Моя прекрасная, опасная гадюка

День, когда Минаджаэль впервые встретился с Джамилем, во время совместного выезда в спортивный лагерь, навсегда запечатлелся в его памяти, как лучший в его жизни. Новость о том, что студентам Королевской Академии Меча придется делить тренировочное поле с Академией Ночного Ворона, не вызывала у Минаджаэля никакого восторга. За "Воронами" тянулась слава из дурных предзнаменований, катастроф и странных происшествий, которые едва ли укладывались в рамки нормальности. Единственным светлым пятном в этом мрачном списке был Калим - шумный, солнечный и совершенно невозможный человек, в чьем присутствии здравый смысл смиренно отступал на второй план. Именно благодаря его бесконечной болтовне Минаджаэль узнал о Джамиле задолго до того, как увидел его впервые. "Джамиль - гений!", "Джамиль готовит лучше всех на свете!", "Джамиль опять меня отчитал..." - восторженные возгласы Калима рисовали образ чуть ли не святого человека. Однако, в коридорах академии, шептались о другом. Оверблот, ядовитая зависть, мастерские манипуляции и маска преданного слуги, которая треснула, обнажив его истинное лицо. Минаджаэль тогда твердо решил: держаться от него подальше. Такие люди, как Вайпер, - это тихий омут, в котором не просто водятся черти, а скрывается бездна. Но одно дело - строить мнение на основе чужих слов. И совсем другое - увидеть этот холодный взгляд лично, вживую. Когда автобусы наконец остановились и шумная толпа студентов начала высыпать на пыльную площадку перед лагерем, Минаджаэль сразу выцепил взглядом светлую макушку Калима. А прямо за его плечом, словно тень, стоял он. У парня были темные, как южная ночь, волосы, собранные в длинный сложный хвост, и полуприкрытые глаза. На его лице застыло то самое выражение, которое бывает у людей, чей день оказался безнадежно испорчен еще до того, как начался. Руки он небрежно прятал в карманах укороченной худи, плечи казались расслабленными, но в этой позе угадывалось напряжение. Его взгляд - ленивый, оценивающий и холодный - медленно скользил по прибывшим студентам Королевской Академии. Джамиль Вайпер выглядел так, словно весь этот мир и копошащиеся в нем люди, бесконечно его утомляли. И вопреки всему - а может, именно благодаря этому - он был завораживающе прекрасен. Его красота не ослепляла, как полуденное солнце Калима, она не была броской или кричащей. Это было нечто иное: тихое, отстраненное, таящее в себе неявную угрозу. Джамиль манил так же, как густая прохладная тень раскидистого дерева манит уставшего путника в невыносимо жаркий день. Она обещает долгожданное спасение, но ты интуитивно чувствуешь: в этой темноте может скрываться опасность. И все равно делаешь шаг навстречу. Минаджаэль поймал себя на том, что смотрит слишком долго. Неприлично, завороженно, не в силах отвести глаз. И словно почувствовав этот чужой, слишком пристальный интерес, Джамиль вдруг резко вскинул голову. И посмотрел прямо на него. Секунда. Две. Время словно застыло между ними. Минаджаэль почувствовал, как глубоко в груди что-то совершенно нелепо, болезненно и сладко сжалось, а дыхание на мгновение перехватило. В темных глазах Джамиля не было ни капли тепла, но Минаджаэлю показалось, что в этот короткий миг он коснулся чего-то невероятно важного. Чего-то, от чего он уже не сможет отказаться. - Ты чего застыл? - звонкий, бесцеремонный голос Калима и его ладонь, опустившаяся на плечо, заставили Минаджаэля едва не подпрыгнуть. Оцепенение спало так резко, что в ушах зашумело. - А! Точно, вы же еще не знакомы! Джамиль, знакомься, это Минаджаэль! Нет. Нет-нет-нет. Внутренний голос Минаджаэля панически взмолился о пощаде. Он не был готов. Совершенно не готов предстать перед этим человеком вот так - застигнутым врасплох, растерянным, с сердцем, которое колотилось где-то в районе горла. Ему требовалось время. Собраться с мыслями, нацепить привычную маску вежливой отстраненности, сделать глубокий вдох... Но Калим, как обычно, ураганом снес все его оборонительные рубежи. - Приятно познакомиться, - спокойно произнес Джамиль. Он слегка наклонил голову в безупречном, но абсолютно дежурном приветствии. Его голос оказался глубже и бархатистее, чем Минаджаэль ожидал. Низкий, ровный, с едва уловимой хрипотцой. И почему-то именно этот усталый тон добил Минаджаэля окончательно, напрочь лишив способности здраво мыслить. - ...Ага. Блестяще. Просто великолепно. Из всех возможных ответов, из всего богатаства изысканных фраз, которыми его учили пользоваться в Королевской Академии, он выбрал именно это нелепое, нечленораздельное мычание. Хотелось провалиться сквозь землю прямо здесь. Калим, не заметивший чужого замешательства, весело и громко рассмеялся, а вот Джамиль... Джамиль лишь слегка приподнял бровь. В его глазах на мгновение промелькнула искра легкого любопытства, которая тут же скрылась за привычным равнодушием. Минаджаэль поспешно отвел взгляд, чувствуя, как к кончикам ушей приливает предательский жар. В этот самый момент он впервые отчетливо понял: одна простая, рутинная поездка в спортивный лагерь, перевернет его привычный мир с ног на голову. Разделит жизнь на "до" и "после". Следующее утро обрушилось на лагерь с совершенно бесстыдным, несправедливым количеством энтузиазма. Точнее - энтузиазмом одного конкретного человека, который, казалось, вообще не нуждался во сне. - Отлично! - Калим сиял так ярко, словно ему только что сообщили, что законы физики отменены и сегодня можно все. - Командные задания! Это будет весело! Минаджаэль, который едва заставил себя проснуться, сонно потер глаза, пытаясь сфокусироваться на реальности. Джамиль, стоящий рядом, выглядел еще более несчастным. На его смуглой коже отчетливо проступили тени под глазами, а в каждом движении читалось глухое раздражение. Его лицо было красноречивее любых слов: "Если кто-нибудь сейчас подойдет ко мне - я закопаю его прямо под этой сосной". Когда преподаватели начали распределять студентов по группам, Калим, не дожидаясь распоряжений, мертвой хваткой вцепился в обоих. - Мы втроем! - провозгласил он с такой уверенностью, будто это было велением самой судьбы. - Калим, нас вообще-то распределяют по спискам... - начал было Джамиль, устало прикрыв глаза. - Мы. Втроем! - повторил Калим, улыбаясь так обезоруживающе, что даже правила Академии, казалось, дали трещину. Поразительно, но это сработало. И вот они уже стояли у начала лесной тропы: в руках карта, в голове - список контрольных точек, а впереди - необходимость как-то взаимодействовать. - О! Смотрите, там что-то блестит! - Калим внезапно ткнул пальцем куда-то в гущу деревьев. Объективно говоря, там не блестело ровным счетом ничего, кроме росы на листьях, но это не помешало Калиму сорваться с места. - Я мигом! Проверю, вдруг это подсказка! - Калим, стой! Вернись!.. - крикнул Джамиль, но было поздно. Через пару секунд яркий тюрбан Калима скрылся за поворотом тропы, и наступила тишина. Оглушительная, звенящая лесная тишина. Минаджаэль украдкой повернул голову. Джамиль стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Он смотрел в ту сторону, где исчез его господин, чуть нахмурившись, словно вел в уме подсчет всех возможных катастроф, которые Калим мог устроить за эти пару минут. Легкий утренний ветер шевелил выбившиеся из хвоста пряди, а солнечные лучи, просачиваясь сквозь густую листву, ложились на его лицо мягкими золотистыми пятнами. Красивый. Эта мысль возникла сама собой, без спроса, и мгновенно пустила корни в сознании. Минаджаэль сам не заметил, как начал жадно рассматривать его. Изящный изгиб длинных ресниц, точеная линия носа, тонкая, едва заметная складка между бровей, выдававшая внутреннее напряжение... Джамиль не двигался, застыв подобно изваянию. А потом он вдруг тяжело выдохнул. Прошла секунда. Другая. И он резко, рывком повернул голову, ловя на себе взгляд Минаджаэля. Воздух между ними наэлектризовался. Минаджаэль забыл, как дышать, столкнувшись с этим прямым, пронзительным взглядом темных глаз. - Может, хватит меня разглядывать? - резко, с отчетливым раздражением произнес Джамиль. - Если хочешь что-то сказать - говори прямо. Не нужно этих гляделок. Минаджаэль не смутился и не обиделся. Напротив, его губы тронула мягкая, удивительно теплая улыбка, словно Джамиль сейчас не попытался его уколоть, а просто задал самый обычный, будничный вопрос. - Есть, - легко согласился он, не отводя глаз. - Ты очень красивый. Джамиль замер. На его лице не дрогнул ни один мускул, привычная маска холодного безразличия осталась на месте, но в глубине темных глаз промелькнуло замешательство. Так выглядит человек, которому внезапно, без предупреждения, предложили решить сложнейшее уравнение на незнакомом языке. Он несколько раз растерянно моргнул, словно проверяя, не послышалось ли ему. - ...