Мой парень киллер

      План был идеален.       Тэхён ещё раз прокрутил его в голове, стоя перед витриной магазина электроники и разглядывая собственное отражение. Выглядел он, надо признать, подозрительно: взъерошенный, с покрасневшими глазами. Следствие третьей бессонной ночи подряд, и выражением лица, которое обычно бывает у людей, решившихся на что-то крайне глупое.       Итак. План. Он покупает мини-камеру. Устанавливает её в спальне. Провоцирует Чонгука на откровенность. Записывает признание. И потом — в зависимости от того, что именно скажет Чонгук, — либо звонит в полицию, либо выбрасывает камеру к чёртовой матери и живёт дальше спокойно.       Звучало просто только на бумаге.       На практике Тэхён понятия не имел, как провоцировать наёмного убийцу на признание, не будучи при этом застреленным, задушенным или взорванным в собственном автомобиле. Собственного автомобиля у него, к счастью, не было. Они с Чонгуком ездили на метро и иногда на автобусе, что, учитывая новые обстоятельства, выглядело почти комично. Киллер на общественном транспорте. С проездным билетом, если не зайцем.       Дверь магазина звякнула, впуская Тэхёна внутрь. Кондиционированный воздух пах пластиком и новыми гаджетами. Консультант, парень с бейджиком «Сонмин» и прилизанными волосами, оживился при виде посетителя. — Мне нужна скрытая камера, — сказал Тэхён, стараясь звучать буднично. Так, будто он покупает батарейки. Или жвачку. — О, для съёмки свадеб? У нас есть отличные модели, которые маскируются под бутоньерку, — затараторил Сонмин. — Очень популярны в этом сезоне. — Нет. Что-нибудь... более незаметное. — Брелок для ключей? — Я не хочу, чтобы она выглядела как камера. Вообще.       Сонмин моргнул. Потом его глаза понимающе сузились, и на лице расплылась та особенная улыбка, какой обычно улыбаются люди, решившие, что они раскусили клиента. — Понимаю, — сказал он почти шёпотом. — Вам для частного расследования. — Что-то вроде того. — Слежка за неверным супругом?       Тэхён поперхнулся воздухом. — Нет! Нет, ничего такого. Просто... творческий проект. — Конечно-конечно. — Сонмин подмигнул и достал с полки небольшую коробочку. — Ручка. Пишет чёрными чернилами, снимает в HD-качестве, угол обзора сто двадцать градусов. Аккумулятора хватает на шесть часов непрерывной записи. Идеально для... творческих проектов.       Тэхён взял ручку. На вид как самая обычная. Пластиковый корпус, серебристый колпачок. Даже весила почти как настоящая. — Сколько? — Сто двадцать тысяч вон. — За ручку?! — За ручку, которая пишет и снимает в HD. — Сонмин развёл руками. — Технологии, знаете ли.       Тэхён вздохнул и полез за кошельком. Чонгук, если ты окажешься невиновным, мысленно обратился он к отсутствующему парню, я куплю тебе самых дорогих пирожных в Сеуле. А если виновным... что ж, тогда стоимость этой ручки будет наименьшей из моих проблем.       Дома Тэхён развернул бурную деятельность. Во-первых, он выбрал идеальное место для камеры: книжная полка напротив кровати, между томиком стихов Пэк Сока и керамической фигуркой медвежонка, которую Чонгук купил на блошином рынке, потому что «у него такие же глаза, как у тебя, смотри». Ручка легла между ними почти незаметно, ещё одно преимущество маскировки.       Во-вторых, он проверил запись. Пять минут тестового видео: Тэхён ходит по спальне, садится на кровать, встаёт, чешет нос, смотрит в потолок. Качество было отличным. Слишком отличным. Тэхён внезапно осознал, что теперь любое их с Чонгуком действие в спальне будет записано в HD, и его лицо залилось краской. — Ты какой-то красный, — заметил Чонгук, заходя в спальню с корзиной выстиранного белья. — Температуру мерил? — Просто... жарко, — пробормотал Тэхён, отскакивая от полки как ужаленный. — Жарко? — Чонгук оглядел его с ног до головы. На Тэхёне были пижамные штаны и старая футболка. — На улице плюс пятнадцать, и отопление мы выключили ещё в среду. — У меня быстрый метаболизм. — У тебя быстрые только отговорки.       