Оружию не нужна забота

Ночь наступила слишком быстро. Афелий лежал рядом с Сеттом в полутёмной комнате гостиницы и слушал его дыхание. Ровное. Тёплое. Живое. Сетт уже почти спал, одной рукой лениво обнимая его за талию, будто это стало чем-то совершенно естественным за последние дни. Афелий же не мог уснуть. В груди медленно росло чувство потери ещё до самого прощания. Он осторожно повернул голову. Сетт спал лицом к нему, нахмурившись даже во сне, словно организм не умел расслабляться полностью. Красивый. Эта мысль пришла неожиданно мягко. И почти сразу за ней — боль. Потому что завтра между ними снова появятся расстояние, долг и страх. Афелий медленно поднял руку и очень осторожно коснулся пальцами щеки Сетта. Будто пытаясь запомнить. Тот чуть шевельнулся во сне и почти сразу инстинктивно прижался ближе. У Афелия болезненно сжалось сердце. Он слишком быстро привык к этому теплу. К ощущению, что рядом с кем-то можно быть не оружием. Просто человеком. И именно поэтому уходить теперь было страшно. --- Под утро он всё-таки поднялся первым. Тихо. Бесшумно. Как всегда. Сетт даже не проснулся, когда Афелий медленно выбрался из его рук. Несколько секунд тот просто стоял рядом с кроватью и смотрел на него. В груди было так тяжело, что почти тошнило. Он не хотел уходить вот так. Но остаться — значило снова начать надеяться слишком сильно. А надежда всё ещё пугала его. Афелий медленно опустил взгляд на спящего Сетта. И впервые за долгое время внутри появилась мысль не: «Я никому не нужен.» А: «Мне есть кого терять.» Это было одновременно прекрасно и ужасно. Он осторожно взял блокнот. Долго смотрел на пустую страницу. Потом написал всего одну фразу и оставил лист рядом с Сеттом. «Спасибо, что снова сделал меня живым.» Пальцы дрогнули. Афелий медленно выдохнул. И прежде чем уйти, очень осторожно наклонился к Сетту ещё раз. Короткий поцелуй в висок. Тёплый. Тихий. Почти прощальный. Потом он развернулся и вышел из комнаты раньше, чем успел передумать. За окном Иония только начинала просыпаться. А внутри у Афелия снова болело сердце. Но теперь эта боль уже не была пустотой. Она была доказательством того, что несмотря на всё — он всё ещё умеет любить.