Что? - переспросил он, и в его голосе прорезалось нескрываемое замешательство. - Ты красивый, - так же спокойно и ровно повторил Минаджаэль, словно просто констатировал факт. - Я подумал, что держать эту мысль при себе было бы просто нечестно по отношению к тебе. Джамиль смотрел на него в упор, словно впервые за очень долгое время столкнулся с чем-то, что категорически не поддавалось логике. Он привык ко многому. К косым взглядам, к ядовитому шепоту за спиной, к чужому страху, подозрительности и осуждению, которые преследовали его после инцидента с оверблотом. Он прекрасно знал, как реагировать на чужую злость, как отражать нападки и как манипулировать чужими слабостями. Но к человеку, который стоит посреди утреннего леса и с абсолютно серьезным, искренним лицом говорит ему подобные вещи... Нет. К такому сценарию, жизнь его не готовила. К моменту обеда Джамиль выглядел так, словно этот бесконечный день длился не несколько часов, а по меньшей мере неделю. И, судя по потемневшему взгляду и плотно сжатым губам, неделя эта выдалась на редкость паршивой. Минаджаэль краем глаза непрестанно наблюдал за ним. Он заметил, как Вайпер начал осторожно, шаг за шагом, отступать в сторону от гудящей толпы студентов обеих академий. Он делал это медленно, плавно, почти профессионально - словно растворялся в тенях. Так уходят те, кто годами оттачивал навык становиться невидимым по щелчку пальцев. Но стоило Джамилю сделать буквально три спасительных шага по направлению к тишине, как его план рухнул. Точнее, его переехал ураган по имени Калим. - Джамиль! Сюда, скорее! - Калим возник словно из воздуха, радостно перехватил его под локоть и буквально уволок обратно в эпицентр шума. Джамиль медленно, обреченно прикрыл глаза. В этом жесте читалось смирение человека, услышавшего свой приговор без права на обжалование. Разумеется, Калим с самым сияющим видом усадил его рядом с собой. И, разумеется, по другую руку от Джамиля оказался Минаджаэль. Минаджаэль порой искренне поражался этой абсолютной, почти пугающей непосредственности своего друга. Калим двигался по жизни с такой бронебойной, чистой уверенностью, что законы здравого смысла и чужие личные границы просто не успевали оказывать ему сопротивление. Мир послушно прогибался под его волю. Пытаясь хоть как-то сгладить неловкость и облегчить чужие страдания, Минаджаэль бросил на притихшего Джамиля мягкий, сочувствующий взгляд и слегка улыбнулся - тепло, без капли издевки, просто выражая молчаливую поддержку. Но Вайпер даже не повернул головы. Его челюсть была сжата настолько сильно, что на скулах отчетливо проступили острые желваки. Казалось, еще немного - и в этой относительной тишине обеденного стола раздастся сухой хруст зубов. Пальцы Джамиля, сжимающие приборы, побелели от напряжения. "Он правда хочет его ударить, — с внезапной, кристальной ясностью понял Минаджаэль. - Хочет ударить Калима". И, честно говоря, в этот момент Минаджаэль не мог его за это винить. За все время обеда Джамиль не проронил почти ни слова. Он лишь изредка, чисто механически, бросал короткие односложные ответы на нескончаемый, бурлящий поток слов Калима. И он так и не притронулся к еде. Его тарелка осталась нетронутой, сиротливо остывая среди общего шума и веселья. Эту деталь заметил не только Минаджаэль, но только он придал этому по-настоящему серьезное значение. В его груди засело смутное, царапающее беспокойство. Перед самым отбоем лагерь наконец начал затихать. Золотистые лучи заката окончательно утонули в прохладной синеве вечера. Где-то вдалеке еще слышались приглушенные голоса, чей-то звонкий смех и хлопанье дверей деревянных домиков, но большая часть, уставших за день студентов, уже разошлась по своим комнатам. Минаджаэль медленно прогуливался по слабо освещенной тропинке, глубоко засунув руки в карманы куртки. Прохладный вечерний воздух приятно овевал разгоряченную кожу, помогая разложить по полочкам мысли сегодняшнего дня. Он уже собирался развернуться и пойти к себе, когда краем глаза уловил знакомый силуэт под раскидистыми ветвями огромного старого дерева на краю поляны. Джамиль стоял в самой густой тени, словно пытаясь слиться с ночным мраком и стать его частью. Минаджаэль невольно замер. "Наверное, решил наконец побыть один. ", - подумал он. Минаджаэль уже собирался тихо уйти, чтобы не нарушать чужие границы, но в памяти слишком отчетливо всплыли напряженные, словно окаменевшие плечи Джамиля за обедом и его нетронутая еда. Какое-то глубинное, не поддающееся логике чутье - или, возможно, простая человеческая тревога - заставило его сделать шаг по направлению к дереву. - Джамиль? - негромко позвал он. Ответа не последовало. Тишина, повисшая в ответ на его голос, показалась Минаджаэлю слишком тяжелой, почти осязаемой. Сердце внезапно кольнуло острой, холодной иглой предчувствия. Отбросив сомнения, он сделал еще несколько быстрых шагов вперед, и резко застыл. Джамиль стоял, тяжело прижавшись спиной к шершавому стволу. В неровнос полумраке, его кожа казалась непривычно, пугающе бледной. Одна его рука судорожно, до побелевших костяшек цеплялась за кору дерева, словно это была единственная нить, удерживающая его на ногах. Грудь прерывисто и часто вздымалась, но дыхание казалось застрявшим где-то в горле. А глаза... Обычно холодные глаза Джамиля сейчас были широко распахнуты. Он смотрел прямо перед собой. В этом взгляде плескался первобытный, дикий, до смерти напуганный ужас. Минаджаэль никогда бы не подумал, что у Джамиля может быть такое выражение лица. - ...Джамиль? - на этот раз его голос прозвучал совсем тихо, едва ли громче шелеста листвы. Минаджаэль медленно протянул руку, боясь спугнуть или сделать хуже. Он понял: что бы сейчас ни происходило с Вайпером, дело было далеко не в плохом настроении или усталости. - Убери... его... - едва слышный, хриплый шепот Джамиля с трудом прорезал ночную прохладу. Каждое слово давалось ему с колоссальным усилием, словно ему приходилось выталкивать воздух сквозь невидимую преграду. Минаджаэль нахмурился, чувствуя, как тревога сменяется недоумением. Он шагнул еще ближе, почти вплотную, вглядываясь в густой сумрак под кроной дерева. Сначала он ничего не заметил. Но затем взгляд зацепился за тонкую, серебристую нить паутины, слабо мерцавшую в лунном свете. А на ее конце, покачиваясь от легкого дуновения вечернего ветра, прямо перед лицом Джамиля - буквально в паре сантиметров от его носа - мирно висел крошечный лесной паук. У Минаджаэля нервно дернулся глаз. - ...