Чонгук поставил корзину на кровать и начал разбирать бельё. Тэхён смотрел, как его пальцы аккуратно складывают футболки. Движение точное, выверенное, ни одного лишнего жеста. Те же пальцы, которые, возможно, нажимали на спусковой крючок. Которые, возможно, устанавливали взрывчатку в чей-то внедорожник. — Что? — Чонгук поднял глаза и перехватил его взгляд. — Ничего. Просто... засмотрелся. — О, — Чонгук расплылся в улыбке, и подозрительная точность движений исчезла, уступив место привычной мягкости. — Ну, смотри. Я сегодня в ударе. Видишь, как ровно складываю? Без единой складки. Могу мастер-класс давать.       И он правда выглядел так, будто гордился собой. Человек, складывающий футболки. Не киллер, не убийца, не преступник по кличке «Соболь». Просто парень, который радуется, что у него получаются ровные стопки белья.       У Тэхёна на секунду защемило сердце. Он почти отменил свой план. Почти вытащил ручку из укрытия и выбросил в окно. Почти поверил, что всё это чудовищная ошибка.       А потом он вспомнил кобуру. Запах оружейной смазки. Фоторобот. Родинку под губой. И он ничего не отменил. Вечер наступил быстрее, чем Тэхён был готов.       Он подготовился основательно. Шелковый халат тёмно-бордовый, с золотистым отливом, купленный специально для этого вечера (и для будущих, если будущие вообще наступят). Бутылка красного вина не самая дорогая, но приличная. Приглушенный свет: Тэхён выключил верхнюю лампу и оставил только торшер у кровати, который отбрасывал на стены мягкие оранжевые тени.       В спальне пахло его одеколоном, с нотками сандала и ванили, от которого Чонгук однажды сказал: «Если бы запахи можно было есть, я бы съел тебя прямо сейчас». Тэхён тогда посмеялся, но комплимент запомнил.       Он проверил камеру. Красная лампочка горела — запись идёт.       В коридоре хлопнула входная дверь. — Я дома! — донёсся голос Чонгука. — Представляешь, в магазине была акция на куриные грудки, и я купил четыре упаковки. Четыре! Мы теперь до пенсии можем их есть. Или открыть куриный ресторан. Как тебе идея «Чонгук-чикен»? — Звучит ужасно, — отозвался Тэхён из спальни, поправляя халат. — А «ТэТэ-чикен»? — Ещё хуже.       Чонгук зашёл в спальню, всё ещё держа в руках пакет с продуктами, и замер на пороге. Пакет медленно сполз по его пальцам и шмякнулся на пол. — Ого, — сказал Чонгук.       Тэхён стоял у кровати в одном халате, накинутом на голое тело. Халат был завязан неплотно, открывая грудь и намёк на ключицы. Свет торшера ложился на кожу тёплыми мазками, подчёркивая изгибы плеч и шеи. — Ого? — переспросил Тэхён с лёгкой усмешкой. — Это всё, что ты можешь сказать? — Дай мне секунду. Мой мозг перезагружается.       Чонгук действительно выглядел так, будто его операционная система дала сбой. Он стоял и смотрел на Тэхёна, забыв и про пакет и про четыре упаковки куриных грудок, которые обещали им сытую старость. — Ты... ты ждал кого-то? — наконец выдавил он. — Тебя, идиот. Кого ещё я могу ждать в нашей спальне? — Ну, мало ли. Может, у тебя свидание. — Свидание. С моим парнем. Это называется «романтический вечер», Чонгук. Слышал о таком? — Слышал. — Чонгук всё ещё не двигался. — Просто... обычно наши романтические вечера — это пицца и дорама на ноутбуке. А тут... ты в халате. В таком халате. Который я никогда раньше не видел. — Я купил его сегодня. — Ты купил халат. Специально. Для романтического вечера. — У тебя талант пересказывать очевидные факты.       Чонгук моргнул. Потом ещё раз. Потом его лицо медленно расплылось в улыбке. — Тэхён-а, — протянул он с неожиданной нежностью, — ты пытаешься меня соблазнить? — Нет, я просто решил проветрить халат перед продажей. Конечно, соблазнить! — Ну, у тебя получается. — Чонгук наконец переступил порог спальни, забыв про продукты и вообще про всё на свете. — Очень получается.       