афелий уже сделал шаг назад. Потом ещё один. И впервые с момента их встречи в Ионии в его взгляде снова появилось что-то живое. Только не тепло. Боль.