Он же безобидный, - мягко, искренне пытаясь успокоить, произнес он. В ту же секунду Джамиль перевел на него взгляд. В его глазах промелькнуло нечто настолько глубоко оскорбленное, детское и возмущенное, словно Минаджаэль только что нанес ему смертельное личное оскорбление. Этот взгляд буквально кричал: "Ты издеваешься надо мной?!" От этой непроизвольной, искренней реакции на лице грозного Вайпера у Минаджаэля внутри что-то дрогнуло, а уголки губ сами собой потянулись вверх. Серьезно? Джамиль Вайпер. Человек, чье имя заставляло настороженно шептаться половину Академии. Тот, кто пережил разрушительный оверблот, годами плел искусные интриги и скрывал свою колоссальную силу за маской покорного слуги... парализован ужасом перед крошечным, несчастным насекомым? Это было настолько неожиданно, настолько не вязалось с его мрачной, опасной репутацией и... господи, это было почему-то невероятно, обезоруживающе мило. Подавив рвущийся наружу смешок, Минаджаэль осторожно протянул руку. Он аккуратно подцепил пальцем тонкую паутинку. Но стоило его ладони приблизиться к лицу Джамиля, как со стороны парня раздался тихий, почти беззвучный писк - смесь паники и бессильной злости. Минаджаэль едва не подавился воздухом от захлестнувших его чувств. Его накрыло безумным, совершенно непозволительным желанием подразнить его: поднести руку с пауком еще ближе, заглянуть в эти темные глаза, посмотреть, как Джамиль будет уворачиваться, теряя остатки своего хваленого хладнокровия. Хотелось продлить этот момент, где Джамиль был так близко, такой настоящий и беззащитный. Но, взглянув на его бледное лицо и то, как судорожно сжимались его пальцы на коре дерева, Минаджаэль сдержал этот порыв. Не сейчас. Он не хотел быть причиной его искреннего страха. Вместо этого он медленно отступил, подошел к соседнему стволу и бережно пересадил крошечного нарушителя спокойствия на шершавую кору подальше от них. Повернувшись обратно, Минаджаэль демонстративно отряхнул ладони друг о друга. - Готово. Несколько секунд Джамиль продолжал стоять неподвижно, словно боясь, что стоит ему шевельнуться, и кошмар вернется. Затем он медленно, прерывисто выдохнул - долго, до самого конца, будто только сейчас вспомнил, как вообще нужно дышать. Напряжение в его теле начало понемногу спадать, оставляя после себя лишь отчетливую, выматывающую усталость. - Спасибо, - хрипловато произнес он, поспешно отводя взгляд в сторону. Это "спасибо" прозвучало удивительно неловко, надтреснуто. Было видно, что Джамиль не привык произносить это слово искренне, от своего лица, а не по долгу службы. Минаджаэль смотрел на него, и в груди вдруг разлилось такое пронзительное, почти физическое тепло, что захотелось задержать это мгновение, укутать его в тишину ночи и не отпускать. Его собственный голос стал мягче, когда он решился нарушить молчание. - Могу ли я, в таком случае, рассчитывать на небольшую награду за спасение? Джамиль тут же подозрительно прищурился, мгновенно возвращая себе часть привычной колючести. - И что же ты хочешь? - в его тоне проскользнула настороженность человека, привыкшего, что за любую услугу всегда приходится платить. Минаджаэль сделал еще один шаг вперед, сокращая дистанцию. Он медленно протянул руку ладонью вверх и, глядя прямо в глаза Джамиля, сказал: - Составишь мне тихую компанию для ночного перекуса? Ты ведь так ничего и не съел сегодня. Джамиль замер. Он скептически окинул Минаджаэля взглядом с головы до ног, задержавшись на его протянутой ладони. В его голове, кажется, сейчас шел сложный процесс анализа мотивов студента Академии Меча. - Ты странный, - наконец констатировал он, но в этом не было злобы. - Возможно, - легко согласился Минаджаэль. - Ты знаком со мной всего второй день. - Угу. - И все равно продолжаешь ко мне липнуть, хотя я не самый приятный собеседник. - Именно так. - ... Минаджаэль терпеливо ждал, не убирая руки. В этот момент случайный луч ночного фонаря пробился сквозь листву и упал на лицо Джамиля, когда тот чуть качнулся. И в этом неверном свете Минаджаэль увидел то, что Джамиль, без сомнения, хотел бы скрыть: кончики его ушей едва заметно, но отчетливо покраснели. - ...Только если тихую, - проворчал он наконец, сдаваясь под напором этого спокойного упрямства. Джамиль помедлил еще долю секунды, а затем медленно, почти неуверенно вложил свою прохладную руку в теплую ладонь Минаджаэля. Тот осторожно сжал его пальцы, чувствуя, как внутри все окончательно встает на свои места. Джамиль был почти уверен, что в следующую секунду его бесцеремонно потянут вперед. Именно так всегда делал Калим: хватал, тащил, не спрашивая разрешения и не давая времени опомниться, ведомый тем самым энтузиазмом, при котором любое чужое сопротивление расценивается, лишь как забавная преграда. Но Минаджаэль действовал иначе. Он лишь мягко, почти невесомо помог Джамилю отстраниться от ствола дерева и спокойно зашагал по тропинке, задавая неторопливый, комфортный темп. Джамиль пару секунд молча смотрел на его ровную спину и затылок, прежде чем сделать шаг и поравняться с ним. А потом... их пальцы переплелись. Это произошло так плавно и естественно, словно иначе и быть не могло. Джамиль даже не сразу сообразил, что произошло. Осознание настигло его лишь через несколько совместных шагов, и оно ударило по его мыслям с оглушительной, пугающей силой. Подождите. Стоп. Джамиль медленно опустил взгляд вниз, словно проверяя, не играет ли с ним злую шутку воображение. Они. Держались. За руки. Это не было случайным касанием плеч, не было дежурным жестом, когда нужно придержать кого-то на неровной дороге, и даже не хваткой за запястье. Их пальцы были крепко, надежно переплетены - ладонь к ладони. Мы что... идем за руки, как какая-то парочка?! Джамиль резко вскинул голову и уставился на Минаджаэля. Тот выглядел абсолютно безмятежным. Его профиль в лунном свете казался спокойным и чистым, словно ничего из ряда вон выходящего не происходило. Будто для него было обычным делом - вот так гулять по ночному лагерю, держа за руку едва знакомого парня, которого он только что спас от грозного лесного паука. Его вообще это ни капли не смущает?! Джамиль снова нервно скосил глаза вниз. Выдернуть руку? Нет, это будет выглядеть глупо и слишком демонстративно, ведь он сам только что согласился пойти с ним. К тому же, если быть точным, Минаджаэль не уточнял, как именно он собирается вести его за собой. Начинать возмущаться сейчас - значит показать, насколько сильно этот жест выбил его из колеи. А Джамиль не привык демонстрировать слабость. Поэтому он принял решение: просто не обращать внимания. Это ведь пустяк, ничего особенного. ... Но почему у него ладонь такая теплая? - непрошеная мысль обожгла сознание, и Джамиль нахмурился. - Нет. Хватит. Не думай об этом. Он украдкой снова посмотрел на их сцепленные руки и тут же поспешно отвернулся, надеясь, что темнота скроет его замешательство. - Ты уже минуты две смотришь на наши руки, - негромко, с улыбкой в голосе нарушил тишину Минаджаэль. Джамиль внутренне подобрался, каменея лицом. - Нет. - Смотришь-смотришь. - Нет. - Джамиль. - Молчи. - Ты покраснел. - Я тебя сейчас ударю, - процедил Джамиль, чувствуя, как к лицу приливает жар, который уже невозможно было списать на прохладный ветер. - Но руку при этом не отпускаешь. Наступила оглушительная тишина. Джамиль с тихим ужасом осознал две вещи: во-первых, Минаджаэль был абсолютно прав, а во-вторых - он сейчас совершенно открыто и тепло улыбался. Вспыхнув от злости на самого себя, Джамиль попытался резко выдернуть ладонь, но Минаджаэль не позволил. Он перехватил его пальцы крепче - не больно, без грубого давления, но с такой уверенной силой, словно парень даже в мыслях не допускал, что Джамиль действительно захочет от него уйти. А затем Минаджаэль тихо, бархатисто рассмеялся. Джамиль весь сжался от этого звука, готовый вот-вот сорваться на защитную колкость. Почувствовав это мгновенное напряжение, Минаджаэль тут же прекратил смеяться и повернулся к нему, заглядывая в лицо. - Прости, - без тени издевки сказал он. - Я смеюсь не над тобой. Правда. Джамиль подозрительно прищурился, все еще пытаясь казаться опасным. - Просто... ты такой очаровательный, когда смущаешься. Минаджаэль произнес это так спокойно, искренне и просто, словно констатировал очевидный факт вроде погоды. У Джамиля на секунду возникло ощущение, что у этого человека напрочь отсутствует внутренний фильтр или способность скрывать свои мысли. Он говорил то, что думал, не боясь показаться глупым или уязвимым. - Я бы с радостью сейчас затискал тебя, как котенка, но... ладно, оставим это на следующий раз, - добавил Минаджаэль с легким вздохом сожаления. Джамиль возмущенно приоткрыл рот, но слова, как назло, застряли в горле. Да что он вообще себе позволяет?! Они знакомы от силы тридцать шесть часов! Почему этот невозможный парень говорит такие вещи с таким лицом, будто они знают друг друга вечность? Не в силах выносить этот прямой, слишком теплый взгляд, Джамиль резко отвернулся в сторону леса, отчаянно пытаясь справиться со стуком собственного сердца. И в этот момент он почувствовал легкое, едва уловимое движение. Большой палец