Тэхён взял с прикроватной тумбочки бутылку вина и два бокала. — Тогда садись. Давай выпьем. — А ужин? — Ужин подождёт.       Чонгук сел на край кровати, и Тэхён опустился рядом прямо к нему на колени. Халат распахнулся ещё сильнее, открывая бёдра. Чонгук шумно втянул воздух и положил руки на талию Тэхёна. Ладони были тёплыми, чуть влажными от волнения. — Ты сегодня какой-то... другой, — заметил он, пока Тэхён разливал вино по бокалам. — Другой? В каком смысле? — Не знаю. Более... хитрый. — Чонгук прищурился. — У тебя такой взгляд, как у Хромого, когда он хочет стащить что-то со стола. — Ты сравниваешь меня с котом? — С очень красивым котом.       Тэхён протянул ему бокал и чокнулся. — За нас, — сказал он. — За нас.       Вино было терпким, с нотами вишни и чего-то ещё — Тэхён не разбирался в вине, но продавец в магазине заверил, что «это букет с характером». Сейчас ему нужен был именно характер. Потому что его собственный стремительно утекал куда-то в пятки.       Он сделал глоток, потом ещё один. Чонгук смотрел на него поверх бокала, и в его глазах плясали тёплые искры. — О чём ты хочешь поговорить? — спросил Чонгук внезапно. — Что? — Ты затеял всё это, — он обвёл бокалом спальню, — не просто так. У тебя что-то на уме. Я знаю этот взгляд. Ты так смотришь, когда хочешь что-то спросить, но не решаешься.       Тэхён чуть не поперхнулся вином. Чёртов Чонгук со своей чёртовой наблюдательностью. Конечно, он заметил. Конечно. — Просто... — Тэхён поставил бокал на тумбочку и начал расстёгивать пуговицы на рубашке Чонгука. Медленно, одну за другой. — Просто я подумал, что мы слишком мало знаем друг о друге. — Мы живём вместе полгода. Ты знаешь, что я боюсь пауков, не ем оливки и плачу на сценах расставания. — Это не то. — Тэхён справился с последней пуговицей и развёл полы рубашки в стороны, открывая грудь Чонгука. Под пальцами перекатывались рельефные, но не чрезмерно мышцы. Тело человека, который явно где-то тренировался, но не в модном фитнес-клубе. — Я хочу знать про твою... старую жизнь.       Пальцы Чонгука, лежавшие на талии Тэхёна, едва заметно напряглись. — Там нечего рассказывать, малыш. — А мне кажется, есть.       Тэхён потянулся к прикроватной тумбочке, где лежал шёлковый галстук. Он взял его и обмотал вокруг своих пальцев, демонстративно рассматривая. — Давай сыграем в игру, — предложил он, и голос его звучал ниже, чем обычно. Вино и адреналин сделали своё дело. — Игру? — В глазах Чонгука зажёгся опасный интерес. — Да. Я связываю тебе руки, сажусь сверху и задаю вопросы. А ты отвечаешь. Честно. Если ответ мне нравится, я двигаюсь. Если нет, то останавливаюсь.       Чонгук издал звук, средний между смешком и стоном. — Ты понимаешь, что это садизм? — Это справедливость. — И что ты хочешь узнать? — Всё. — Тэхён взял его запястья и начал обматывать галстуком. Узел вышел не очень тугим, он никогда не был скаутом. — Например... где ты был 15 марта?       Он затянул галстук и уселся Чонгуку на колени, разводя его бёдра своими. Шёлковый халат окончательно распахнулся, и теперь между ними не было ничего, кроме пижамных штанов Чонгука и того факта, что Тэхён, возможно, сидит на коленях у убийцы. И, судя по тому, как отреагировало тело Чонгука под тканью штанов, убийце это определённо нравилось. — 15 марта? — переспросил Чонгук. Его голос был спокойным. — Я играл в шутер. Я же говорил. — Неправда.       Тэхён приподнялся и начал медленно опускаться обратно, двигая бёдрами. Чонгук зашипел сквозь зубы, дёрнув связанными руками. — Тэхён... — Что? — Тэхён остановился на полпути и замер. — Ты хочешь продолжить? — Да. Чёрт возьми, да. — Тогда скажи правду. Где ты был 15 марта? — Я же сказал — в шутер...       