Пульс

Женя Лето. Солнце. Лагерь. Что может быть лучше? Вот я каждое своё лето проводил в этом лагере под названием «Лебедь». Я знаю здесь всё, как свои пять пальцев. Вот там — уличные туалеты, которые успешно сменили свой статус на «курилка» после того, как в корпусах провели канализацию. Здесь — скамейка поцелуев. Говорят, если в Королевскую ночь там поцеловаться, то останешься вместе на всю жизнь. Некоторые говорят, что это бред. Но я отрицаю. Хотя и сам знаю, что легенды про вечную любовь из-за старой скамейки — брехня. Ведь я сам эту легенду придумал. Давно, ещё когда мелкий был, втюрился в девчонку и наплёл ей это в уши, так и расползлось по всему лагерю. К слову, после смены мы больше никогда друг друга не видели. Ну и ладно. Хватит мусолить былое. Каждая смена приносит новые легенды (обычно их сочиняю я), новые сплетни, ссоры и, конечно, кто-нибудь точно стырит у вожатых коньяк, а потом будет блевать дальше, чем видит. Было. Проходили. Зайдя в уже такие родные стены, я вдыхаю запах древесины. В «Лебеде» все живут в одноэтажных деревянных домиках с двумя комнатами для детей, одной вожатской и туалетом. Также на территории лагеря находятся большое здание столовой, куда я любил бегать на тихом часу и тырить у буфетчицы тёти Любы пирожки с повидлом. Домик вожатых и управляющих лагеря, где днём они обсуждают уборку территории и мероприятия, а ночью устраивают посиделки с напитками крепче чая. И клуб, где проходят лучшие дискотеки. Но самое крутое, что вокруг лагеря — густой лес. Воздух тут просто бомбезный. В лесу есть озеро, где много лебедей (отсюда и название лагеря). Плавать нам там запрещают, но правила существуют, чтобы их нарушать, правильно? И вот я падаю на свою любимую кровать. Всегда выбираю её, потому что она стоит отдельно от остальных, и потому что рядом окно. Когда не спится, я люблю сидеть, вглядываться в лесную глухомань и придумывать новые страшилки. Рядом с окном есть ещё одна кровать. Обычно на ней тусовался мой дружбан Витя, с которым мы отмотали далеко не одну смену. Но в этом году его не пустили предки за то, что он плохо сдал выпускные экзамены. Когда я узнал об этом, мне стало не на шутку тоскливо. Это моя последняя смена, и я так надеялся провести её в привычной компании. Комнату начинают заполнять люди. А я всё жду и гадаю, кто же займёт место рядом. Вижу пацанов с прошлых смен — Никиту и Влада. Нормальные ребята, мы с ними майских жуков в девчонок кидали. Здороваюсь со старыми приятелями, знакомлюсь с новыми людьми. И сам не замечаю, как в комнату заходит пацан и занимает ту самую кровать у окна. Поворачиваю голову. Короткостриженый, высокий, слегка худоватый, карие глаза, маленький шрам над губой и длинные пальцы. Вроде обычный пацан. Но то, какое лицо он скорчил! Садится, и в глазах читается: «Фу». Знаем мы таких. Еду не едят, в общем душе стесняются, в Королевскую ночь к девкам не лазают. А ещё домой постоянно просятся. Сопляки, одним словом. Алексей Кто вообще придумал эти летние лагеря? Это просто сборище детей с отвратной едой и ни капли личного пространства. Но когда мать вручила мне путёвку со словами: «И это не обсуждается», — как вы понимаете, обсуждать я ничего не стал. И вот я тут. В деревянном доме, в котором воняет пылью. Не удивлюсь, если тут много пауков. От этой мысли меня передёрнуло. Ненавижу пауков. И пока я пребываю в состоянии осознания всего кошмара моей ситуации, ко мне подходит какой-то пацан и протягивает руку. Я поднимаю глаза. Рыжие лохматые волосы, зелёные глаза, светлая кожа, и веснушек столько, будто на него солнце не просто насрало, а нормально так дристануло. Я нехотя протягиваю руку, он тут же её хватает и начинает бесцеремонно трясти. Руки у него тёплые. Мерзко. — Я Женя, — не отпуская моей руки и улыбаясь во все тридцать два, говорит пацан. «Так, спокойно. Помни о манерах», — напоминаю я себе. — Алексей, — спокойно говорю я, вызволяя руку на волю и начиная раскладывать вещи в тумбочку. Боже, почему тут везде сраная пыль? То, что делает пацан в следующий момент, выводит меня из себя. Он нагло падает на мою кровать и потягивается, игнорируя существование вообще каких-то границ. — Сыграешь с нами в картишки? — лыбится и трясёт колодой перед моим лицом. Терпи, Лёха. Терпи. Меня спасает вожатая, которая зовёт всех собраться на линейку. Блять, как в детском саду. Выходя на улицу, понимаю, что на этот месяц моя жизнь превратится в ад.