Минаджаэля медленно, бережно погладил тыльную сторону его ладони. Это успокаивающее, нежное прикосновение подействовало странно отрезвляюще, заставляя внутреннюю бурю Джамиля утихнуть. - Пойдем, - Минаджаэль еще раз аккуратно сжал его пальцы, увлекая за собой по тропинке. - Я обещал тебе перекус. А свои обещания я всегда выполняю. Минаджаэль завел его на пустую, полутемную кухню, тихо прикрыв за собой тяжелую дверь. Стоило им оказаться внутри, как он отпустил руку Джамиля. На мгновение Вайпер почувствовал странный, почти болезненный сквозняк на ладони, где еще секунду назад было чужое тепло, но тут же подавил это нелепое чувство. Минаджаэль, тем временем, начал уверенно хозяйничать. Он двигался легко и бесшумно, словно это была его собственная кухня, а не пищеблок чужого спортивного лагеря: открывал шкафчики, заглядывал в холодильники, с тихим стуком доставал какие-то ингредиенты, возвращал обратно то, что не подошло, и снова искал. Джамиль молча присел на единственный свободный стул у разделочного стола. Оперевшись щекой на ладонь, он с легким прищуром наблюдал за каждым его движением. - Ты слишком спокойно себя ведешь для человека, который ночью незаконно проник на чужую кухню, - заметил он, нарушая тишину. - М-м? - Минаджаэль даже не обернулся, ловко нарезая хлеб. - А как надо было? Нервно оглядываться на дверь и испуганно шептать: "Быстрее, Джамиль, нас сейчас поймают"? - По крайней мере, это выглядело бы более убедительно. - Хорошо, учту на будущее. В следующий раз добавлю драмы. На плите с аппетитным шипением растопилось масло. По кухне мгновенно поплыл домашний аромат поджаренного хлеба и специй. Через несколько минут перед Джамилем опустилась тарелка. На ней лежали золотистые, идеально подрумяненные, горячие сэндвичи. От них поднимался легкий, ароматный пар, а сквозь хрустящую корочку медленно вытекал расплавленный сыр, аппетитно тянувшийся по краям. В комплекте к этому кулинарному чуду шла совершенно неприлично довольная улыбка Минаджаэля. Себе же, парень взял из вазы спелое красное яблоко и непринужденно уселся на край стола, прямо напротив Джамиля. Джамиль перевел тяжелый взгляд с исходящих теплом сэндвичей на скромное яблоко в чужих руках. - А ты?.. - начал он. - А что я? - Почему у меня здесь полноценный горячий ужин, а у тебя - только фрукт? Минаджаэль неторопливо откусил кусочек яблока, задумчиво прожевал и совершенно спокойно ответил: - Потому что я, в отличие от некоторых, не пропустил сегодня обед. Джамиль тут же отвел взгляд, почувствовав, как внутри снова поднимается глухая защита. - Я просто не был голоден. - М-м. - Что значит твое "м-м"? - Абсолютно ничего. - Нет, я слишком хорошо знаю этот тон. - Какой еще тон? - Вот этот самый. Осуждающий. Минаджаэль невинно сощурился, покачивая ногой. - Тебе кажется. Я просто очень внимательно тебя слушаю. - Ты осуждаешь меня. Молча. - Вовсе нет. - Осуждаешь. - Джамиль, - Минаджаэль мягко улыбнулся, и эта улыбка мгновенно сгладила все острые углы его лица. - Ешь. - Не командуй мной, - буркнул он, хотя аромат сэндвичей уже вовсю дразнил его пустой желудок. - Тогда... - Минаджаэль задумчиво поднял взгляд к темному потолку, делая вид, что перебирает варианты. - Убедительно прошу? - Нет. - Настойчиво рекомендую? - Тоже нет. - Умоляю на коленях? - Даже не думай. - Если ты не поешь, я очень сильно расстроюсь, - Минаджаэль состроил максимально печальную гримасу. - А вот это уже дешевая манипуляция, - Джамиль сложил руки на груди. - Ладно, согласен, манипуляция так себе, - Минаджаэль вдруг подался вперед. Он плавно скользнул с края стола и наклонился к Джамилю так близко, что тот почувствовал слабое тепло его дыхания. Минаджаэль заглянул ему прямо в глаза - пристально, с лукавой искрой, от которой у Джамиля по спине пробежал табун мурашек. - Если ты сейчас же не возьмешь сэндвич... мне придется кормить тебя с ложечки. Обещаю, я буду делать самолетик и издавать глупые звуки. Джамиль подозрительно уставился на него, сузив глаза. В глубине души он отчаянно пытался просчитать, блефует ли этот парень или действительно способен на подобное вопиющее безумие. - Ты не посмеешь, - тихо, с предупреждающей угрозой в голосе произнес он. Улыбка Минаджаэля изменилась. В ней пропала прежняя мягкость, уступив место какому-то слишком уж довольно лукавому, задорному блеску. - Проверим? - вкрадчиво протянул он. Стоило руке Минаджаэля сделать едва заметное движение в сторону тарелки, как Джамиль, подчиняясь чистому инстинкту самосохранения, молниеносно выхватил один из сэндвичей, буквально спасая его. - Не смей, - отчеканил он, спешно возвращаясь в оборонительную позицию на своем стуле. - О-о, - глаза Минаджаэля удивленно и радостно округлились, а на губах заиграла чистая торжествующая усмешка. - А кто это у нас тут наконец-то решил поесть? - Замолчи, - огрызнулся Джамиль и, чтобы заглушить чужую победную болтовню, поспешно откусил приличный кусок. Минаджаэль замер, не сводя с него пристального, выжидающего взгляда. Он буквально ловил каждую микрореакцию на лице напротив, подперев подбородок рукой. Джамиль молча жевал, изо всех сил стараясь сохранить каменное, безразличное выражение лица. Но хрустящий, пропитанный маслом хлеб, нежный тягучий сыр и идеально подобранные специи сделали свое дело. Это было потрясающе. Чертовски вкусно, особенно для человека, который весь день провел на ногах с пустым желудком. И скрывать удовольствие становилось все труднее. - Ну? - не выдержал Минаджаэль, подавшись еще немного ближе к нему через стол. Джамиль упорно молчал, упрямо глядя куда-то в сторону шкафчиков. - Джамиль. В ответ - лишь демонстративное игнорирование и медленный вдох через нос. - Джами-и... - Вкусно! Вкусно, доволен?! - наконец вскипел Джамиль, резко повернувшись к нему. Его щеки из-за недоеденного сэндвича были слегка надуты, отчего вся его привычная грозность моментально сошла на нет, делая его вид еще более забавным. Несколько секунд на кухне стояла оглушительная тишина, нарушаемая только тихим гудением холодильника. А затем Минаджаэль громко, искренне расхохотался. Этот смех - чистый, заливистый и невероятно теплый - заполнил все пространство кухни, отражаясь от кафельных стен. Минаджаэль снова откусил свое яблоко, победно прищурившись на насупившегося парня: - Очень. *** Две недели спортивного лагеря пролетели для Минаджаэля, как один безумный миг. Каждый божий день он превращал в тихую, упорную осаду, изобретая все новые и новые поводы оказаться рядом с Джамилем. Поначалу его предлоги были вполне невинными и приличными: обсудить расписание совместных тренировок, помочь донести спортивный инвентарь или просто составить компанию за обедом, чтобы оградить Вайпера от излишне навязчивых соседей. Но лагерная смена двигалась к концу, и у Минаджаэля начала стремительно иссякать фантазия. В один из дней он просто преградил Джамилю дорогу в коридоре с самым серьезным видом: - Мне срочно нужна твоя помощь. Джамиль устало вздохнул, скрестив руки на груди: - С чем еще? - Я пока не решил. - ... - Но она мне жизненно необходима. Первые дни Джамиль предпринимал отчаянные попытки спастись бегством. Его оборонительная стратегия трещала по швам под напором мягкого упрямства Минаджаэля. - Я занят, - холодно бросал Джамиль, пытаясь пройти мимо. - Я подожду, пока ты освободишься, - с улыбкой отзывался Минаджаэль, делая шаг в его сторону. - Мне нужно помочь Калиму с его вещами. - Отлично, я пойду с тобой. Вдвоем мы справимся быстрее. - Я иду один, Минаджаэль. - Не думаю, что Калим расстроится, если я присоединюсь к вашей компании. Скорее наоборот. И Джамиль сдавался. Просто потому, что спорить с человеком, который на любое резкое слово отвечал обезоруживающей теплотой, было физически изнурительно. Постепенно его глухое раздражение сменилось тихим, обреченным смирением. Он перестал уходить, когда Минаджаэль садился рядом. Перестал хмуриться, когда тот забирал у него тяжелые коробки. Они стали странной, но удивительно гармоничной деталью этого лагеря - спокойный, сияющий мягкой уверенностью студент Королевской Академии и вечно сосредоточенный, закрытый вице-лидер Скарабии. Даже Калим, обычно