Тэхён перестал двигаться совсем. Просто сидел, чувствуя, как напряжён член Чонгука под тонкой тканью, и ждал. — Ты убиваешь меня, — прохрипел Чонгук. — Нет. Я просто хочу услышать честный ответ.       Несколько секунд они смотрели друг на друга. В спальне было тихо, только с улицы доносился приглушённый шум машин. Где-то в гостиной скрёбся в окно Хромой. Торшер бросал на лицо Чонгука тени, от которых его черты казались острее, взрослее, опаснее. — Хорошо, — внезапно сказал Чонгук. Его голос изменился. Из мягкого и игривого он стал ниже, глубже, с какими-то новыми, незнакомыми нотками. — Давай поиграем.       Он дёрнул руками, и галстук просто соскользнул с его запястий, как будто и не было никакого узла. Тэхён моргнуть не успел, а Чонгук уже перехватил его за талию и одним текучим, невероятно быстрым движением перевернул, вжимая лицом в подушку. — Чонгук, что...       Металлический лязг. Холодный металл на запястьях. Тэхён попытался дёрнуться, но руки оказались заведены за спину и зафиксированы. — Что за... — Наручники, — раздался голос Чонгука прямо над ухом. Горячее дыхание обожгло шею. — Тактические, с двойным замком. Не дёргайся, они не открываются без ключа.       Тэхён застыл. Сердце колотилось где-то в горле, и он не мог понять, от чего именно: от страха, от возбуждения или от того и другого одновременно. — Откуда у тебя наручники? — прошептал он. — Малыш, — Чонгук прикусил мочку его уха, и Тэхён вздрогнул всем телом. — Если ты хотел в наручники, нужно было просто попросить. Но раз уж тебе нравятся такие игры...       Он прижался сзади горячий, твёрдый, уже без штанов. Тэхён почувствовал, как головка члена скользнула по внутренней стороне бедра, и застонал, уткнувшись лицом в подушку. — Я покажу тебе свои игрушки.       Чонгук вошёл сразу, без предупреждения, одним глубоким толчком. Тэхён вскрикнул не столько от боли, сколько от неожиданности, от этой резкой наполненности, от осознания, что он полностью, абсолютно беспомощен. Руки в наручниках, лицо в подушке, а Чонгук сзади тяжёлый, горячий, двигающийся с какой-то ленивой, почти издевательской размеренностью. — Ты хотел знать, где я был 15 марта? — прошептал Чонгук, не сбиваясь с ритма. — Я был на задании.       Сердце Тэхёна пропустило удар. Или два. Он не мог понять, от чего именно: от слов или от того, как Чонгук двигался внутри него медленно, глубоко. — На каком задании? — выдавил он, и это прозвучало почти как стон. — На работе. — Чонгук ускорился. Кровать заскрипела. — У меня... очень необычная работа. — Какая?       Ответом был низкий, грудной смешок, совершенно не похожий на тот смех, каким Чонгук смеялся над дорамами. И одновременно с этим он вышел почти полностью и снова вошёл, резко, жёстко, так, что Тэхён задохнулся и вцепился скованными пальцами в пустоту. — Я киллер, Тэхён.       Это было сказано так просто. Так буднично. Как будто он признавался в том, что забыл вынести мусор. — Ты... — Тэхён попытался повернуть голову, но Чонгук надавил ладонью на его затылок, удерживая лицом в подушке. — Лежи спокойно. Я ещё не закончил.       Он и правда не закончил. Толчки становились быстрее, жёстче, и Тэхён чувствовал, как удовольствие нарастает вопреки ужасу, вопреки шоку, вопреки всему. Его тело предавало его, отвечая на каждое движение Чонгука, на каждый шёпот, на каждое прикосновение. — Я убил прокурора Ли, — продолжил Чонгук, и голос его звучал почти лениво, как будто он рассказывал о погоде. — Он был коррумпирован. Брал взятки. Крышевал наркотрафик. Никто не мог до него добраться. Кроме меня. — Ты... ты взорвал его машину? — Я взорвал его внедорожник. — Чонгук сделал особенно глубокий толчок, и Тэхён застонал в голос. — Он даже не мучился. Быстрая смерть. Ему повезло больше, чем он заслуживал.       