не замечавший ничего дальше собственного носа, в один из дней не выдержал. Они сидели на трибунах после изматывающей тренировки. Солнце клонилось к закату, вечерняя прохлада приятно овевала уставшие тела. Калим переводил взгляд с Минаджаэля, который бережно протягивал Джамилю бутылку с прохладной водой, на самого Джамиля, который принял ее без единого слова протеста. - Хм... - Калим задумчиво прищурился, подперев подбородок кулаком. - А почему мне вдруг кажется, что я здесь третий лишний? Джамиль, только что сделавший глоток, поперхнулся и судорожно закашлялся. Его смуглые щеки мгновенно залил густой, яркий румянец. - О, кажется, вон те ребята из Саванакло собираются разжечь костер! Пойду присоеденюсь! - радостно воскликнул Калим, поднимаясь на ноги и совершенно не заботясь о том, что его друг, только что, едва не расстался с жизнью из-за глотка воды. Калим помахал им рукой и ураганом умчался вниз по склону, оставив их вдвоем в сгущающихся золотых сумерках. *** Последний день лагеря выдался по-настоящему беспощадным. Изнуряющие, финальные тренировки выжали последние соки практически из каждого, превратив лагерь в обитель сонных и стонущих студентов. Однако Минаджаэль, вольготно развалившийся на чужой кровати, выглядел непозволительно довольным жизнью для человека, который только что пробежал несколько десятков кругов по стадиону. Его абсолютно не волновал тот факт, что его собственная комната находилась в совершенно другом домике на противоположном конце жилой зоны. Подперев подбородок ладонью, он лениво и завороженно разглядывал прямую спину Джамиля, который методично и молча складывал разбросанные вещи Калима в дорожную сумку. - Ты ведь не собираешься бесследно исчезнуть в недрах своей академии сразу же, как мы вернемся? - негромко спросил Минаджаэль, нарушая мерный шорох складываемой одежды. Джамиль на секунду замер, а затем медленно повернул голову, одарив его прохладным взглядом через плечо. - Вообще-то, да. Именно это я и собирался сделать. Минаджаэль тут же картинно вздохнул и печально опустил ресницы, принимаясь лениво выводить пальцем замысловатые круги на простыне. - Неужели тебе было так плохо со мной эти две недели? - Опять началось, - Джамиль раздраженно закатил глаза, но в этом жесте уже не было прежней злости - скорее, привычное ворчание. - Что началось? - невинно поинтересовался Минаджаэль, приподняв одну бровь. - Этот твой невыносимый драматизм, - Джамиль коротко махнул рукой в его сторону, возвращаясь к сумке. - Надо же. Неужели я настолько предсказуем в своих чувствах к тебе? - Нет, - тихо отозвался Джамиль, застегивая молнию на сумке Калима. - К сожалению, нет. Закончив с вещами, Джамиль наконец повернулся к нему всем телом. Он подошел ближе и остановился у самого края кровати, возвышаясь над Минаджаэлем. Его темные глаза сузились, сканируя чужое лицо с привычной, въедливой осторожностью. - Я постоянно чувствую какой-то подвох, когда ты рядом, - прямо признался Джамиль, скрестив руки на груди. Минаджаэль плавно приподнялся на локтях, сокращая расстояние между ними. Их взгляды встретились - один выжидающий и цепкий, другой - глубокий, полный мягкого тепла. - Ты ведь далеко не так прост, каким отчаянно пытаешься казаться, Минаджаэль. За этой твоей улыбкой может скрываться все, что угодно. На мгновение в комнате повисла интимная тишина. Минаджаэль не ответил сразу. Вместо этого его губы медленно тронула довольная улыбка, от которой в уголках глаз собрались крошечные морщинки. - Как и за твоим показным равнодушием, Джамиль, - парировал он, понизив голос. - Как и за твоим. Джамиль подозрительно сощурился. - Не начинай. - Я серьезно, - Минаджаэль окинул его профиль долгим, задумчивым взглядом, в котором читалось искреннее восхищение. - Очень немногим людям в этом мире удается смотреть прямо в чужую суть, игнорируя маски. Ты видишь меня насквозь. И именно этим ты мне так безумно нравишься. Он сделал короткую паузу, уловив, как на секунду сбилось дыхание Джамиля, и с мягким смешком добавил: - Ну... конечно, не только этим. И заговорщически подмигнул. Джамиль молча посмотрел на него, чувствуя, как плавится его самообладание. Не найдя, что ответить, он резко развернулся обратно к дорожной сумке. - Калим опять забыл половину своих вещей, - буркнул он, хватаясь за первое попавшееся под руку оправдание. - Приходится собирать за двоих. - Ты уходишь от темы, - заметил Минаджаэль, даже не думая менять позу. - Нет. - Джамиль. - Минаджаэль. - Тебе неловко? - Нет. - Но ты упорно избегаешь смотреть на меня. - Я занят делом. Собираю вещи, если ты не заметил. - Джамиль, ты уже целую минуту складываешь один и тот же носок. Джамиль медленно опустил взгляд на свои руки. Внутри у него все замерло. Действительно. Он бесцельно мял и разглаживал в ладонях один-единственный злосчастный темный носок, отчаянно пытаясь придать этому бессмысленному действию вид величайшей важности. Поняв, что его позорно поймали с поличным, Джамиль молча, с тихим раздраженным вздохом бросил носок обратно в сумку. - Я тебя ненавижу, - тихо, сквозь зубы произнес он, чувствуя, как уши снова начинает припекать. Минаджаэль в ответ лишь расплылся, совершенно довольный собой. - Неправда. И почему-то самым паршивым во всей этой ситуации было то, что возразить на это "неправда" Джамиль так и не смог. Ни единого колкого слова не шло на ум, потому что глубоко внутри он понимал: это действительно была ложь. Но, несмотря на ту невидимую связь, что успела протянуться между ними за эти две недели, Джамиль оставался верен своей привычке. Свой номер телефона он Минаджаэлю так и не оставил. Ни после третьей шутливой просьбы, ни после пятой, вполне серьезной. Даже когда они уже стояли у дверей автобуса, и Минаджаэль, состроив самую понурую и трагичную мину, на какую был способен, тихо спросил: - Значит, вот так грустно заканчивается наша история?.. Джамиль лишь на секунду задержал на нем взгляд - холодный, закрытый, вернувший себе прежнюю непроницаемость. - Да, - безжалостно отрезал он. Повернулся и твердым шагом поднялся по ступеням в салон автобуса, ни разу не обернувшись. Минаджаэль остался стоять на обочине. Он провожал взглядом автобус, который медленно тронулся с места, вздымая клубы дорожной пыли и увозя студентов Ворона обратно в их обитель. На губах Минаджаэля медленно появилась легкая, предвкушающая усмешка. Джамиль определенно был умным, расчетливым и невероятно проницательным парнем. Но если он действительно думал, что отсутствие жалких одиннадцати цифр на экране телефона способно остановить Минаджаэля - он совершал огромную ошибку. Он его недооценивал. Королевская Академия Меча славилась своими благородными рыцарями. А настоящие рыцари никогда не отступают перед трудностями, особенно если в конце пути их ждет самая прекрасная и опасная награда. На самом деле Минаджаэль и сам не до конца понимал, почему так отчаянно и бесповоротно "прилип" именно к нему. Все произошло слишком быстро, почти нелепо, вне всякой логики. Прошло всего несколько часов после их расставания, а Минаджаэль уже ощущал острую, почти физическую нехватку Джамиля рядом. Как будто у него внезапно отобрали нечто жизненно важное, к чему он успел привыкнуть так же естественно, как к собственному дыханию. Но стоило ему вернуться в светлые, безупречные коридоры Академии Меча, как стало только хуже. Минаджаэль вдруг начал с болезненной четкостью замечать отсутствие того, кого раньше в его жизни никогда не было. Тишина в его комнате теперь казалась не уютной, а пустой - в ней не хватало едва слышного раздраженного вздоха или сухих, саркастичных замечаний Вайпера. Повсюду, в каждом углу, ему мерещилась тонкая, высокая фигура и холодный, проницательный взгляд темных глаз. Наваждение не отпускало его и ночью. Минаджаэль просыпался в душном полумраке с явным, мучительным стояком, тяжело дыша и не в силах выбросить из головы образы, которые рисовало его разгоряченное воображение. Он до боли в пальцах сжимал простыни, представляя, как густые, темные волосы Джамиля, выбившиеся из привычного хвоста, разметались по подушке мягким шелком. Он видел, как его серые глаза томно закатываются от