Тэхён хотел что-то сказать. Что угодно. Но все слова, весь ужас, всё осознание тонули в волнах удовольствия, которые Чонгук методично, умело выбивал из его тела. Он не знал, как долго это продолжалось. Минуты? Часы? Время потеряло всякий смысл. Остался только ритм, только горячее дыхание на шее, только голос Чонгука, который продолжал говорить тихо, спокойно, страшно, пока Тэхён не кончил с криком, который, наверное, слышали все соседи.       Чонгук кончил следом, уткнувшись лицом в плечо Тэхёна, и его стон прозвучал почти жалобно, как будто это он был жертвой, а не Тэхён.       Несколько минут они лежали молча. Чонгук отдышался первым. Он потянулся к прикроватной тумбочке, достал ключ и расстегнул наручники. — Сильно натёр? — спросил он, растирая запястья Тэхёна большими пальцами.       Тэхён посмотрел на него. На Чонгука, того самого Чонгука, который только что признался в убийстве. Который только что трахал его так, что у Тэхёна до сих пор дрожали колени. Который теперь сидел рядом, заботливо разминая его руки и хмуря брови, как будто увидел царапину. — Ты псих, — сказал Тэхён. — Возможно, — легко согласился Чонгук. — Но ты сам начал эту игру. Я просто подыграл. — Ты признался мне в убийстве. Во время секса. — Ну, ты же хотел честности. — Чонгук пожал плечами. — Я дал тебе честность. И секс. Всё в одном пакете.       Тэхён закрыл глаза и застонал. От облегчения? От ужаса? От абсурдности всего происходящего? — Спи, — сказал Чонгук, накрывая его одеялом. — Завтра поговорим.       И Тэхён, совершенно вымотанный, провалился в сон.       Проснулся он в три часа ночи. В квартире было темно и тихо. Чонгук спал рядом, обняв подушку и смешно посапывая, как делал всегда. Выглядел он при этом до отвращения невинно.       Но Тэхён больше не верил своим глазам.       Он осторожно, стараясь не скрипеть пружинами, выбрался из кровати. Ноги дрожали от последствия бурного вечера, но голова была на удивление ясной. Он не сомневался. Кобура была не единственной уликой. Признание Чонгука, каким бы абсурдным оно ни казалось в контексте секса, всё расставило по местам.       Оставалось только найти доказательства. Настоящие, вещественные. Такие, которые можно предъявить полиции.       Он вышел в коридор и бесшумно прикрыл дверь спальни. Кладовая находилась в конце коридора. Маленькая каморка, где они хранили всё, что не влезало в шкафы. Старые коробки, сломанный вентилятор, летняя резина для машины и спортивные сумки. Те самые сумки.       Тэхён включил свет в кладовке и замер на пороге. Сердце снова колотилось где-то в горле. — Давай, — прошептал он сам себе. — Ты уже видел кобуру. Что может быть хуже?       Ответ на этот вопрос обнаружился через три минуты. В сумке, под старым спортивным костюмом, лежали:       Во-первых, винтовка. Разобранная, аккуратно уложенная в поролоновые ложементы. Тэхён не разбирался в оружии, но даже он мог оценить, насколько это... профессионально.       Во-вторых, глушитель. Тяжёлый, матово-чёрный цилиндр.       В-третьих, три поддельных паспорта. На разные имена, но с одним и тем же лицом. Лицом Чонгука. На одном паспорте он был Ким Минджун, на втором Пак Сокджин, на третьем Ли Хёнсу. Три разные жизни, три разные личности.       В-четвёртых, оптический прицел.       Тэхён взял прицел в руки. Он был холодным и тяжёлым. Настоящим. Таким же настоящим, как винтовка. Как паспорта. Как наручники, которые всё ещё лежали на прикроватной тумбочке.       Он вышел в гостиную на негнущихся ногах. Луна светила в окно, заливая комнату серебристым светом. Напротив их дома высился жилой комплекс «Ханган-тауэр» — элитный небоскрёб с панорамными окнами. Тэхён подошёл к окну и поднёс прицел к глазу, просто чтобы посмотреть.       Оптика оказалась невероятно мощной. Он видел чужие окна так близко, как будто стоял в метре от них. Вон женщина на тринадцатом этаже моет посуду. Вон мужчина смотрит телевизор. Вон кошка сидит на подоконнике и смотрит в темноту. Руки дрожали. — Красиво, правда?       