невыносимого удовольствия, теряя всякую связь с реальностью. Как руки Джамиля - те самые руки, что привыкли отталкивать и защищаться - в порыве страсти судорожно хватаются за него, впиваясь ногтями в плечи, пытаясь удержаться на плаву в этом захлестывающем океане чувств. Минаджаэль представлял его голос - уже не холодный и отстраненный, а сорванный до хриплого шепота, зовущий его по имени. Это было до смешного странно и пугающе. Он никогда не считал себя человеком, склонным к одержимости, но сейчас все его существо, казалось, было настроено на одну-единственную волну. Минаджаэль лежал на спине, глядя в высокий потолок своей спальни, по которому ползали тени от оконных рам. Сердце все еще глухо и неритмично билось в ребра. - Это уже определенно похоже на проблему... - негромко произнес он в пустоту комнаты, и его голос прозвучал непривычно севшим. Он понимал: просто так это не пройдет. Если Джамиль думал, что достаточно просто уехать и не оставить номер, чтобы Минаджаэль о нем забыл, то он ошибся. Потому что теперь Минаджаэль не просто хотел его увидеть - он в нем нуждался. И он был готов пойти на все, чтобы превратить свои ночные фантазии в осязаемую реальность. Минаджаэль задумчиво покрутил в руках тонкий корпус телефона, на губах его заиграла мягкая, предвкушающая улыбка. Пора действовать. Да, Джамиль проявил похвальную стойкость и не оставил ему контактов. Но в его безупречном оборонительном плане был один фатальный, совершенно детский просчет. Его друг и господин был самым открытым, доверчивым и бесхитростным человеком на свете. Калим искренне не ведал об истинных намерениях Минаджаэля и уж точно не ожидал от него никакого подвоха. Получить заветные цифры через него оказалось задачей на пару минут и одно короткое, дружеское сообщение. *** День, когда Джамиль впервые встретил Минаджаэля, теперь был официально занесен в его личный список "худших дней в жизни". По крайней мере, сам Джамиль был в этом абсолютно уверен. Если бы кто-то всего месяц назад посмел сказать ему, что он будет просыпаться каждое утро и первым делом видеть на экране своего мобильного десятки пропущенных вызовов и сообщений от абонента, записанного как "Коранованный индюк", Джамиль бы просто рассмеялся этому безумцу в лицо. Но реальность оказалась куда более беспощадной. О том, что Минаджаэль - не просто очередной смазливый студент из Академии Меча, а настоящий принц, Джамиль узнал совершенно случайно. И, разумеется, от Калима. - А, я разве не говорил тебе? - искренне удивился тот, безмятежно хлопая глазами в ответ на вопрос друга. - Странно. Мне казалось, это все знают! Джамиль тогда застыл на месте, уставившись на своего господина долгим, немигающим взглядом. Минуло секунд десять оглушительной тишины, прежде чем он очень медленно, буквально по слогам произнес: - ...Он кто?! И вот в этот самый момент весь хаотичный пазл последних двух недель наконец-то сложился в его голове. "Принц. Ну конечно", - обреченно подумал Джамиль, массируя виски. Все сразу стало кристально ясно. Слишком безупречные, отточенные до автоматизма манеры. Слишком ослепительная, утонченная красота. Абсолютная, непоколебимая уверенность в каждом шаге и, что самое раздражающее, полное неприятие слова "нет". Минаджаэль просто не умел отступать. Вся его жизнь была построена на том, что мир послушно ложился к его ногам. И теперь наследник престола, привыкший получать все, что пожелает, нацелил все свое королевское внимание на него. На Джамиля, который всю жизнь отчаянно пытался держаться в тени. Это было не просто проблемой. Это было настоящим стихийным бедствием, от которого у Джамиля не было ни одного готового плана спасения. Шлейф слухов об оверблоте все еще тянулся за Джамилем удушливой, грязной тенью. Он слишком хорошо знал, как на него теперь смотрят окружающие: как на предателя, который годами копил яд; как на слугу, чья преданность оказалась фальшивкой, прогнившей от зависти и жажды власти. Его репутация была разрушена. И на этом темном, изломанном фоне внезапное, удушающее внимание сияющего принца из RSA выглядело для Джамиля как издевательство. Зачем наследнику престола сдался тот, кто едва не уничтожил собственное общежитие? Наверняка это был просто королевский каприз. Джамиль принял единственное верное, на его взгляд, решение: тотальный игнор. "Доброе утро, Джамиль! Надеюсь, ты сегодня выспался". Игнор. "У вас в Скарабии сегодня очень жарко? Береги себя". Игнор. "Я сегодня увидел на тренировке маленькую садовую змейку и почему-то сразу вспомнил о тебе. Она была такой же сердитой". Джамиль раздраженно дернул щекой, но пальцы послушно нажали кнопку "заблокировать экран". Игнор. Звонки отправлялись в беззвучный режим. Любые завуалированные просьбы встретиться, которые Минаджаэль умудрялся передавать через Калима, отметались сразу. Но когда Минаджаэль понял, что его сообщения уходят в пустоту, он просто сменил тактику. И вот тогда в Скарабии начался настоящий цирк. Стабильно, ровно два раза в неделю, к воротам их общежития подъезжала личная доставка. И это были не просто посылки - это были королевские подношения: редчайшие южные фрукты, которые обычно подавали только к столу султана, баночки с дорогим экзотическим чаем, элитные специи и коробки с идеально упакованными десертами ручной работы. Калим от этого изобилия пищал восторга, а Джамиль с каждым разом выглядел все мрачнее. И на каждой коробке неизменно лежала маленькая, плотная карточка из дорогой бумаги с аккуратной запиской. "Ты упорно не отвечаешь на мои сообщения, поэтому я официально заявляю, что перехожу к подкупу и взяткам". "Калим по секрету сказал мне, что ты любишь этот сорт чая. Надеюсь, он скрасит твой вечер". "Я скучаю". На последней записке Джамиль застрял. Эти два коротких слова, написанные быстрым, изящным почерком Минаджаэля, словно обладали собственной гравитацией. Он перечитал их один раз. Второй. Третий. В груди против воли заворочалось какое-то странное, непривычно горячее чувство, опасно подтачивающее его глухую оборону. Разозлившись на самого себя, Джамиль резко смял дорогую бумажку в кулаке и точным движением швырнул ее в мусорную корзину. Калим, который все это время тихо стоял рядом, неловко переминаясь с ноги на ногу, виновато втянул голову в плечи. Он выглядел как напроказивший ребенок, который понимал, что именно его длинный язык стал причиной этого безумия. - Джамиль, пожалуйста... - робко начал он, умоляюще глядя на друга. - Он правда очень хороший, - негромко, на удивление серьезно произнес Калим, заглядывая ему в лицо. - Он один из самых добрых и искренних людей, которых я когда-либо встречал. Никакой реакции. Джамиль даже бровью не повел. Он продолжал с подчеркнуто безразличным видом расставлять присланные баночки с дорогим чаем на полке шкафа, словно слова его господина были лишь надоедливым шумом. - И он постоянно о тебе говорит, - тихо продолжил он. - Каждый раз, когда мы списываемся. Рука Джамиля, сжимавшая очередную фарфоровую баночку, на долю секунды замерла в воздухе. Костяшки пальцев едва заметно побелели. Сердце предательски пропустило удар, но Джамиль тут же взял себя в руки, аккуратно поставил посуду на полку и медленно опустил ладонь. - И что с того? - его голос прозвучал ровно, сухо и абсолютно безжизненно. - Ну... - Калим немного грустно улыбнулся. В его обычно безмятежных глазах промелькнуло несвойственное ему глубокое понимание. - Просто когда он говорит о тебе... у него становится такое счастливое лицо. Я никогда не видел его таким. Джамиль ничего не ответил. Ему казалось, что эти простые, бесхитростные слова Калима медленно, но верно прожигают в его защитной броне огромную брешь. В груди стало невыносимо тесно. Он молча, с тихим стуком закрыл резную дверцу шкафчика, резко развернулся и стремительным шагом направился к выходу из комнаты. Ему жизненно необходимо было уйти. Но у самого порога, уже коснувшись пальцами прохладной латунной ручки двери, Джамиль застыл. Его спина была напряжена до предела, плечи приподняты, словно он готовился принять удар. Он стоял неподвижно несколько секунд, борясь с собственным упрямством, страхом и тем странным, пугающим чувством, которое расцветало внутри вопреки всякому здравому смыслу. А затем, так и не оборачиваясь к Калиму лицом, он тихо спросил: - ...Он ведь не остановится, да? *** На следующее утро Минаджаэль проснулся с уже привычным ощущением легкой, тягучей тоски. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжелые шторы его спальни, рисуя на ковре золотистые полосы. Он потянулся к тумбочке, привычным, доведенным до автоматизма жестом беря телефон, чтобы отправить свое ежедневное, неизменное "С добрым утром, Джамиль!". Но его палец так и замер над иконкой мессенджера. На экране, прямо над полем ввода, светилось новое уведомление. От того самого контакта, который три месяца хранил гробовое молчание, лишь изредка выдавая себя лаконичным статусом "Прочитано". "Завтра. Южный парк. 16:00". Минаджаэль замер, боясь даже вздохнуть, словно это короткое, сухое сообщение могло испариться, оказаться миражом или плодом его воображения. Сердце сначала пропустило удар, а затем сорвалось в такой бешеный, лихорадочный ритм, что в ушах зашумело. Джамиль ответил. Джамиль сам написал ему. Джамиль... позвал его на встречу! Минаджаэль сорвался с кровати, крепко прижал телефон к груди, зажмурился и громко, счастливо рассмеялся на всю комнату. Этот смех был полон облегчения и триумфа. Три месяца. Девяносто дней осады, бесконечных "взяток", сообщений в пустоту и ночей, проведенных в мыслях только о нем, наконец-то окупились. Его тихая, осторожная гадюка наконец высунула голову из своего укрытия. Он резко подскочил к высокому зеркалу в золоченой раме, чтобы оценить "масштаб работ". Завтра все должно было быть идеально. Нет, не просто идеально - он должен был выглядеть сногсшибательно, так, чтобы у Джамиля не осталось ни единого шанса не влюбиться в него. Из зеркала на него смотрел взъерошенный после сна парень с лихорадочным румянцем на щеках и безумными, горящими глазами. В этом взгляде уже не было привычной мягкости принца - там плескалось торжество хищника, который наконец загнал свою добычу в угол. Но в то же время там была такая искренняя, неприкрытая нежность, что она пугала его самого. Он так долго ждал этого момента. Он потратил столько сил, чтобы просто пробить эту ледяную стену. И теперь, когда брешь наконец появилась, Минаджаэль точно знал: он не упустит Джамиля просто так. Он сделает всёюе, чтобы этот холодный, колючий и невероятно прекрасный парень больше никогда не захотел отпускать его руку. - 16:00, - прошептал он своему отражению, и его губы тронула опасная, предвкушающая улыбка. - Жди меня, Джамиль. Ты даже не представляешь, как сильно я скучал. *** Когда Минаджаэль подошел к назначенному месту в Южном парке, его буквально потряхивало от острого, болезненного предвкушения. Солнце уже начало клониться к горизонту, заливая дорожки густым медовым светом, но Минаджаэль не замечал красоты пейзажа. Все его внимание было сосредоточено на одной-единственной фигуре. Облокотившись на ствол старого раскидистого дерева, его уже ждал Джамиль. Он стоял в тени, скрестив руки на груди, и в этой позе было столько скрытой защиты и напряжения, что Минаджаэлю на миг стало трудно дышать. - Ты пришел, - выдохнул Минаджаэль, останавливаясь в нескольких шагах. Его голос предательски дрогнул от счастья. Джамиль медленно поднял голову. В его серых глазах не было ответной радости - там застыла колючая настороженность, смешанная с решимостью. - Я пришел, чтобы сказать тебе - хватит, - резко произнес Джамиль. Его голос был сухим, как песок пустыни. - Хватит этого цирка с доставками, принц. Хватит этих писем. Тебе не кажется, что эта шутка затянулась? Минаджаэль замер, улыбка медленно сползла с его лица. - Шутка? Ты думаешь, все, что я делал три месяца... это просто шутка? - А что же еще? - Джамиль внезапно оттолкнулся от дерева и сделал шаг навстречу, его лицо исказилось от сдерживаемой ярости. - Посмотри на себя и посмотри на меня. Ты - наследный принц, а я слуга, который предал своего господина. Мой чертов оверблот стал достоянием общественности, Минаджаэль! Все знают, какой я на самом деле. Он пренебрежительно усмехнулся, но в этой усмешке было столько боли, что Минаджаэля словно ударили в грудь. - Тебе, должно быть, очень весело, - продолжал Джамиль, его голос сорвался на тихий, ядовитый шепот. - Тешить свое эго, наблюдая за тем, как кто-то корчится под твоим вниманием. Это твой способ развлечься? Высмеять мое униженное положение, заставляя меня снова и снова вспоминать, кто я такой по сравнению с тобой? - Замолчи, - прервал его Минаджаэль. Его голос был не громким, но в нем прозвучала такая сталь, что Джамиль невольно осекся. Минаджаэль быстро сократил расстояние между ними. Джамиль попытался отступить, дернуться назад, но дерево за спиной не дало ему уйти. Минаджаэль не дал ему времени опомниться - он решительно протянул руки и накрыл ладонями скулы Джамиля, заставляя его смотреть прямо на себя. - Никогда, слышишь? Никогда больше не смей говорить так о себе в моем присутствии, - прошептал Минаджаэль. Его дыхание обожгло кожу Джамиля. - Ты думаешь, мне есть дело до титулов? Или до того, что произошло в тот день? Ты думаешь, я потратил три месяца своей жизни на "шутку"? Мне, по-твоему, на столько нечего делать? Джамиль попытался отвернуться, его плечи мелко дрожали. - Ты просто не понимаешь... - Это ты не понимаешь! - Минаджаэль прижался своим лбом к его лбу, закрывая их от всего мира в этом крошечном пространстве. Его большие пальцы бережно погладили напряженную кожу на висках Джамиля. - Я вижу перед собой прекрасного юношу, а не твой оверблот. Мне нет до него никакого дела. Он на мгновение отпустил одну руку и прижал ладонь Джамиля к своей груди, прямо там, где бешено, исступленно колотилось сердце. - Почувствуй это, Джамиль. Ты думаешь, я могу имитировать это? Ты думаешь, мое сердце может так колотиться ради издевки? Джамиль замер, ощущая сквозь ткань рубашки Минаджаэля мощные, быстрые удары. Это не было ложью. Это было физическим доказательством того, что принц, стоящий перед ним, сейчас был так же уязвим и напуган его отказом, как и сам Джамиль - его вниманием. - Мне не нужен слуга или раскаявшийся грешник, - продолжал Минаджаэль, его голос смягчился, стал умоляющим. - Мне нужен ты. Весь ты, со своими шрамами, своей гордостью и защитой. Я скучал по тебе так сильно, что это стало похоже на болезнь. Джамиль наконец поднял взгляд. Лед в его глазах начал трескаться, обнажая за собой растерянность и робкую, почти невозможную надежду. - Почему я? - почти беззвучно спросил он. - Потому что никто другой не заставляет меня чувствовать себя таким... живым, - Минаджаэль осторожно, словно боясь спугнуть, коснулся губами лба Джамиля. - Позволь доказать, что я не лгу, - прошептал он прямо в его приоткрытые губы, обдавая их горячим дыханием. Джамиль не успел сделать даже вдоха, как Минаджаэль резко подался вперед, соединяя их губы в отчаянном, требовательном поцелуе. От неожиданности, Джамиль полностью оцепенел. Разум на секунду отключился, погружая его в состояние чистого шока, и Минаджаэль мгновенно воспользовался этим замешательством. Он углубил поцелуй, окончательно стирая все барьеры. Одна его рука собственнически скользнула вниз, крепко обхватывая Джамиля за талию и настойчиво прижимая его вплотную к своему телу. Вторая рука мягко, но уверенно запуталась в его темных волосах, придерживая затылок и задавая нужный угол. Чувствуя, как во рту настойчиво и жарко хозяйничает чужой язык, Джамиль судорожно выдохнул. Голова закружилась. Пытаясь спастись от этой лавины, сводящих с ума ощущений, он инстинктивно вжался спиной в шершавую кору дерева, но лишь утянул Минаджаэля за собой. Попытка отстраниться обернулась полным провалом. Теперь Джамиль оказался окончательно зажат в ловушке - беспомощный, тяжело дышащий, между твердым стволом дерева и разгоряченным телом парня. Минаджаэль окончательно потерял голову. Отстранившись от губ Джамиля лишь на мгновение, чтобы глотнуть воздуха, он тут же приник к его челюсти, спускаясь ниже, к нежной и чувствительной коже за ухом. Его поцелуи стали лихорадочными, жадными, перемежаясь с короткими, властными укусами, которыми