Тэхён вздрогнул так, что чуть не выронил прицел. Горячие руки легли на его бёдра, а тяжёлый подбородок опустился на плечо. Чонгук стоял сзади абсолютно голый, тёплый со сна, спокойный как удав. — Ты не спал, — сказал Тэхён, не оборачиваясь. Голос прозвучал глухо. — Я почувствовал, что ты встал. — Чувствовал? Ты спал как убитый. — Привычка. — Чонгук усмехнулся и поцеловал Тэхёна в шею, туда, где всё ещё краснел засос. — Лёгкий сон. Профессиональная деформация. — Значит, это правда. Всё, что ты сказал. — Всё. И даже больше.       Чонгук медленно развернул Тэхёна к окну лицом. Он не давил, не заламывал руки, просто держал, прижимая к себе, и Тэхён чувствовал, как член Чонгука снова твердеет, упираясь в поясницу. — Чонгук... — Тсс. — Губы Чонгука коснулись уха. — Ты хотел узнать правду. Ты её узнал. Теперь я покажу тебе чуть больше.       Он наклонил Тэхёна вперёд, к стеклу. Тэхён упёрся ладонями в холодную поверхность, и прицел стукнулся о стекло. Чонгук накрыл его руку своей, поправил прицел и поднёс к глазу Тэхёна. — Смотри. Видишь вон то окно? С синей шторой. Семнадцатый этаж.       Тэхён послушно посмотрел. За окном с синей шторой горел свет. Там кто-то ходил, мужской силуэт, высокий, в домашней одежде. — Это мэр, — сказал Чонгук. — Тот самый мэр Кан, которого все так любят. Борец с коррупцией, честный политик, надежда нации. — Зачем ты мне это показываешь? — Затем, что это часть моей реальности. — Чонгук вошёл в него сзади, медленно, почти нежно, и Тэхён задохнулся, прижавшись лбом к стеклу. — Я знаю, кто где живёт. Кто чем дышит. Кто сколько украл и кто кого предал.       Он начал двигаться. Так же медленно, как и в первый раз тягуче, глубоко, и каждое движение отдавалось дрожью в коленях Тэхёна. — Не дёргайся, малыш. У меня рука может дрогнуть. А прицел сбиться.       Тэхён истерически хихикнул. Ситуация была настолько абсурдной, что его мозг просто отказывался её обрабатывать. Он стоит у окна, глядя на квартиру мэра через снайперский прицел, пока его парень, наёмный убийца, трахает его сзади и рассказывает о своей работе. — Вон тот, с девятого этажа, — продолжал Чонгук, наращивая темп, — владелец сети подпольных казино. Налоги не платит, но жертвует деньги на детские больницы. Милый человек. Вон та, с двадцать первого — владелица эскорт-агентства. Её девочки обслуживают половину парламента.       Тэхён видел всё это через прицел. Окна, как маленькие экраны. Люди, как муравьи. И голос Чонгука, спокойный и страшный, комментирующий жизнь целого города. — Это безумие, — прошептал Тэхён, но его тело говорило другое. Бёдра сами подавались навстречу толчкам, а пальцы до боли вцепились в прицел. — Да, — согласился Чонгук, двигаясь быстрее. — Это безумие. Но ты сам захотел узнать.       Он ускорился, и Тэхён уже не мог смотреть в прицел, Картинка плыла, двоилась, распадалась на цветные пятна. Он опустил руку, и прицел повис. Чонгук перехватил его и отложил на подоконник, освобождая обе руки, чтобы вцепиться в бёдра Тэхёна. — Ты мой, — прошептал он в самое ухо, вбиваясь глубоко и резко. — Что бы ты ни узнал, что бы ни увидел, ты мой. Ты понял? — Да, — всхлипнул Тэхён, сам не понимая, что говорит. — Да, чёрт возьми... — Умница.       Чонгук взял его за подбородок, разворачивая голову для поцелуя. Это был странный поцелуй, неуклюжий из-за угла, с привкусом соли и вина, но Тэхён отвечал с отчаянием, которого сам от себя не ожидал. Он тонул. Захлёбывался. И ему это нравилось.       Яркая, слепящая, выбивающая весь воздух из лёгких разрядка накрыла его внезапно. Он закричал, не сдерживаясь, и крик этот отразился от стекла и улетел в ночной город. Чонгук кончил почти одновременно с ним, со стоном, который больше походил на рычание, и прижался лбом к его затылку, тяжело дыша.       