он словно стремился пометить Джамиля, заявить на него свои права перед всем миром. - Ты... ты даже не представляешь, какой ты сильный, - выдохнул Минаджаэль, вжимаясь губами в пульсирующую венку на его шее. - Столько лет нести такую ношу... Столько лет скрывать свою истинную мощь. Джамиль судорожно выгнулся, закидывая голову назад. Его пальцы, вцепившиеся в плечи Минаджаэля, дрожали, не понимая - пытаются ли они оттолкнуть его или притянуть еще ближе. Минаджаэль спустился к изгибу шеи, оставляя там багровый след, который точно не исчезнет до утра. Его горячий шепот обжигал кожу не хуже самих поцелуев. - Боги, Джамиль, я восхищаюсь каждым твоим решением, каждой твоей стратегией. Ты гений, который заслуживает того, чтобы мир лежал у его ног. Джамиль издал тихий, надтреснутый звук, похожий на стон пополам с всхлипом. Эти слова били по нему сильнее, чем любые физические ласки. Никто и никогда не говорил ему этого так просто, так искренне, не требуя ничего взамен. Минаджаэль бесцеремонно оттянул ворот худи Джамиля, обнажая линию плеча, и принялся покрывать его кожу серией быстрых, жалящих поцелуев. - И ты так невероятно красив... - прошептал он, на секунду прервавшись, чтобы заглянуть в затуманенные, потемневшие глаза парня. - Ты прекрасен в своем гневе, в своей усталости, в своей силе. Ты - самое совершенное существо, которое я когда-либо видел. Моя прекрасная, опасная гадюка... Он снова приник к плечу, кусая сильнее, чем прежде, и тут же зализывая это место, словно стараясь исцелить причиненную боль. Его руки продолжали крепко удерживать Джамиля, лишая его любой возможности к отступлению. - Стой... стой пого-гхм! - Джамиль отчаянно попытался вырваться, его слова сбились на короткий, прерывистый стон. Тело под горячими прикосновениями Минаджаэля инстинктивно извивалось. Он не знал, куда деть себя, куда спрятать тот дикий огонь, который так резко и безжалостно разгорелся в его груди. Каждый нерв кричал, каждая клеточка кожи плавилась от ощущения чужих губ, языка, зубов. Минаджаэль, уловивший звук, вырвавшийся изо рта парня, тут же вернулся губами к губам Джамиля, не на секунду не сбавляя напора. Он чувствовал, всей кожей, всем своим существом, что еще немного - и Джамиль сдастся ему окончательно. Еще чуть-чуть, и эта хрупкая стена рухнет. Его собственное тело горело, требуя большего, желая слиться воедино. И Минаджаэль, уже более неосознанно, чем намеренно, потерся пахом о Джамиля. Из горла того вырвался тихий, надтреснутый стон, больше похожий на всхлип, полный внезапного, незнакомого удовольствия. Минаджаэль поймал его губами, слизывая этот звук, и, глухо прорычав от предвкушения, повторил трение. Снова и снова, настойчиво и глубоко, он терся о Джамиля, превращая его лицо в совершенно потерянное от наслаждения. Джамиль никогда не испытывал ничего подобного. Его не интересовали такие вещи, он всегда считал это слабостью, пустой тратой времени. Но сейчас все ощущалось так, словно его засосало в самый эпицентр бушующего торнадо - он терял контроль, терял землю под ногами, растворялся в этом хаосе ощущений. Он инстинктивно пытался заглушить рвущиеся из горла звуки, но руки Минаджаэля вдруг перехватили его собственные кисти, сжимая у самых запястий. Он не давал ему закрыть рот, не давал спрятать звук. - Нет, - прорычал Минаджаэль, отстранившись на доли секунды. В его глазах полыхал огонь. - Я хочу слышать тебя, Джамиль. Каждый твой стон. Каждый твой вздох. Джамиля лихорадило. С каждым новым движением Минаджаэля остатки здравого смысла отлетали куда-то на задний план, в глубокую бездну, где не было места для гордости. Он цеплялся за Минаджаэля с такой силой, словно пытался удержаться на краю пропасти, напрочь забыв о том, что пришел сюда рвать все связи и ставить точку. Если бы он хоть на секунду мог предвидеть этот финал - он бы не только не пришел, он бы сбежал на другой край света. Но сейчас разум давал сбой, искрил, как закороченная проводка, и, не имея никакой возможности спрятаться, Джамиль в голос застонал, сдаваясь напору, который выбивал из него все сопротивление. Минаджаэль смотрел на него сверху вниз, и в его расширенных, потемневших глазах горела чистая, абсолютная власть, смешанная с болезненным обожанием. Нет, он ни за что не отдаст его никому. Он вырвет его из привычного мира, он сделает Джамиля своим единственным - и положит к его ногам все, о чем тот когда-либо смел мечтать. Власть? Он подарит ему власть над королевствами. Весь мир? Он заставит планету вращаться вокруг них двоих. Боже, он точно сходил с ума, но эта безумная мысль лишь разжигала его еще сильнее. Движения стали хаотичными, мощными, пробирающими до самого нутра. Минаджаэль, чувствуя, что Джамиль вот-вот сорвется, подхватил одну его ногу. Крепко сжав пальцами нежную кожу на бедре, он рывком закинул ее себе на талию, лишая того последней опоры. Глаза Джамиля распахнулись, зрачки дрожали. Он тут же вцепился в Минаджаэля, судорожно сжимая ткань его пиджака, когда его тело приняло новую, предельно уязвимую позу. Минаджаэль не прекращал шептать - что-то жаркое, прерывистое, властное - прямо в чувствительную кожу за ухом, но слова тонули в гуле крови, стоящем в ушах. Из-за смены угла все ощущалось с удвоенной, почти невыносимой силой, и Джамиль, издав долгий, надрывный стон, наконец позволил себе полностью расслабиться в руках того, кого еще час назад называл своим врагом. Они достигли конца вместе. Когда Джамиль в его руках судорожно забился, отдаваясь последней вспышке наслаждения, Минаджаэль вжался в него всем телом, впиваясь в его губы в последнем, почти болезненном поцелуе. По щекам Джамиля предательски потекли слезы - от чудовищного перенапряжения, от того, что его так долго выстраиваемый внутренний мир окончательно рухнул. В этот момент, прижатый к дереву, с затуманенным взглядом и дрожащими губами, он чувствовал себя по-настоящему жалким и обнаженным. Минаджаэль, тяжело дыша, уткнулся носом в его мокрую от пота, искусанную шею. Они стояли так несколько минут, переводя дыхание в унисон, не в силах и не желая отстраняться. - Ты же понимаешь, что я теперь совершенно точно никуда тебя не отпущу? - прошептал Минаджаэль прямо в шею Джамиля, и его голос, все еще хриплый, вибрировал от нескрываемого торжества. Джамиль дернул плечом, пытаясь отстраниться, но его движения были слабыми и нескоординированными. Его пальцы все еще бессознательно сжимали рубашку Минаджаэля. - Это... это ничего не значит, - выдавил он из себя, хотя голос дрожал и срывался. - Ты просто... застал меня врасплох. Минаджаэль тихо, почти не слышно рассмеялся. Он поднял голову и посмотрел в лицо Джамиля. Тот упорно отводил взгляд, а его щеки все еще горели лихорадочным румянцем. - Конечно, - иронично протянул Минаджаэль, бережно вытирая большим пальцем дорожку от слез на его щеке. - Именно поэтому ты так крепко меня держишь? - Я не держу! - Джамиль попытался разжать пальцы, но рука Минаджаэля тут же накрыла его ладонь, переплетая их пальцы. - Ты можешь врать себе сколько угодно, Джамиль, - Минаджаэль сиял изнутри, глядя на свою "победу". - Можешь называть это ошибкой, затмением или проклятием. Но теперь я знаю, как ты звучишь, когда тебе хорошо. Я знаю, как твое тело отвечает на мое. - Ты сумасшедший... - пробормотал Джамиль, наконец найдя в себе силы посмотреть на него. - Наследный принц, ведущий себя как... как одержимый. Тебе должно быть стыдно. - Стыд - это слишком малая цена за то, что я получил сегодня, - Минаджаэль снова прижался лбом к его лбу, не давая Джамилю окончательно закрыться в себе. - Можешь припираться, можешь игнорировать мои звонки еще три месяца. Но сегодня ты стал моим. И я намерен напоминать тебе об этом каждый день, пока ты не перестанешь бороться с очевидным. Джамиль хотел сказать что-то едкое, что-то, что восстановило бы его поруганную гордость, но Минаджаэль просто снова мягко коснулся его губ, пресекая любую попытку возразить. И Джамиль, вопреки всей своей логике, вопреки всему своему опыту, почувствовал, как внутри него что-то окончательно сдается. Минаджаэль победил. И, что самое страшное, Джамиль больше не был уверен, что хочет реванша.