Несколько минут они стояли так: голые, потные, прижатые друг к другу перед панорамным окном, за которым жил своей жизнью огромный равнодушный город. — Ну вот, — сказал наконец Чонгук, переводя дыхание. — Теперь ты знаешь. Я и есть Соболь. Лучший наёмный убийца в Восточной Азии. В розыске в шести странах. И, кажется, я только что испортил наш романтический вечер.       Тэхён рассмеялся. Истерически. Со слезами. Он смеялся и не мог остановиться, и Чонгук смотрел на него с лёгким беспокойством, как будто это Тэхён был тут психом, а не он. — Ты... — выдавил Тэхён, вытирая слёзы. — Ты понимаешь, что я должен сейчас позвонить в полицию? — Понимаю. — Чонгук серьёзно кивнул. — Телефон на кухне. Я даже могу дать тебе халат, чтобы ты не замёрз, пока будешь набирать номер. — Ты не будешь меня останавливать? — Нет. — Чонгук взял его лицо в ладони и заглянул в глаза. — Потому что я знаю, что ты не позвонишь. — Откуда такая уверенность?       Чонгук улыбнулся мягкой, домашней улыбкой, абсолютно не вяжущейся с тем, что он только что рассказывал. — Потому что ты меня любишь. И потому что... — он замялся, — потому что я очень хорошо готовлю блинчики. Даже если они пятиугольные.       Тэхён застонал и уронил голову на плечо Чонгука. От него пахло сексом и знакомым запахом дома. Тем самым запахом, который Тэхён никогда не мог идентифицировать, но который значил для него безопасность.       Теперь он знал, что это за запах. Оружейная смазка. И он всё ещё пах домом. — Ты абсолютно, совершенно, клинически невменяем, — сказал Тэхён в плечо Чонгука. — Я в курсе. Но ты тоже. Иначе ты бы не стал устраивать допрос с галстуком. Кстати, где ты взял этот галстук? Он ужасно скользкий. Совершенно не годится для связывания. — Я не умею вязать узлы, ясно? Я не скаут! — Я заметил. — Чонгук погладил его по спине. — Это было очень мило. Особенно тот момент, когда ты пытался затянуть. — Заткнись.       Чонгук заткнулся. Но улыбка осталась, она чувствовалась даже в темноте, даже сквозь прикосновения. — И что теперь? — спросил Тэхён, отстраняясь. — Я знаю твой секрет. Ты знаешь, что я знаю. Что дальше? — Дальше, — Чонгук подобрал с подоконника прицел, аккуратно уложил его обратно в сумку и застегнул молнию, — Я предлагаю пойти спать. Потому что завтра у тебя смена в кофейне, а у меня заказ в Инчхоне. И если я не высплюсь, то могу промахнуться, а это плохо для бизнеса. — Ты говоришь это так, будто речь идёт о доставке пиццы. — Доставка пиццы тоже ответственная работа. Но у меня ответственнее. Знаешь, сколько людей расстроится, если я промахнусь? Заказчик, клиент, страховая компания... — Страховая компания?! — Ну да. Взорванный внедорожник — это страховой случай. Кому-то же нужно возмещать ущерб.       Тэхён потёр виски. Голова шла кругом. — Ты нереален. — Я реален. Просто моя реальность немного... отличается от среднестатистической. — Чонгук протянул ему халат. — Надень. Ты дрожишь.       Тэхён послушно закутался в халат. Шёлк приятно холодил разгорячённую кожу. Добравшись до спальни, он заснул. Потому что больше ничего не оставалось. Завтра он решит, что делать с камерой. Завтра решит, звонить ли в полицию. Завтра решит, как жить с осознанием, что его парень киллер.       Сегодня он просто заснул в объятиях самого опасного человека в Восточной Азии. Того самого, который каждое утро делал ему минет, путал слова в гороскопах и обещал приготовить блинчики в форме сердечек.       И которого Тэхён, чёрт побери всё на свете, действительно любил.       Камера тем временем отключилась, записав всё происходящее за шесть часов. Позже Тэхён даже не вспомнит об этой ручке, пока Чонгук не найдёт её сам совершенно случайно, посмотрев на этот допрос в виде секса с пристрастием, и пошутит о том, что это можно продавать на рынках.